киндера тоже занимался по полной программе: "Надевай тапки! Делай уроки!"Когда случались дома скандалы, переходил на ненормативную лексику: "[м]ляди-шторм!" Проживала птичка в семье довольно долго, лет 10, клетка была уже старая, из ивняка. Довольно хлипкая. Решило семейство птичку порадовать, купить ей новое хипповое сооружение за 100 баксов под названием: "Клетка птичья. Класс "люкс". Клетка действительно была выдающаяся: огромная, хромированная, с кучей причиндалов. Все были в восторге, кроме Кирюши( попугай )... После помещения птички в клетку начался театр одного актёра. Сначала с криками: "[м]ляди!" Кирюша выдрал себе из крыла огромный пук перьев вместе с кожей, потом, с тем же уже привычным кличем, стал производиться следующий трюк. Со скорбным взором самоубийцы Кирюша карабкался по боковым прутьям под потолок клетки, закатывал глаза, провозглашал: "[м]ляди все!" и падал вниз, причём на спину. Всё это повторялось с завидным постоянством до тех пор, пока обалдевшие хозяева не прикинули, что у птички это был протест против принудительной смены среды обитания. Тогда Кирюшу быстренько поместили в старую клетку ( благо не успели её ещё выбросить). Восторгу птахи не было предела. Он перетрогал клювом каждый прутик в клетке, с блаженным видом тёрся головой о них головой, а потом проорал: "УР-Р-Р-ААА!" Вот так!

солнце, пузатые кактусы, двадцать километров до мексиканской границы. Ранчо в пустыне покупает наш бывший соотечественник с издевательской фамилией Хохотов. Профессия — охотник: разводит ловчих птиц, ястребов и соколов, для продажи богатым клиентам.

Теперь пара слов о мексиканской границе. В 2006-ом году Жора Буш подписал Акт о безопасности южных штатовских рубежей, и американцы стали строить стену на границе с Мексикой — другие меры по борьбе с нелегальными мигрантами просто не работали. Строительство стены одновременно нанесло серьёзный удар по наркотраффику.

Но наркобароны не дремали. Если границу нельзя пересечь, то под ней можно проползти или её можно перелететь. Первый способ явно неудобен — рыть долго (вдоль стены патрулируемая зона в несколько километров), легко попасть в полицейскую засаду, а если подземный ход будет обнаружен, то им уже никогда не удастся воспользоваться вновь. Зато второй способ - то, что надо. Почтовый голубь способен переносить тяжести до 150 граммов на расстояние до 400 километров. Всего-то и надо иметь одну большую голубятню на мексиканской стороне, и одну — в горах недалеко от американского Тусона. Учитывая, что маршрут полёта голубей пролегает по безлюдной местности, шансы быть раскрытыми полицией мизерны.

Мафиози опробовали схему и убедились, что она отлично работает. Объём трафика был огромен, затраты на содержание голубиной линии — минимальны, потери голубей из-за нападений на них беркутов, сов и других хищников не превышали 10-15% — в то время как при обычном провозе кокаина через границу полиция перехватывала больше половины груза. В общем, наркобароны праздновали победу.

Однако наступил один прекрасный день, когда русский эмигрант Хохотов внимательно рассмотрел тушку голубя, которого поймал его ястреб, и обнаружил привязанный к тушке пакетик. В пакетике была вроде как мука. И Хохотов понял, что судьба даёт ему редкий и очень опасный шанс.

Среди клиентов Хохотова были, как уже упоминалось, очень богатые и влиятельные люди, в том числе из мира шоу-бизнеса, где спрос на хороший кокаин всегда превышает предложение. Сойдясь с нужным человеком,

Хохотов, который к тому времени собрал с голубей уже килограммов 20 наркотика, очень быстро переквалифицировался из известного охотника в подпольного наркодилера.

Так продолжалось пять месяцев, пока обеспокоенная ростом голубиных потерь наркомафия не стала выяснять причины происходящего. Хохотов, который знал, что его ожидает в случае поимки, продал своё ранчо и спешно покинул Аризону. А через месяц полиция накрыла шайку и, связав все нити, поняла, что произошло. Однако поиски Хохотова в Соединённых

Штатах ни к чему не привели. Очевидно, он покинул страну и сменил фамилию.

Теперь Хохотов — если ещё живой — обитает где-то под другим именем, но, очевидно, всё так же разводит соколов и ястребов, приносящих ему удачу.

Все бегом бежали с табуретками и строили прямоугольник. Приходилось вместо курилки и подшивания сидеть час, с ровной спинкой и слушать про закрома колосовых… итд.

Дима вынашивал план, рисовал схемы, я откручивал ему радиодетали, какие попадались под руку (все же войска у нас ПВО), и наконец он собрал грандиозный мега-аппарат, который уместился в спичечный коробок. Все очень просто, всего два регулятора: один для настройки частоты, другой силы сигнала. Это был генератор тв-помех.

В нашей роте два сержанта. Один "умный", а другой "сильный". Смотрим программу "Время", вдруг помехи, больше, больше. Подходит "сильный", лупит кулаком по телику, результат нулевой, но только он поворачивается к нему спиной, телик показывает, чуть шолохнулся, опять рябь и вой в динамике. Пришлось ему стоять спиной к телику, любая попытка шевельнуться расстраивала телик. Так под сдавленные смешки он и стоял.

Мы с Димой называли это — Выставить марионетку. Потом брались за "умного".

Телевизор начинал хандрить, у "сильного" уже была задача — стоять задом, но это не помогало. За дело брался "умный". Он начинал делать вокруг телика магические пассы и замирал когда изображение появлялось (обычно с руками поднятыми вверх). Иногда мы с Димой заранее решали какой театр нам покажут марионетки сегодня, и чувствовали себя властителями мира.

Когда сержантам это надоедало, они выключали ящик, но если вдруг заходил дежурный по части он их дрючил за сбой распорядка дня, тем более при нем телик работал как часы и отмазки не канали. Приходилось марионеткам стоять в странных позах, причем как ни старались поставить вместо себя солдата, телевизор не показывал, даже если салабона переодевали в сержантское хб. Наконец они додумались сломать своего мучителя. Когда нам принесли новый, цветной, все сказали: — ух тыыыыы!!!!

Только мы с Димой громко заржали (тем чуть не спалились). В новый телик вселилась душа старого.

Вроде глупости, а вся рота целый день ждала вечернего представления.

Правильно говорит армейская мудрость: Куда солдата не целуй, повсюду [п]опа…

кругом вода стоит, на грунтовках – грязища. Доехали до крайнего населенного пункта, но как от него попасть в воинскую часть и где вообще дорога к ней – непонятно. Постучались в крайний дом. Тетка выходит. Спрашиваю, где воинская часть. Она посмотрела на нас, на нашу буханку, говорит:

— Машина, которую вы ищете – это Петькина, она не военная, а просто он у них ее держит. Воинская часть вон, за рекой, но вы рановато приехали, недели через две только можно будет туда попасть.

Мы, удивленные:

— Почему?

Тетка, не меняясь в лице:

— Автопарк части находится на излучинее, в обычное время там дорога к ним есть, а сейчас вода поднялась, и они теперь на острове. Служивые себе еще в советское время мост на этот случай построили, но его позавчера УКРАЛИ.

И глядит на наши вытянувшиеся морды. Я пытаюсь представить себе воровство моста, но у меня не получается. Ни технически, ни визуально. И главное – зачем?!

Тетка, ухмыльнувшись, объяснила:

— Часть была богатая, они сделали мост навечно – алюминиевым. Опоры обычные, бетонные, а сам пролет – цельно алюминиевый. Позавчера Гришаня из соседней деревни с другом вечером подъехали на тракторе и сдернули мост с опор, оттащили в сторону подальше и болгаркой на куски всю ночь резали, продать в цветмет хотели. Военные утром очень удивились, когда моста не увидели, но по следам быстро нашли. Сразу вызвали скорую и подготовили Гришаню с другом к ее приезду. Врачи, говорят, аж залюбовались. Мост кусками там все еще лежит, но вы по нему не проедете. Вы приезжайте попозже, когда вода сойдет…

Тетка ушла. Мы молча посмотрели друг на друга и поехали смотреть на украденный мост. Зрелище фееричное: на берегу валяются куски алюминиевого моста, который допиливают болгарками несколько солдат, а рядом стоят два сержанта и контролируют процесс. Мы опять не поняли его направленность, вроде варить там или склепывать обратно надо было бы... Сержанты сказали, что командование решило поставить новый мост в течении лета, а этот, раз уж его раскурочили, дорезать и сдать туда же, куда и собирался Гришаня. Семь тонн алюминия, тыщ 250 должны дать… "А как вы к себе попадаете? " — спросил я. На лодках, ответили мне, и послали нафиг, так как нарисовалось командование.

Мы под впечатлением молча залезли в свою машину и поехали домой. Отъехав несколько километров, товарищ резко тормознул, бросил руль и махая лапами начал поливать командование части разными витиеватыми лукамудищевскими эпитетами. Когда сквозь них просочился смысл, я чуть из машины не вывалился от смеха: оказывается, он прикинул, что если сдать люминий в известном ему пункте в Москве, то можно получить до 400 тысяч! И он уже собирался разворачиваться с коммерческим предложением к командованию части. Еле уговорил его, мол, без нас разберутся… Так мы и не попали к моей первой потенциальной машине. Ей стала потом другая. А спустя лет десять я был в тех краях и заглянул посмотреть, что там да как. Грустно – не моста, ни части…