Учебные истории

каникул. Паспорт выдавала комендантша общежития, но взамен ей нужно было чистосердечно признаться: какими электроприборами ты богат и планируешь весь учебный год пользоваться. Утюгом там, плиткой, обогревателем или телевизором.

Перечислить все нажитое и оплатить свой электрический трафик вперед.

Все, конечно, были бедные студенты и старались сделать вид, что из электроприборов у них только фонарик на батарейках. Но в чем-то надо было признаваться. Я прикинула, что три электроприбора будут выглядеть вполне достоверно. Оплатила, взамен получила паспорт с пропиской и отбыла на скрипучем лифте вести свою московскую жизнь.

— Так, у тебя тут «ут» — это утюг, «плит» — плитка, а что такое «коп»? — спросила соседка, глядя в мою квитанцию.

Никакого копа у меня вообще-то не было.

Да и что это может быть за коп?

Коптильня? Копье? Копилка? Копалка?

Получалось, я оплатила подозрительный коп, которым не пользуюсь и, возможно, отрицаю его как пережиток прошлого.

Да к тому же, согласно общежитским тарифам, коп этот оказался каким-то вызывающе разорительным.

«Куму Тыкве опять подсунули слишком дорогие кирпичи», — подумала я и пошла свергать капитализм в лице жадной графини Вишни коменданши.

— Что за «коп» вы мне подкинули? — спросила я, раздуваясь от возмущения.

— Ничего я не подкидывала, — возмущенно раздулась комендантша в ответ. — Вы сами сказали, я записала. И дураку понятно, что коп — это копитильник! До чего же вы понаехали бестолковые.

фенoменальные peзультаты продемонстрировали набранные с помощью ЕГЭ студенты, среди которых есть даже стобалльники.

Как и ожидалось, проверочные работы новобранцев в вузах обернулись скандалом. Подробнее об этом рассказала доцент кафедры стилистики русского языка Анастасия Николаева.

— Первокурсники журфака только что написали проверочный диктант по русскому языку. Подтвердили ли они оценки, с которыми поступали?

— Установочные диктанты для выявления уровня знаний первокурсников мы пишем каждый год. Обычно с ними не справляются 3—4 человека. Но результаты этого года оказались чудовищными.

Из 229 первокурсников на страницу текста сделали 8 и меньше ошибок лишь 18%. Остальные 82%, включая 15 стобалльников ЕГЭ, сделали в среднем по 24—25 ошибок. Практически в каждом слове по 3—4 ошибки, искажающие его смысл до неузнаваемости. Понять многие слова просто невозможно. Фактически это и не слова, а их условное воспроизведение.

— To есть?

— Hy что такое, например, по-вашему, рыца? Рыться. Или, скажем, поциэнт (пациент), удастса (удастся), врочи (врачи), нез наю (не знаю), генирал, через-чюр, оррестовать. Причем все это перлы студентов из сильных 101-й и 102-й групп газетного отделения. Так сказать, элита. А между тем 10% написанных ими в диктанте слов таковыми не являются. Это скорее наскальные знаки, чем письмо. Знаете, я 20 лет даю диктанты, но такого никогда не видела. Храню все диктанты как вещдок. По сути дела, в этом году мы набрали инопланетян.

— У вас и правда был такой слабый набор?

— B том-то и дело, что формально сильный: средний балл по русскому языку — 83. То есть не просто “пятерка”, а “суперпятерка”, поскольку отличная оценка по русскому языку в этом году начиналась с 65 баллов. И это очень скверно, поскольку, когда ребята завалят первую же сессию, нам скажут: “Вы получили “супертовар”. A сейчас ребята не могут воспроизвести простеньких русских слов. Как это вам удалось сделать из суперотличников супердвоечников?! ”

Кстати, в этом году благодаря ЕГЭ победители олимпиад и золотые медалисты не смогли поступить на дневное отделение: все они учатся на вечернем. Мало и москвичей. Впрочем, журфаку еще грех жаловаться. Сколько-то самых безнадежных студентов нам удалось отсечь с помощью творческого конкурса. A вот что получил, скажем, филфак, страшно даже подумать. Это национальная катастрофа!

— B чем ее причина?

— B какой-то степени в “олбанском” интернет-языке. Однако главная беда — ЕГЭ.

По словам первокурсников, последние три года в школе они не читали книг и не писали диктантов с сочинениями — все время лишь тренировались вставлять пропущенные буквы и ставить галочки. В итоге они не умеют не только писать, но и читать: просьба прочесть коротенький отрывок из книги ставит их в тупик. Плюс колоссальные лакуны в основополагающих знаниях. Например, полное отсутствие представлений об историческом процессе: говорят, что университет был основан в прошлом, ХХ веке, но при императрице Екатерине.

— C этим можно что-то сделать?

— По итогам диктанта прошло заседание факультетского ученого совета.

Вырабатываем экстренные меры по ликбезу. Сделаем, конечно, что сможем, но надо понимать: компенсировать пробелы с возрастом все труднее, и наверняка выявятся ребята необучаемые. Да и часов на эти занятия в нашем учебном плане нет. Так что, боюсь, кого-то придется отчислить, хотя ребята не дебилы, а жертвы серьезной педагогической запущенности.

— Многих можете потерять?

— Не исключаю, что каждого пятого первокурсника. ЕГЭ уничтожил наше образование на корню. Это бессовестный обман в национальном масштабе. Суровый, бесчеловечный эксперимент, который провели над нормальными здоровыми детьми, и мы расплатимся за него полной мерой. Ведь люди, которые не могут ни писать, ни говорить, идут на все специальности: медиков, физиков-ядерщиков.

И это еще не самое страшное. Дети не понимают смысла написанного друг другом. A это значит, что мы идем к потере адекватной коммуникации, без которой не может существовать общество. Мы столкнулись с чем-то страшным. И это не край бездны: мы уже на дне. Ребята, кстати, и сами понимают, что дело плохо, хотят учиться, готовы бегать по дополнительным занятиям. C некоторыми, например, мы писали диктант в виде любовной записки.

Девчонки сделали по 15 ошибок и расплакались. "

Да, уж! Мимо этой информации нельзя пройти, оставшись равнодушным. Кем они станут, эти нынешние студенты? Как и чему они будут учить следующие поколения? Или уже не будут? Помнится, какой-то дядька говорил, что и четырёх классов вполне достаточно...

Предпосылки зрели давно, неграмотность стала привычной, и на фразы, произнесённые дикторами ЦТ, вроде "порядка пятиста человек", уже никто не обращает внимания. Это норма, увы. А ведь это было только начало всеобщей (а она уже таковой стала) неграмотности. Пушкинский русский исчез практически полностью.

"Ёшный", "ейный", " евойный", "ихний" - прочно вошли в обиход, и, даже звуча из телевизоров, уже не вызывают улыбку у подавляющего большинства прильнувших к экранам. Безграмотность стала нормой. ЕГЭ и "реформа" образования сделали своё чёрное дело. Неужели это не ясно верхам, ратующим за продолжение образовательной вакханалии? Почему нельзя отменить глупость? Не хочется думать, что это делается специально, да результаты говорят о другом. "Левые" учебники в школах, бессмысленные рабочие тетради, где только и надо, что вставить в слове нужную буковку, и Т9, в виде корректора для самых "продвинутых" учеников...

Теперь на помощь ЕГЭ пришла дистанционка. Видимо, темпы деградации не так быстры. Народ, куда катимся?! "Не" и "ни", " ча" и "ща", " тся" и "ться" - давно уже вне всяких правил. Про "кто то" - вообще молчу. И всё больше "умников" в комментариях к замечаниям по поводу безграмотности того или иного автора: "Ну чё вы взъелись? Ведь смысл понятен! ".

Понятен. Пока.

Тут один претендент на работу в анкетной графе "Образование" написал - "ВИСЧЕЕ. ФЕЛФАК". Мы с коллегами долго смеялись, а потом вдруг одновременно замолчали, и всем захотелось заплакать, как тем девчонкам, написавшим с 15-ю ошибками диктант в виде любовной записки.

там рассказ о том как иностранец в номере все не мог обнаружить выключатель света. Наш ему глупенькому показал как все просто - открываешь дверь платяного шкафа, а там выключатель. В задней стенке шкафа криво выпилен лобзиком четырехугольник. Иностранец был в ступоре.

А теперь реальность. Со 2-го курса универа (СумГУ, где-то 94-95 гг. ) у нас физкультура была в бассейне. В раздевалке в два этажа вдоль стенок располагались шкафчики для одежды, все стандартно. Еще было три сушилки для волос, над каждой большой прямоугольный выключатель с большими круглыми кнопками (черная и красная). И вот однажды я остаюсь последним, перед уходом надо вырубить сушилки. Начинаю вырубать, вырубаются совсем не те сушилки.

О! Переключатели перепутаны! Нажимаю все красные кнопки - все равно все вырубить не удалось.

О! Да и кнопки "вкл/выкл" перепутаны! Ну да ладно - всего-то 8 комбинаций. Начинаю перебирать, будучи уверенным, что правильной по закону подлости окажется последняя. Уверен на 100% в успехе.

А вот фиг там! - ни при одной комбинации не вырубаются все сушилки. Вот здесь я очумел, стою в полном ступоре, челюсть отвисла. Мне на лекцию бежать, а я не знаю что делать. На мое счастье один из наших что-то забыл, забежал. "Ты что, Леха, тормоз?! " С этими словами он открывает крайний верхний шкафчик. Я не верю своим глазам - там внутри четвертый (! ) выключатель! Он его вырубает и последняя сушилка затихает. У меня полный шок, я бы сам ни за что не додумался. Тупо смотрю на четвертый рубильник - в задней стенке лобзиком криво выпиляно четырехугольное отверстие, точно по Задорнову. Три выключателя, каждый точно над сушилкой. Два вырубают соседние сушилки. Один ничего не делает. Оставшуюся третью сушилку вырубает 4-й, спрятанный в шкафчике для одежды! Видимо, когда сгорел один из рубильников, электрик вместо того чтобы починить или заменить рабочим взял и поставил четвертый внутри одного из шкафчиков.

Вот тебе и урок об ограничении логики - имеешь ограниченный набор параметров, остальными пренебрегаешь. И здесь тебе на! - еще один параметр в виде непредсказуемого электрика Васи-идиота и все логические построения летят вверх тормашками.

Жаль, тогда фотографию не сделал - фотоаппараты были у немногих. А сейчас, наверное, уже все там заменено.

— Господи… от ваших определений «теодицеи» у меня череп трещит, — простонал он.

И вдруг поднимается Аня. Та самая, что на лекциях любила конспектировать не сухие схемы соборов, а описания религиозного опыта и практические приёмы, которые можно попробовать.

— Аркадий Викторович, — сказала она тихо, но уверенно. — Если я помогу, и голова пройдёт, вы засчитаете экзамен всей группе?

Аудитория замерла. У каждого на лице читалось одно и то же: если не получится — Аня пролетит, а заодно и всех утянет.

— Всё, теперь всей группе пересдавать, — выдохнул кто-то в третьем ряду.

— Хотела как лучше, — прошипел другой, — а выйдет, что он нас завалит до лета.

Сидели, как на бочке с порохом, которую она сама решила поджечь.

Преподаватель поднял глаза, в уголках мелькнула усталая усмешка.

— Двадцать лет я мучаюсь мигренью. И вы хотите экзамен в обмен на чудо? Ирония впечатляющая. Ладно. Но условие такое: если не выйдет — спрошу с вас по полной. Остальные ни при чём.

Аудитория шумно выдохнула: хоть не всех утопит. Но взгляды тут же впились в Аню: «Ну и зачем? Сама напросилась. Вот дура…»

— Тогда, пожалуйста, оцените уровень боли, — спокойно сказала Аня и протянула листок. — Это нужно, чтобы понять, изменилось ли что-то.

— Девять, — буркнул он.

Аня устроилась поудобнее, прикрыла глаза. Внешне — тишина. Но чувствовалось, что внутри идёт работа: дыхание стало ровным, лицо собранным, словно она держит невидимый ритм, известный только ей.

Минуты тянулись. Студенты писали билеты, но всё равно украдкой поглядывали.

— Она ведь даже не готовится, — шепнул один.

— Пока мы теорию зубрили, она практику осваивала, — вздохнул другой.

А кто-то на задней парте пробормотал почти шёпотом:

— Я читал про такие штуки… пробовал, у меня не получилось.

Полчаса. Когда Аня открыла глаза, выглядела так, словно пробежала марафон.

— Запишите ещё раз уровень боли, — попросила она.

Аркадий Викторович осторожно повёл головой, прислушался к себе — и впервые за годы выдохнул без боли.

— Три. Даже меньше. Будто тяжёлый камень сняли.

Аудитория выдохнула вместе с ним. Кто-то зааплодировал, кто-то перекрестился, а с задней парты прозвучало серьёзное:

— Значит, экзамен у нас сегодня практический.

Преподаватель раскрыл ведомость:

— Слово дано — слово держу.

И дальше спрашивал не про глубины Августина, а простое: сколько таинств в католицизме, как зовут священную книгу зороастрийцев. Те, кто хоть немного готовился, сдавали легко. Пара человек всё равно пролетела — но почти вся группа ушла с экзаменом.

Позже Аня не скрывала, что он спросил её после:

— Скажите… что это было?

— Просто практика, — устало улыбнулась она. — Я делала так, что слышат.

А дальше слухи пошли уже по всему универу. Будто в деканате удивлялись:

— Аркадий Викторович, у вас почти вся группа сдала с первого раза. Как так?

А он только развёл руками и спокойно ответил:

— По милости Божьей.

хорошо одеваться. Так вот обувь в течение гарантийного срока при обнаружении дефекта можно вернуть в магазин. Этот срок на разную обувь разный - 2 месяца, иногда 3. Но порядок величины - такой. Так вот обувь носится половину (или чуть больше) гарантийного срока, затем ботинок окунается в азот, замораживается и в замороженном виде обо что-то ударяется так, чтобы появилась трещина, а затем эти ботинки можно обменять там где покупали.

В итоге у вас постоянно - новая обувь без доп. затрат. Правда надо заметить, что для очень крутой обуви, которая полностью, включая подметки, сделана из кожи, номер не проходит - хорошая кожа не замерзает настолько, чтобы сломаться. А вот если подметка из резины или полиуретана, то это - то, что доктор прописал.

PS. Кстати, еще про питание аспирантов. Один наш профессор рассказывал хохму о питании научных работников. Особо впечатляет, если рассказывает весьма пожилой и очень худой ученый муж: "Когда я был студентом, мне было нечего есть, потом я стал профессором и мне было некогда есть, а сейчас я академик и мне уже нечем есть".