Криминальные истории

более «цивилизованные» напитки. Поэтому я взял каждому по бутылке вина - марка его давно стёрлась из памяти.

Со мной были Влад и Витёк. Не помню уже, как распределялись их обязанности, но знаю, что Витёк прихватил всю посуду и даже кухонный нож, так что с инвентарём проблем не возникло. На чьи плечи легли тогда расходы на мясо для шашлыка - история умалчивает, да впрочем, теперь это уже не важно.

От остановки транспорта до заранее оговорённого места нам предстояло пройти всего шесть-семь километров. Воодушевлённые предстоящим весельем, преодолели мы это расстояние быстро и играючи. Всё шло по классическому сценарию: речка, лес, множество сухих дров для костра и идеального шашлыка. В тот день для нас всё сложилось как нельзя лучше.

Но у любой прогулки есть еще и обратная дорога. Есть одна деталь, о которой я чуть не забыл упомянуть: перед возвращением нам предстояло пересечь мост через речную протоку - мост этот как бы служил своеобразной границей между загородом и городом; с одной стороны - природа, с другой - городские атрибуты. Пешеходная дорожка на мосту была довольно-таки узкой, поэтому мы шли колонной: впереди - Влад с Витьком, а я плёлся позади, изнывая от жары и лёгкого похмелья. До автобусной остановки оставался всего километр.

И вот, только мы ступили на мост, как навстречу нам появилась ещё одна троица парней примерно нашего же возраста. По мере их приближения я вдруг понял, что хотя бы одного из них я точно встречал где-то в нашем районе, хоть и не знал его имени - просто знакомое лицо. Наверное, он учился в одной из соседних школ.

Посередине моста наши небольшие компании встретились. Трое из них, выстроившись в ряд, перегородили нам путь. Витёк, недолго думая, залез в сумку рукой и и вынул оттуда кухонный нож, тем самым демонстрируя, что мы не намерены отступать. Я тогда оттолкнул Влада назад и влез между компаниями, решив взять на себя роль дипломата: «Мужики, мы вас не трогали - давайте разойдёмся мирно». Наши «противники», заметив нож и оценив расклад, растерялись и, недоумевая, уступили дорогу, дав нам возможность беспрепятственно пройти.

Уже на выходе с моста я поделился с ребятами, что средний из тех троих показался мне знакомым. Влад тут же развеял все сомнения: «Так это же Арсен из 61-й школы! ». Я, все еще под впечатлением, спросил Витька: «Ты серьёзно мог бы пырнуть ножом? ». А Витёк, как всегда, был прямолинеен: «А что тут такого? Они же первые до нас докопались».

УК РФ унаследовал из советского УК ряд статей, защищающих гопников. О превышении необходимой самообороны в частности сказано в статье 114 УК РФ, где предусмотрено наказание за осуществление действий, повлёкших тяжкие телесные повреждения. Само собой разумеется, что такие законы могли придумать только уголовники, которым такое поведение не чуждо. Хотя юристы тут наверное могут меня подправить, что вышеописанная история на официальном уровне едва ли была бы интерпретирована, как самооборона, хотя по своей сути она была как раз такова.

Ну, а всем законопослушным гражданам от всей души желаю не оказываться в таких ситуациях, когда за самозащиту можно обрести весьма продолжительное лишение свободы.

который не располагал к шуткам, а именно - к серьезным тренировкам.

Мы знали по слухам, что он тоже отсидел срок, и люто ненавидел милицию.

Тренировки были на износ, но уже через полгода я стал более уверенно чувствовать себя в боях со всякими дикими каратюгами и прочими рукопашниками.

Он жил в очень криминальном районе под названием Нахаловка, этакие фавелы местного разлива.

У него была супруга, старший ребенок и только родился еще один.

Во дворе висели мешки, набитые песком, были вкопаны макивары, на которых он ежедневно тренировался по утрам.

Местная публика с иронией смотрела на него и иногда подкалывала: типа, посмотри, каратист какой крутой.

Он никогда на это не реагировал и продолжал тренироваться.

Однажды мы прочли в нашей вечерней газете в рублике "Криминал" , тогда имевшей бешеную популярность и читаемость, заметку ...

-Вчера в районе 20-00, (Имярек), проживающий по адресу... . устроил драку с пятью гражданами, в результате которой один человек погиб, трое получили увечья и тяжкие телесные повреждения. (Имярек) задержан сотрудниками милиции и заключен под стражу.

Оба на!

Мы всё-таки решили идти на тренировку, решив, что потренируемся сами.

Зайдя в зал, мы увидели, что сэнсэй нас ждет, как ни в чем не бывало.

Мы потренировались, но любопытство пересилило и спросили, не про него ли была заметка?

Он невозмутимо ответил, что да, но от пояснений уклонился, только сказав, что все нормально, и тренировки продолжились.

Но мы решили, что если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе.

Через знакомых ментов из Ленинского ОВД, мы узнали, как все было.

Для оперов из района наступили тяжкие деньки, с зоны откинулся местный авторитет, который доставлял массу неприятностей милиции, потому что, когда он возвращался, то криминогенная обстановка обострялась на порядок.

Вот и в тот вечер толпа местной шпаны отмечала его первый день на воле, а жил он по соседству с нашим тренером.

Естественно, алкоголь рекой, блатной шансон на полную громкость, пьяные шмары смеются, пустые бутылки летят через забор к нему.

Так как это были трущобы в 90-м, никто про кондиционеры не мечтал, и двери и окна были распахнуты, а громкая музыка не давала спать годовалому ребенку, который заливался криком.

Он вышел и вежливо попросил уменьшить звук музыки и не бросать бутылки во двор.

На вопрос авторитета

- А это че, [м]ля, за [мур]ло?

Местные шестерки стали наперебой говорить, да это какой-то каратист, на что авторитет сказал, что он таких каратистов в тюрьме в бане имел и под шконку загонял, после чего незамедлительно отправился в кусты с разбитой рожей.

Толпа с гиканьем кинулась на него, он, отступая, методично стал выстегивать по одному, понимая, что за спиной - его семья.

Остались трое самых отмороженных, которые с розочками от бутылок вломились во двор. Стоя спиной к стене, он отбивался от двоих, пока третий залез на невысокий коридорчик, чтобы попытаться спрыгнуть сверху, но был пойман за штанину и сдернут на землю, после чего получил удар пяткой в пах и лишился способности размножаться. Он и еще один лежали в отключке, но третий оказался крепким, но после того, как его прижали к стене и нанесли десяток ударов в живот, упал и не отсвечивал.

К этому времени очнулся авторитет, и под крики шмар достал выкидуху и попытался пырнуть его ножом, но рука была перехвачена, проведен бросок, после чего он случайно воткнул себе нож точно в сердце.

Милиция приехала сразу, опера не могли поверить своему счастью, что не только избавились от головной боли в виде авторитета, но и от приспешников, которые надолго загремели в больничку.

В результате, у одного удалили яйца, тот, кто был с розочкой, отделался челюстью сломанной, а тот, которого прижали к стене и били в живот, тоже отошел за авторитетом, но, как написали врачи, от сердечного приступа, потому что - через несколько дней.

С района ему пришлось съехать, но все закончилось благополучно, и дело закрыли.

Опера были рады такому исходу и сами готовы были проставиться ему за спокойную жизнь, которую он им обеспечил.

Второй раз он нас поразил, что как-то в разговоре за столом он обмолвился.

... . Когда я заканчивал высшую школу милиции... .

Для нас это был полный разрыв шаблона.

Мы узнали историю от его друга и земляка. К сожалению, я не могу ее рассказать, но поверьте, она достойна сценария. Это защита своей чести, чести своих близких, как в хорошем боевике.

Но это - совсем другая история, как говорит Леонид Каневский в "Следствие вели. . ")))

оптимизма, посиди, мол, дорогой товарищ, тут, сейчас всё налажу. Спустя пару часов оптимизм улетучился, и мастер признался, что ничего не понимает. Пришлось оставить комп в мастерской. Длилось всё это безобразие то ли неделю, то ли больше. Вот от нечего делать я и принялся вспоминать разные случаи из своей жизни и отсылать их Диме Вернеру. Всё же человеческий интеллект взял верх над бездушной железякой, и сегодня компьютер вернулся домой. Проверил, всё работает, главное, информация не утеряна (иначе просто бы купил новый). Но к работе возвращаться сегодня мне лень, так что, чтобы совесть не грызла: заключительная история, а далее восстановится статус-кво. Я всё же не чукча, а потому не писатель, но читатель. Байка опять из практики труженика рефрижераторного поезда. Предчувствую, что получится она не совсем смешная, но уж что выйдет, то выйдет. На всякий случай заранее просю пардону.

Я валялся на койке и с отвращением читал «Мать» Горького. Абсолютно не выношу этого певца революции, от «Буревестника» до «Жизнь Клима Самгина», но больше читать на секции было нечего. С койки меня сбросил истошный вопль. В этой командировке бригада состояла всего из двух человек: я и механик Олег. Следовательно, вопил Олег, в столь громкие привидения не верю, а больше некому.

Механик завывал в тамбуре. Выл и размахивал залитой кровью рукой, при этом ещё и неизящно раскачивался. На полу валялась ржавая металлическая деталь непонятного назначения. Олег злобно пнул её, она вылетела в открытую дверь. Всё ясно, грел Олежек пузо на солнце, тут ему и прилетело. По всей России и пацанва и народ постарше развлекались одним – швыряли чем потяжелее в окна и двери рефрижераторных поездов. Сами посудите, пассажирский идёт быстро, попасть в окно трудно. Товарняк медлителен, но обычные вагоны без окон, попал кирпичом в стену – и что? никакого интереса. Рефрижераторная секция в этом отношении мишень идеальная, и скорость подходящая и разбить что имеется. При удачном броске, особенно с применением технических средств типа рогатки или пращи стёкла разлетались вдребезги. Могло и череп повредить или зуб выбить. Или глаз, например. Почему-то происходило это именно на территории РСФСР, не по всему Союзу. Стоило выехать, скажем, в Белоруссию, и обстрел прекращался.

Я выглянул. Вдаль медленно уплывали два красавца, один в красной рубашке, другой в сиреневой. Красавцы радовались удачному попаданию. Углядев меня, один сделал вид, что швыряет снова. В следующий раз, мол, и тебе достанется.

Ещё одно различие между товарным составом и пассажирским. У пассажирского все движения плавные, у товарного резкие. Входя в поворот, вагон ощутимо качнуло, я чуть не вылетел наружу. Едва не вцепился в пострадавшую конечность, в самый последний миг ухватился за поручень.

За поворотом эшелон прибавил ход. Плохо державшегося на ногах Олега вмазало рукой в стену. Тут он озверел окончательно, озверел и рванул рычаг стоп-крана. Ещё на ходу выскочил наружу, я за ним. Наша секция была поставлена сразу за тепловозом. «Ребятёжь, что случилось? », - высунулся машинист. «Стой здесь, - на бегу ответил я, - сейчас вернёмся. »

Мы мчались по тянувшейся вдоль путей тропинке. Выскочили за поворот – и чуть нос к носу не столкнулись с красно-сиреневыми аборигенами. Шерочка с машерочкой, они беззаботно брели нам навстречу. Тот, что в красной рубахе, среагировал мгновенно, развернулся и кинулся бежать, а второй несколько замешкался. Его мы и сцапали. Он, наивный, попытался, было, драться. Пришлось – исключительно вынужденно! – слегка помять его. Потом потащили к секции. А чтобы он не так извивался, Олег дал ему кулачищем по почкам. Он утробно квакнул и угомонился.

Мы кинули его в грузовой вагон, двери закрыли. Взбираясь по лесенке к себе, я махнул машинисту, закончили, мол, можешь трогать. Свет в вагоне включать не стали, а холодильные машинки, напротив, включили. Кидается он, да ещё и дерётся, ишь какой горячий. Пусть охладится.

За окном неторопливо плыли различные пейзажи. «Что там у тебя? », - спросил я. Олег осторожно покачал забинтованной конечностью: «Ноготь расколол. Может, и косточку раздробил. » «Больно? » «А ты как думаешь…» «Ноготь – это серьёзно, - заявил я. – Может гангрена начаться. » Олег встревоженно уставился на меня. Легковерные они, эти спортсмены, особенно пловцы. Олег был мастером спорта по плаванию, причём на достигнутом останавливаться не намеревался, замахивался на следующие сияющие вершины. «Так что давай от греха подальше я тебе палец ампутирую. » «Че-го?! » «А лучше для надёжности по локоть. Будешь первым в мире одноруким плывуном. Соглашайся. Только представь, почёт, слава. Гонорары! Девочки на шею гроздьями вешаться будут. Где у нас там топор? » «Шутник херов», - буркнул Олег.

Поезд остановился. Тепловоз отцепился, коротко гуднул на прощание и уехал. Сортировка. Отсюда, может, на погрузку, может, в запас, а могут и перекинуть на другую станцию, хоть на противоположный конец необъятного Советского Союза. «Да ты не бойся, - продолжал резвиться я. – Аккуратно всё будет сделано. Лезвие водкой продезинфицирую…» Сказал – и оceкся, ан поздно, слово, как известно, не воробей. «О, - встрепенулся Олег. – Водка-водочка, что ж я раньше не сообразил…Выпью, а? » «Олежка, договаривались ведь. А если грузить будут? » Погрузка, как и разгрузка – мероприятие ответственное. Всё, что накосячит отправитель, будет свалено на бригаду. Тут бдеть надо даже не в два, а в три глаза. Быть внимательным и собранным более, чем пограничник Карацупа вкупе с его собачкой. Поэтому в самом начале командировки я всегда договаривался с механиками: в ситуации неопределённости ни грамма, всё может случиться. «Ну немножко, только чтобы боль снять. Ну? » «О-хо-хо… Ладно, три четверти стакана, не больше. » Посмотрел я, как он набулькал. Ровно три четверти, у Олега глаз ватерпас. «Сам-то будешь? » «Совсем с ума сошёл? »

А ведь благотворно водка подействовала. Ишь, щёчки порозовели. Ишь, горестные морщинки разгладились. Я встал: «Ладушки. Пойдём выпустим нашего арестанта. » «Пускай сидит! » «Олег, околеет ведь он. » «Пускай околеет! » «Так. Олег, ты умеешь трупы прятать? Я – нет. И ещё. Если начнут по-настоящему искать, нас в шесть секунд вычислят. Второй ублюдок нас видел. Машинисту мы тоже не братья, не сватья. Он нас на первом же допросе сдаст. Олег?! » «Уговорил, - неохотно выдавил Олежка. – Пойдём. »

На улице была жара. В вагоне же ощутимо царствовал морозец. На полу лежало нечто вроде завязанной в узел кучи тряпья. Парень уже даже не дрожал, только скулил, тихо-тихо, тоненько-тоненько. Мы взяли его за руки - за ноги, раскачали и под «три-четыре» выкинули под ближайший фонарный столб.

Скажете: «Ах, какие бессердечные молодые люди. Какие жестокие! Ну разве ж так можно? Ну так же ж нельзя! » А как можно? Шпана, как и урки, способны понимать лишь одно: силу. Всё прочее для них значит меньше, чем полёт бабочки в ста километрах отсюда. Причём я предпочитаю вторых первым: у блатных в их действиях обязательно присутствует расчёт, украл – чтобы у него было, подрезал – чтобы боялись. Вора можно понять, с ним можно даже договориться. У баклана же всё, что он делает, начисто лишено смысла. Спроси у него: «Зачем ты человеку глаз вышиб? » Он же и ответить ничего не сможет.

Вы скажете: «Нет, всё равно, надо было искать иные пути. То, что вы сделали – негуманно! » А заживо сгореть – гуманно?! Объясняю. Обстрел рефрижераторных секций достиг такой степени, что руководство депо распорядилось устанавливать на окнах решётки. Так, мол, и стёкла целы будут, и бригада не пострадает. Ну-ну. Лично я перед командировкой взял газосварку и срезал решётки к такой-то матери. Дело в том, что горели секции не так уж редко. Ещё бы, масло, солярка, сами вагоны сделаны из каких-то легко воспламеняющихся материалов. Если начался пожар, никакой огнетушитель не поможет, один лишь путь – выбрасываться в окно. Вот, предположим, загорелось, кинулся ты к окну, а там решётка…

«Ах, в милицию надо было обращаться! » Какая, к чёрту, милиция в чистом поле, где её искать? Между прочим, закупорка пути – ЧП куда посерьёзнее, чем сломанный палец механика. Машинист слишком долго ждать не станет, снимет поезд с тормозов и уедет. «Но ведь куда-то вас привезут, там и жалуйтесь! » Как же, как же. Там тебе вполне логично ответят: «Не наш участок. Обращайтесь, гражданин, по месту происшествия. » Куда ещё идти челом бить, к министру внутренних дел, в прокуратуру, во Всемирную Лигу Сексуальных Реформ? И все эти люди тут же бросят свои важные дела и займутся тобой? Мне уже давно глубоко фиолетово, что творится на российских железных дорогах, но из чистого любопытства спрошу: а вы, коли возмущены, что бы сделали? Да-да, лично вы, слушаю с интересом.

Я и по своему дальнейшему опыту знаю, и ребят из других бригад расспрашивал. По всей России обстрел секций продолжался – но только не на этом перегоне. Прекратили там швырять чем под руку попадётся в окна да двери. Как отрезало.

день он застал дома другого мужчину, который там был вовсе не по работе. Как ни странно, тот не пострадал, но семье настал конец. Коля вышел на улицу с небольшим чемоданом и собачкой, почесал редеющие волосы, и прикинул, что даже с бизнесом дальше прийдётся подтянуть ремень. Две квартиры на полторы зарплаты тянуть нелегко. Однако работа подталкивала к идее: Колин бизнес состоял из ремонта и перестройки домов в не очень успешном районе не очень успешного города. А если отойти ещё кварталов на пять, то там уже начинался совсем неважный район. Всё же большой плюс этого места состоял в том, что квартиру там можно было снять просто за копейки. Подходящая, т. е. в хлам убитая, хата была найдена быстро, а "евроремонт" произведён силами фирмы за пару недель. Туда и въехал наш герой с собачкой. Тут нужно в виде отступления пояснить, что Коля очень любил дружески трепать и хлопать собачку по боку. Зная свои силы, он купил собачку из рассчёта "чтобы не убить" (его слова). Т. е. попросту, он завёл огромного ротвеллера-кобеля, доросшего до 60+кг веса. Здраво рассудив, что в любом районе основной опасностью на улице буду являться именно они с пёской, Коля начал его выгуливать вдоль и поперёк два раза в день.

Однако же, репутация района была подмочена вполне за дело. Однажды вечером "даму с собачкой" обступили местные гопники-недоросли, лет 15-16 на вид, в количестве 5 штук. Тут, конечно, возникает вопрос, кого именно они не заметили: Колю или его зверюгу на поводке. Так или иначе, они подрулили и начали его окружать. Предводитель даже достал ножик и показал его Коле, аргументируя предложение проспонсировать вечер. Как часто бывает с очень сильными людьми, Коля по жизни добрый, отзывчивый, и очень спокойный человек. Ножики он точно раньше видел, и даже умел пользоваться, так что этот аспект встречи его не удивил и не очень расстроил. Он окинул взглядом мальчишек, посмотрел на собачку (пёс, вывесив язык, капал слюной на асфальт и вопросительно смотрел на хозяина). И тут, как объяснял позже Коля, ему стало очень смешно. Он широко развёл свои открытые ладошки размером с лопухи и на своём английском с произношением классического Голливудского русского бандита и словарём Эллочки-людоедки связал ровно два слова: Бойз, ран! (Ребята, бегите! ) С глаз ребят точно свалилась пелена. Они в шоке осмотрели "клиента" и собачку и. .. побежали, сверкая пятками! Больше в этом районе у Коли проблем не было.

слово неожиданно взял генерал Рейнхард Гелен, создатель разведывательной «Организации Гелена» и будущий глава Федеральной разведслужбы Германии.

Его сообщение прозвучало сенсационно. По данным нелегальной агентуры в ГДР, в Берлине проживает некий доктор Герман Майнке, якобы разработавший технологию промышленного производства искусственных алмазов. Если эту методику внедрить, то Германия получит практически неиссякаемый источник валюты. Даже далеким от экономики чиновникам стало ясно, что речь идет о спасении государственной казны.

Спустя месяц Майнке и его эффектная ассистентка Эдельтраут прибыли в Бонн. Их поселили в роскошном отеле «Плаза», окружили заботой и вниманием. В резиденции Эрхарда «учёный» уверенно заявил, что готов продемонстрировать процесс изготовления алмаза в лабораторных условиях. По его словам, требовались лишь скромные средства на оборудование, уголь, графит и реактивы, плюс небольшие расходы на содержание.

1 сентября 1951 года в секретной лаборатории собралась государственная комиссия. Майнке уверенно руководил процессом, а все взгляды были прикованы к печи. Когда ассистентка извлекла поднос с пеплом, Майнке ловко достал из него кристалл. Эксперты тут же подтвердили, что перед ними искусственный алмаз, ничем не уступающий природному. В зале воцарился восторг.

Новость быстро распространилась среди элиты. Было объявлено о создании акционерного общества «ХАМАК», якобы способного выпускать миллионы каратов ежемесячно. Деньги потекли рекой. Министры, аристократы, промышленники, включая концерн Круппа, спешили вложиться. Даже США предложили инвестировать 20 миллионов долларов, поскольку алмазная пыль была крайне важна для военных разработок.

Майнке получил полный карт-бланш. Он скупал землю, заказывал оборудование, увеличивал штат. Сметы росли, но никого это не настораживало. Лишь спустя два года в проект пригласили настоящих учёных. И тут два доктора наук быстро поняли, что ни Майнке, ни его ассистентка не имеют даже базовых знаний физики и химии. Вся история оказалась масштабной аферой.

Как выяснилось, «доктор» был обычным портновским подмастерьем, любившим хвастаться в пивных. Идею об алмазах он почерпнул из научно-популярного журнала. Его болтовню услышал разведчик и фантазия превратилась в государственный проект. Алмаз для демонстрации был куплен заранее, а эффектный трюк исполнила жена, спрятав камень под накладным ногтем.

В итоге был суд, который прошёл тихо. Майнке получил три года, Эдельтраут чуть больше года. Большинство пострадавших предпочли молчать, чтобы избежать скандала. Деньги исчезли, бухгалтерия оказалась намеренно запутанной, а коммерческий директор растворился без следа. Власти ФРГ постарались забыть эту историю, а Людвиг Эрхард позже стал федеральным канцлером, словно грандиозной аферы никогда и не было