Из жизни знаменитостей VIP

общественных бань. Они работали ежедневно, кроме воскресенья. Вы думаете, такая «роскошь» как баня была только в крупных городах? Отнюдь, Эрфурт располагал 10 банями, Нюрнберг — 9, Вена — 29.

Богатые иногда любили и дома мыться. Водопровода, ясное дело, тогда ещё не было, и воду в дома приносили водоносы.

Ещё интересный факт:

У Карла Смелого был редкостный предмет роскоши: серебряная ванна, которую за ним возили по полям сражений. После разгрома под Грансоном в 1476 году её обнаружили в герцогском лагере «Фернан Бродель».

Мы располагаем жизнеописанием «Карла Великого»:

«Любил он также купаться в горячих источниках и достиг большого совершенства в плаванье. Именно из-за любви к горячим ваннам построил он в Ахене дворец и проводил там все последние годы жизни. На купанья к источникам он приглашал не только сыновей, но и знать, друзей, а иногда телохранителей и всю свиту; случалось, что сто и более человек купались вместе».

Для любителей законов есть выдержка из Валенсийского Кодекса 13-го века:

"Мужчины пусть идут в баню сообща во вторник, четверг и субботу; женщины идут в понедельник и в среду; и евреи идут в пятницу и в воскресенье; ни мужчина, ни женщина не дают больше одного меаха при входе в баню; и слуги как мужчин, так и женщин ничего не дают; и если мужчины в женские дни войдут в баню или в какое-либо из зданий бани , пусть платит каждый десять мараведи; также платит десять мараведи тот, кто будет подглядывать в бане в женский день".

о том, как школьником видел Гагарина, приезжавшего в военный санаторий Тамга.

«Я был школьником. Нас тогда построили перед военным санаторием встречать Гагарина.

Он приехал на черной Волге, или Чайке, уже не помню. Машина остановилась около проходной, Гагарин вышел и пошёл вниз по аллее, а мы побежали ему навстречу.

И вот я что хорошо запомнил, это вот эта тюбетейка, в которой был Юрий Алексеевич. Меня покоробило ещё, я подумал — почему он не в киргизском калпаке? Я потом уже прочитал в газете, что он сразу из Ташкента к нам прилетел. Здесь у нас в Тамге военный аэродром был, ЯК-40 летали и кукурузники всякие. Сюда Гагарина и привезли.

Вот многие говорят, что Гагарин любил отдыхать на Иссык-Куле.

Врут всё. Он вообще здесь только один раз был, и мы даже не знаем, ночевал или нет. Сначала в Тамгу заехал, в Барскоонское ущелье его возили. Потом в Покровку и Каракол с выступлениями.

Всё одним днём.

Но места наши ох как ему понравились, говорят.

Да оно и не мудрено, мы сами тут живём, и наглядеться не можем. "

Вот оно признание - "Меня покоробило ещё, я подумал — почему он не в киргизском калпаке? " Это как же Гагарин не привёз своего киргизского "калпака" то? Чтобы местным душу не коробить. Вот такое детское впечатление открывающее маленький кусочек мировозрения киргиза. А Юрий Алексеевич чего только на голове не носил. И тюбетейку, и тот же "калпак", и фуражку, и пилотку, и шапку, и лётный шлем. Только гермошлемы и космические шлемы не на голове, а на гермоворотнике. Наверное только короны на его голове не было, да чалмы или фески турецкой. Ну, а королеву Елизавету наверное не коробила фуражка?

замечательная строчка "В бананово-лимонном Сингапуре - в бури... ". Так что когда лет 20 назад я впервые оказался в Сингапуре, то на экскурсии в тамошнем Ботаническом Садy первым делом попытался было отыскать сии дивные плоды и заглянул в информационный центр. Там сотрудник рассказал мне, что с этим вопросом обращаются почему-то всегда русские и что обычно и лимоны, и бананы именно в сингапурском климате без ухода растут плохо, не выживают: слишком влажно и жарко, плесень и насекомые уничтожают плоды еще до созревания. Xoтя у них в саду есть и те, и другие, но именно потому, что для Сингапура это экзотика (разочарование от такой новости было с лихвой скомпенсировано наслаждением от пребывания в знаменитом орхидейном центре). За ужином я поделился удивлением с коллегой - профессором местного технического университета, русским по происxождению. Тот улыбнулся: "Не ты первый, не ты последний, многие знакомые русские задают этот вопрос: почему Вертинский написал именно такую строчку? На мой взгляд, вариантов два. Первый - простой: написано от фонаря, ради красивой рифмы, типа, плодовая экзотика - она вся из тех краев. Такое возможно, но сомнительно хотя бы потому, что уж лимоны-то в те времена экзотикой были разве что в Сибири, но уж никак не во Франции и не для Вертинского. Он был человеком начитанным, профессионалом слова, писал злободневные тексты, выступал в Европе перед образованными людьми, космополитами, и просто так сочинять откровенную чушь вряд ли стал бы. А вот второй вариант - интереснее. Сингапур, будучи британской колонией, с давних времен отличался энглизированностью местных жителей, получивших прозвище "бананы" - желтые снаружи, белые внутри - которое широко употребляется и поныне в отношении вестернизированных людей с азиатскими корнями, хотя осуждается как проявление бытового расизма. А "лимонники" - это прозвище британцев американцами, ставшее модным в мире после первой мировой войны. И то, и другое Вертинский вполне мог услышать в тех кругах, в которых тогда вращался - и получился своеобразный каламбур, емкое и едкое описание населения Сингапура, вполне понятное тогдашней аудитории исполнителя. "

ее дважды. Она открыла полоний и радий, и, в сущности, создала ядерную физику – но это ей не помогло, когда она единственный раз в жизни позволила себе всерьез увлечься мужчиной, а не научными исследованиями. Бульварные газеты с наслаждением обсуждали личную жизнь Мари: как же! первая женщина в команде профессоров Сорбонны и – такое! «Похитительница мужей! », – шипели ей вслед. «Чужая, интеллигентка, феминистка», – злобствовал основатель антисемитского журнала Гюстав Тэри.

Нобелевский комитет после этого скандала холодно попросил Мари не приезжать на церемонию вручения премии. Мари ответила так же холодно: «Считаю, что нет никакой связи между моей научной работой и моей личной жизнью», приехала в Швецию, там — спина прямая, голова высоко — получила премию и — все. Силы кончились, ее отвезли в больницу, и врачи месяц возвращали ее к жизни...

Замуж Мария Саломея Склодовска выходила без большой любви, но по большой симпатии и отчасти – по необходимости. Она родилась в Российской империи, в Варшаве, а там на исходе ХIХ века возможностей заниматься наукой у женщины не было. Мария с золотой медалью окончила гимназию и... пошла в гувернантки. Это было проявление сестринства: сначала Мария работала, чтобы помочь сестре (та училась медицине в Париже), а потом сестра работала и оплачивала учебу Марии.

В 1891 году Мария успешно поступила в знаменитый университет, изменила на французский манер имя на Мари, получила степень магистра физики и магистра математики. У нее был план вернуться на родину и работать там для ее процветания и славы, но Краковский университет отказался принимать на работу женщину.

А ее любил Пьер Кюри, замечательный физик; они дружили, а главное, «смотрели не друг на друга, а в одном направлении». Пьер писал ей: «Я даже не решаюсь представить, как это было бы прекрасно, если бы мы могли прожить наши жизни вместе, очарованные нашими мечтами: твоей патриотической мечтой, нашей гуманистической мечтой и нашей научной мечтой».

Конечно, потом Мари полюбила своего мужа. Он был самый лучший, у них были одинаковые политические убеждения, принципы и взгляды на жизнь, общее дело, огромное уважение друг к другу. Потом появились две общих дочери.

Когда в 1906 году Пьер трагически погиб, Мари потеряла не мужа, она потеряла целый мир. Они вместе не пуд соли съели; они просеяли тонны уранита в своей лаборатории, которые друзья обзывали смесью конюшни и картофельного погреба. И оба расплачивались за свое открытие здоровьем: Пьер чувствовал постоянную усталость, у Мари воспалились подушечки пальцев (а это симптом лучевой болезни)... И это Пьер, ее Пьер заставил Нобелевский комитет признать заслуги Мари и дать премию не только ему, но и ей тоже:

Мне бы хотелось, чтобы мои труды в области исследования радиоактивных тел рассматривали вместе с деятельностью госпожи Кюри. «Действительно, именно её работа определила открытие новых веществ, и её вклад в это открытие огромен (также она определила атомную массу радия)».

И вот Пьер ушел. Мари было 39 лет, и каждое утро она заставляла себя открывать глаза. Депрессия держала за горло холодной костлявой рукой. Мари переехала на окраину Парижа, оставила дочерей на тестя и с головой ушла в работу. В Парижском университете ей предложили место мужа, и так мадам Кюри стала первой в истории университета преподавательницей, потом профессором с собственной кафедрой. Она работала, как проклятая. Коллеги предложили ее кандидатуру в Академию наук Франции – и тут началось такое!

Позже биографы Кюри назовут это «полемика», но полемика сводилась, в сущности, к одному вопросу: «может ли великий ученый, нобелевский лауреат быть членом нашего уважаемого консервативного заведения, если он женщина? ». Она проиграла два голоса (некоторые источники говорят, что один) и никогда больше не соглашалась выдвигаться в Академию наук.

После смерти Пьера прошло четыре года, когда Мари наконец-то сняла траур. Она ожила настолько, что увлеклась мужчиной, своим старым знакомым, бывшим учеником мужа Полем Ланжевеном. Он был на пять лет моложе, у него была жена и дети. Поль был несчастлив в браке, но не будем требовать от него невозможного. Он был влюблен в Мари, и он боялся жены. Этот роман стал достоянием общественности. Была опубликована переписка:

Я дрожу от нетерпения при мысли о том, чтобы вновь увидеть тебя и также рассказать, как сильно я тосковал о тебе. Целую тебя нежно в ожидании завтра.

После этого правые газеты устроили Кюри настоящую травлю: «о, как ты гоготал, партер! ». Однажды под ее окнами собралась целая толпа разгневанных защитников общественной нравственности, и Мари с дочерьми пришлось уехать из дома. После упомянутой публикации Гюстава Тэри в антисемитском журнале Мари подумывала покончить с собой, а Ланжевен вызвал этого Тэри на дуэль (дуэль не состоялась, никто из них не стал стрелять). Кто тогда помог Мари, так это Эйнштейн, который отлично понимал цену всему.

Если эта чернь будет донимать тебя, просто перестань читать эту ерунду.

«Оставь это для гадюк, для которых эта история и была сфабрикована».

Но «будь ты хоть роллс-ройс, все равно стоять в пробке». Будь ты хоть дважды лауреатка Нобелевской премии, ты живая, ты ранимая, и ты тяжело выбираешься из любовных историй. Прошло три года, и Эйнштейн печально писал, что во время их совместного отпуска «мадам Кюри никогда не слушала, как поют птицы». Радости не было, но личная сила мадам Кюри оставалась при ней. В годы первой мировой войны Мари изобрела мобильные рентгеновские установки, научила 150 женщин на них работать и сама ездила с такой установкой на фронт, помогала раненным. «Мы не должны ничего бояться в жизни, но все понимать», — говорила эта удивительная женщина. И она ничего не боялась, все понимала... . правда, никогда не улыбалась. Первая фотография, где на прекрасном лице Мари снова видна улыбка, появилась в 1921 году, через десять лет после это ужасной истории – она спускается по ступеням Белого Дома об руку с президентом США и сияет. Ее дочь станет второй в мире женщиной, которой дадут Нобелевскую премию.

и на достаточно большой скорости она взлетит в воздух. Проблема была в управляемом полете. Потому что любой порыв воздуха может фатально прервать полет табуретки.

Заслуга братьев Райт была в том, что они начали управлять полетом планера по всем трем осям: тангаж, крен и рыскание. И основной задачей первых пилотов была постоянная эквилибристика — они управляли движениями с помощью различных рулевых поверхностей: рули высоты (хвостовые закрылки) поднимают или опускают нос самолета, элероны (концевые закрылки) наклоняют самолет влево или вправо, а руль направления в хвостовой части компенсирует нежелательные боковые движения. Как канатоходец основные усилия тратит не на ходьбу по канату, а на поддержание равновесия, так и пилоты должны были все время корректировать положение планера своим штурвалом.

А в июне 1914 года на авиационном конкурсе безопасности авиации (Concours de la Securitе en Aіroplane) в Париже произошло чудо. Пролетая перед судьями на трибуне, пилот Лоуренс Сперри бросил штурвал и встал в полный рост с поднятыми руками, а его механик Эмиль Кашен вылез на крыло, но самолет не завалился набок, а продолжал лететь ровно. А в одном из полетов пилот с механиком встали на разных концах крыла, оставив кокпит пустым. Так они выиграли главный приз конкурса — 50 000 франков.

Лоуренс Сперри был сыном знаменитого изобретателя Элмера Сперри, создавшего гироскопический компас. Но если отец работал с кораблями, то Лоуренс с юности увлекался авиацией — он стал одним из самых молодых пилотов в США (летную лицензию за номером 11 он получил в возрасте 21 года). И он поставил на самолет первый гироскопический стабилизатор, который считывал отклонения самолета по тангажу и крену и автоматически корректировал рули. Впервые в истории машина летела сама.

Сперри вообще был сорвиголовой. В 1918 году он разработал парашют собственной системы, доказав его надежность прыжком с крыши шестиэтажного отеля Garden City на Лонг-Айленде. В 1922 году Сперри получил штраф от патрульного полицейского за то, что посадил свой самолет на Лонг-Айленде, а затем взлетел, преследуемый полицейским. В том же году он посадил свой самолет у ступеней Капитолия в рамках рекламной акции своего нового бюджетного самолета Sperry Messenger, который, по прогнозам журнала Popular Science, вскоре может стать таким же обычным явлением, как автомобиль. Ему приписывают первое занятие ceксом во время полета (спасибо четырем гироскопам). Женщина, с которой он занимался любовью — Дороти Райс Пирс, тоже получит лицензию пилота и станет десятой женщиной-пилотом в США. Сперри погибнет в возрасте 31 года, пересекая во время сильного тумана Ла-Манш.

Но все это будет потом. А пока началась Первая Мировая, и у военных немедленно возник вопрос: если самолет может лететь без человека за штурвалом, то зачем тогда вообще нужен пилот? И в 1917 году ВМФ США обратился к Сперри с заданием: создать воздушную торпеду — беспилотный самолет, который мог бы долететь точно до цели и взорваться. И Сперри взялся за этот проект вместе с инженером Питером Хьюиттом.

Их машина Hewitt-Sperry Automatic Airplane стала первым в истории беспилотным летательным аппаратом. Автопилот Сперри удерживал горизонтальный полет. Барометр измерял высоту и не давал самолету снижаться. Счетчик оборотов пропеллера работал как одометр, отмеряя расстояние. Когда счетчик достигал нужного значения, механизм складывал крылья и самолет пикировал на цель. Бум! Не было никакой радиосвязи, никакого дистанционного управления — только механика. Самолет выполнял программу, заложенную в него заранее. А потом Первая Мировая закончилась, и проект был отложен в дальний ящик.

p. s.

И еще немного про слово «дрон». Почти одновременно британцы разрабатывали собственную версию беспилотника, но с другой задачей — тренировать зенитчиков. Им нужна была летающая мишень, на которой можно было бы тренироваться, не подвергая риску пилотов самолета. В 1917 году изобретатель Арчибальд Лоу создал небольшой радиоуправляемый самолет Aerial Target. По одной из версий именно Лоу впервые использовал слово «drone» (трутень) для обозначения беспилотника — по аналогии с трутнем в улье, который только летает, но ничего сам не производит.

Добавлю, что идеи Лоу сильно опередили свое время — еще в Первую Мировую он работал над управляемыми ракетами. Немцы уже тогда понимали, какими опасными могут быть эти изобретения. В 1915 году Лоу дважды пытались убить: первый раз в него стреляли, а потом хотели отравить сигаретой со стрихнином.

отказ. Что же так шокировало японского бизнесмена в СССР?

Дело было в 1970-х годах, когда Советский Союз активно искал технологии для модернизации своей промышленности. Особый интерес вызывала японская корпорация Sony с её революционными разработками в области электроники. Приглашение основателю компании было направлено на самом высоком уровне.

Перед поездкой друзья предупреждали Мориту с женой о «примитивных условиях жизни» в СССР и советовали взять с собой бутылки с водой, полотенца и туалетную бумагу. Но эти предосторожности, естественно, оказались излишними. Морита прибыл в Москву, и с первых минут стало ясно — гостей принимают особо. Правительственный автомобиль подъехал прямо к самолёту, персональные переводчики не оставляли их ни на минуту, таможенные формальности были отменены.

Заботе о гостях не было предела. Когда жена Мориты захотела попробовать пирожки, это вызвало настоящий переполох среди сопровождающих. «Пирожки — это пища рабочих, вы едва ли будете их есть», — терпеливо объясняла переводчица. Но после долгих телефонных звонков желание гостьи все же исполнили, и супруги с удовольствием ели вкусные пирожки с мясом и овощами, стоя вместе с рабочими.

Заместитель председателя Госкомитета по науке и технике Джермен Гвишиани лично сопровождал делегацию по предприятиям Москвы и Ленинграда, демонстрируя достижения советской электронной промышленности. Но то, что увидел Морита на заводах, его не впечатлило. По его словам, советские предприятия отставали от Японии и Запада в области электроники на 8-10 лет. Использовались примитивные инструменты и неэффективные производственные процессы. Главное же — японский предприниматель заметил полное безразличие рабочих и руководства к качеству продукции. Никто не был заинтересован в совершенствовании технологий. В стране, где не было конкуренции, отсутствовали стимулы для инноваций.

В финале визита Гвишиани сделал заманчивое предложение о сотрудничестве, подчеркнув преимущества советской экономики: отсутствие инфляции, низкие зарплаты, стабильная рабочая сила. Когда он попросил Мориту высказать своё мнение, японец был предельно откровенен. Он объяснил, что в Японии тратят годы на совершенствование даже таких простых вещей, как отвёртка, проводят детальные исследования температурных режимов для пайки, а в СССР из-за коммунистической идеологии, противоречащей самой сути бизнеса, якобы никто из работников не заинтересован в результатах своего труда.

«Вы здесь не прилагаете таких усилий; по-видимому, в этом здесь нет нужды, потому что никто, кажется, не заинтересован. Я должен сказать вам, что я бы не перенёс, если бы увидел, что продукция Sony производится в таких условиях, как здесь у вас. Я не могу предложить вам пока нашу технологию», - пересказал диалог Морита в своей книге.

Показательным для японца стал момент демонстрации советского чёрно-белого телевизора, который планировали экспортировать в Европу. Морита был поражён примитивностью дизайна в стране великого искусства и балета.

Когда он спросил, почему не объединяются технологии и эстетика, представитель Министерства связи честно ответил: «Искусство не по нашей части! » Этот ответ стал для Мориты приговором советской промышленности.

По мнению Мориты, в Советском Союзе развитие техники было сосредоточено в космических и военных программах, но совершенно не касалось потребительских товаров. Там, где речь шла о населении, дизайн и качество техники серьёзно отставали. Sony готова была продавать СССР готовое радиооборудование и даже предложила техническую помощь в улучшении советского телевизора. Но передача ключевых технологий по лицензии, особенно революционной системы Trinitron, была категорически исключена. К слову, эта позиция касалась не только Советского Союза, но и Китая, которому японцы в то время также не раскрывали своих технологий, отказываясь от сотрудничества.

Решающим фактором, судя по всему, стал опыт итальянской компании Fiat. В книге Морита сослался на то, как итальянцы передали СССР технологии производства автомобилей, после чего в Европе появились машины, внешне копирующие Fiat, но, по его мнению, значительно уступающие по качеству. «Репутация компании Fiat из-за этого пострадала, и мы не хотим, чтобы такая же судьба постигла нас», — заявил основатель Sony.

Трудно сказать, был ли прав Морита или это выглядело высокомерно, но факт остаётся фактом — Sony до сих пор является символом качества и продолжает выпускать одни из лучших продуктов на рынке. Например, современные телевизоры компании по-прежнему ассоциируются с премиальным качеством, многие гоняются за ними, несмотря на цену.

Краткая биография Акио Мориты

Акио Морита — японский предприниматель и сооснователь корпорации Sony, сыгравший ключевую роль в превращении компании в мирового лидера в области технологий. Он родился в 1921 году в состоятельной семье, занимавшейся производством сакэ, и с детства увлекался электроникой и физикой. В 1944 году Морита окончил Осакский императорский университет по специальности физика. Во время Второй мировой войны служил офицером японского флота, где познакомился с Масару Ибукой, своим будущим партнёром. В 1946 году они основали компанию Tokyo Tsushin Kogyo с начальным капиталом около 190 000 иен и штатом из 20 человек, которая позже стала Sony. Ибуке было тогда 38 лет, а Морите — 25.

Ибука сосредоточился на технических разработках, а Морита взял на себя маркетинг и управление. Его харизма и стратегическое видение помогли компании выйти на глобальный рынок. Предприниматель придумал название «Sony» (от латинского «sonus» — звук, и японского сленга «sonny» — смышлёный парень), сделав его узнаваемым брендом. Именно он настоял на выпуске культовых продуктов, таких как транзисторный радиоприёмник, первый транзисторный телевизор и Walkman, который стал культурным феноменом, несмотря на отсутствие маркетинговых исследований. Внедрив японскую систему пожизненного найма и создав сплочённую корпоративную культуру, он укрепил лояльность сотрудников, а его философия «доля рынка важнее немедленной прибыли» позволяла инвестировать в долгосрочные проекты.

Морита лично изучал зарубежные рынки, открывая филиалы, включая США, и адаптировал продукцию под потребителей. Его вклад принёс Sony международное признание, а самому предпринимателю — множество наград.

В 1994 году после кровоизлияния в мозг во время игры в теннис он покинул пост главы Sony, оставшись консультантом. Но уже в 1999 году бизнесмен умер от пневмонии. Ему было 78 лет.

Но Шанти Деви нет. Она говорила о Матхуре так, как будто только вчера оттуда вернулась. Она исправила стряпню своей матери. Она описала, как готовить блюда, которые не могла знать. Она настояла, что однажды с мужем управляла магазином одежды. Она назвала улицы. Она назвала родственников. Она назвала детей, по которым она сказала, что глубоко скучает.

Её родители пытались игнорировать это. Потом они пытались объяснить это. Потом они отвели её к врачу. Врач не нашёл ничего необычного - ни заблуждения, ни болезни, ни смятения. Просто тихая, самообладающая маленькая девочка, которая точно говорила о жизни, которую она, по её мнению, жила раньше.

К семи годам её настойчивость стала настолько подробной, что учительница решила проверить её. Она написала письмо человеку, который, как она утверждала, был её мужем: Пандиту Кедарнатху Чобе из Матхуры.

Ответ потряс всех.

Да, человек существовал.

Да, у него был магазин одежды.

Да, его жена Лугди Деви умерла при родах девять лет назад - примерно в то время, когда родилась Шанти.

Но это всё равно могло бы быть совпадением. Или так пытался поверить Кедарнатх.

Он отправил своего двоюродного брата в Дели, поручив ему притвориться Кедарнатом. Если бы девушка врала или фантазировала, она могла бы быть обманутой.

Но этого не произошло.

- Ты не мой муж, - сказала она, когда он вошёл. "Ты его двоюродный брат. Раньше ты приходил к нам домой. "

Двоюродный брат ушёл заметно потрясённым.

Наконец Кедарнатх сам отправился в Дели без предупреждения. Реакция Шанти ошеломила всех: она побежала к нему, затем остановилась в середине шага, вдруг стеснительная - как жена, вспоминающая, что сейчас стояла перед ним в детстве.

Она говорила с ним тихо. Она назвала вещи, которые могла знать только его первая жена. Она готовила блюда именно так, как это делал Лугди. Она упоминала личные разговоры, мелкие домашние детали - ничего, что ей никто не мог рассказать.

Потом она рассказала, что больше всего его испугало: "Деньги, которые ты нашёл, - это ещё не всё. Остальное всё ещё спрятано под полом. А мои украшения в латунном горшке в задней части шкафа. "

Он никогда никому не рассказывал об этих тайниках.

И да - предметы были именно там, где она сказала.

В 1935 году был собран официальный комитет для расследования. Не мистики. Не гадалки. Серьёзные мужчины - юристы, журналисты, учёные, уважаемые общественные деятели. Их целью было опровергнуть реинкарнацию. Нужно было определить, могут ли мошенничество или подготовка объяснить происходящее.

Они отвезли Шанти в Матхуру.

Шанти, которая никогда в нынешней жизни не покидала Дели, сошла с поезда и стала давать указания, как местная, возвращающаяся домой. Она направляла их по узким дорогам. Она указала на достопримечательности, магазины, дома. Она остановилась у одного подъезда и сказала: "Вот где я жила. " И всё это было достоверным.

Внутри она бродила по комнатам, назвав где спал каждый ребёнок. Она пожаловалась, что дом покрасили в другой цвет. Она указала на комнату, где, по её словам, умерла.

Тогда Кедарнатх привёл своих детей - теперь старше самой Шанти. Она сразу их узнала. Она называла их детскими прозвищами. Она описывала болезни, которые у них были, игры, в которые они играли, еду, которую они любили.

Свидетели позже написали, что подростки смотрели на неё широко изумлёнными глазами. Невозможно было не почувствовать, что какое-то странное воссоединение происходит через границы времени и биологии.

Комиссия опросила десятки свидетелей. Были опрошены и скептики. Они пытались её обмануть. Они искали несоответствия. Но не нашлось ни одного, кто объяснил бы это дело.

В их отчёте, опубликованном в 1936 году, прямо говорится, что они не могут найти никакого рационального объяснения её знаниям.

Шанти Деви росла, избегая внимания. Она никогда не искала славы или денег. Она никогда не опровергала свои показания в детстве. Она никогда не вышла замуж, говоря просто, что однажды уже была замужем, и этого было достаточно.

Она умерла в 1987 году, всё ещё настаивая на том, что её воспоминания реальны.

Скептики до сих пор обсуждают это дело. Верующие до сих пор называют это одним из самых сильных задокументированных примеров реинкарнации. А историки всё же отмечают, что ни одно расследование с тех пор так и не смогло объяснить эту тайну.

Но факт остаётся фактом:

Четырёхлетняя девочка описала жизнь в другом городе, назвала людей, которых никогда не встречала, раскрыла тайны, которые могла знать только мёртвая женщина, а когда следователи последовали её словам, всё подтвердилось.

Некоторые загадки не оставляют ответов. Только вопросы. И странное, тревожное ощущение, что реальность может быть больше, чем мы думаем.