Пьяные истории

социализм в СССР, стояли рядами станки 1930-х годов выпуска и успешно работали. И тот самый дедулька работал там, а ростом был полтора метра с кепкой, и его не было видно из-за станка, хоть и была сколочена деревянная решетка, на которой он стоял у сего станка и трудился на благо СССР. Токарем он был отменным, и нередко его искали, но так как росточком мал, его от входа и не было видно. Зато старожилы знали, что если из-за станка идёт дым, значит, он - на месте. Ведь курить он начал с малолетства и на работу шёл с авоськой папирос Беломор-Канал, и как заканчивалась одна, так он сразу прикуривал новую, и так шла работа до обеда. Он не курил только, когда спал, мылся и кушал. После трудового обеда все повторялось. А после смены он сам выносил ведро с окурками и шёл домой (с папироской в зубах, конечно).

Вот так, в один из дней после обеда, когда народ садится на улице покурить и посудачить, случился разговор о курятине. Не, не той, а в смысле злой привычке курить. И никак нельзя было обойти этот вопрос, не приведя в пример нашего дедульку. Мол, горбатого только могила... Ну и нашёлся чел, который громогласно заявил, что поставит ящик водки, если он бросит курить. Никто и ухом не повёл на сие высказывание, зная, что можно и ящик коньяка поставить, а это - ВСЯ месячная зарплата.

И тут, . . дедулька, докуривая очередную папироску, кладёт пачку Беломора на стол, гасит о край столика чинарик и говорит: "А чего это вы за меня все решаете? "

Кидает бычок в ведро и, в наступившем тишине, обращаясь к оратору, изрекает: "С тебя - ящик водки! "

Сначала никто не понял, а потом все дружно оценили его шутку и начали дико ржать... Ржали минут пять, пока шли в цех и ещё минуту когда он запускал станок. Потом стали переглядываться и подходить к нему лично, чтобы увидеть или не увидеть дымящейся папироски. . Так прошёл остаток рабочего дня в ожидании, когда же он закурит, но увы тщетно. Все сначала были в тревоге, потом в лёгком волнении, сменяющемся восхищением к концу недели. И только один человек был хмур. Нет, не хмур, а МРАЧЕН. Ведь придётся ставить ЯЩИК ВОДКИ... .

Нужно отдать должное не только дедульке, который вот так в 5 минут бросил то, без чего нельзя было его представить. Мы говорим Беломор, подразумеваем Дедулю. Мы говорим Дедуля, подразумеваем Беломор. Должное отдали и тому, кто все таки после получки поставил ящик водки.

На мой вопрос, а как перенёс тяготы отсутствия никотина, уши в трубочку не сворачивались?

Нет, - говорит. Тянуло только после водочки, да в компании с курящими. Сказал же, что последнюю выкурил - все, слово держать нужно.

Для меня он долго был примером человека слова.

и глупым и сразу человека послать куда следует не мог. Опять же профессиональная деформация сказалась, по работе в газете частенько приходилось отвечать на звонки читателей, и не самых адекватных, так что внимательно мычать в трубку был обучен.

И вот выслушиваю, значит, про жизненные трагедии разной степени тяжести периодически, вроде как материал собираю про жизнь имбецилов, а тут окончательный пи[c]ец случился. Залетела Света... А любовь всей её жизни, малолетний у[дол]бан, скрутил с какой-то машины колеса. То ли денег хотел раздобыть на аборт, то ли решил попрактиковаться в финансовом обеспечении новой ячейки общества – мне не ведомо. Но его поймали и собираются посадить.

И тут звонит Света как-то вечером в слезах и вопиет о помощи. Папа узнал, что доча беременна, а не на сникерсах добреет, напился и давай их с матерью гонять по потолкам. И крики: «Приди, Лёша, помоги! ».

Сейчас то, конечно, хрена лысого бы куда пошел, потому что мозг уже догнал растущий организм. Но на тот момент «безумие и отвага» или просто пионерское воспитание воззвали меня в бой. Да и жила девка недалеко, как оказалось. И я пошёл.

Условились, что меня кто-нибудь на площадке встретит, а папа при мне успокоится. При чужих буянить не будет… Прихожу. Второй этаж. Никого нет. На площадке странные брызги, очень похожие на кровищу. Ох[рен]еваю и собираюсь уже с[мот]ать от греха, и тут Света с мамашей выскакивают как черти из табакерки, мамаша кричит: «Как здорово, что ты пришел! » и начинает тарабанить уже в свою дверь с воплями: «ОТКРЫВАЙ СУКА! МИЛИЦИЯ ПРИЕХАЛА! »

И попутно мне рассказывает, что сосед полез заступаться, так ему расстроенный папаша ножовкой по руке заехал, откуда, собственно, и образовалась кровь на площадке. И спрашивает, владею ли восточными единоборствами, но тут же успокаивает. Мол, ментов муж боится, как огня и сразу утихомиривается.

Выглядел я, надо сказать, в то время представительно. Плащ, шляпа. Причем, плащ мышиного такого цвета, смахивает на форменный ментовский. С ходу вытаскиваю корки с надписью «ПРЕССА», они тоже красные, сую в нос открывшему папику и пру в нахаловку. [фиг]ли он там разглядит с пьяных глаз.

А клиент махом трезвеет и ссыт. Не в прямом смысле, а в переносном. Но я не останавливаюсь, поскольку тоже адреналин потёк. С ходу начинаю на него буром переть, что ему обеспечено не пятнадцать суток, а гораздо больше. Сосед напишет заявление, давай собирай манатки, карета ждёт у подъезда… Заясняю, какой он [м]лядский потрох и отвислая маркаташка… И, снимая шляпу, добиваю: «Не видишь - уже в штатское переоделся, домой собирался к жене и детям? »

А мужик давай реально плакать. Не забирай, мол, меня в тёмный лес, больше не буду, жизнь – с@ка, дочь – [м]лядина, в стране – говно творится, Горбачёв – пи[тух], судьба не удалась и в том духе...

Ну, постращал малость мужика, да пожалел. Ладно, говорю, мне пора. Ещё пикнешь, приеду – завалю без суда и следствия. Ну, мужик клянется и божится, что ляжет спать, и потом так заискивающе мне глядя в глаза: «Водку будешь? ».

Ну, я ему опять, да ты чего, с@ка - на работе при исполнении...

А потом думаю… А при каком я тут нах[рен] исполнении? Марша Мендельсона? Хрен ли тут зазря жизнью рисковал что ли? . . И как писал Венечка Ерофеев – немедленно выпил... Вытащил мужик зашкеренный под диван пузырь и полстакана мне – бульк. Вторые полстакана бульк...

На молодой организм стакан водки действует крайне расслабляюще, но я был уже подготовлен журналистским коллективом. Ушёл оттуда на бровях, благо был повод ретироваться – ребята ждут в буханке, и жена дома тоскует. Пришел домой, мамеле спрашивает: «Где был? ». Отсутствовал полчаса, пришел пьяный в говно.

А я гордо так отвечаю: «В милиции работал... »

что он рассказал мне:

— Зашел я в гастроном посмотреть, что продают. Пока стоял, подошел ко мне человек и начал что-то говорить. Ну, я по-русски ни слова не знаю, а он понял, выставил один палец и говорит „рубль, рубль! “. Ну, я понял, что ему нужен рубль. Я дал ему. Он так выставил ладонь, мол, стой, куда-то ушел, очень быстро вернулся с бутылкой водки, сделал мне знак, чтобы я пошел за ним. Вышли из магазина, зашли в какой-то подъезд, там его ждал еще человек. Тот достал из кармана стакан, этот ловко открыл бутылку, налил стакан до краёв, не проронив ни капли, приподнял его, вроде как салют, и залпом выпил. Налил еще и протянул мне. Я последовал его примеру. Потом налил третьему, и тот выпил. После этого он вновь выставляет палец и говорит „рубль! “. Я ему дал, он выскочил из подъезда и через три минуты вновь появился с бутылкой. Ну, повторили всю процедуру и расстались лучшими друзьями. Я вышел на улицу, соображаю плохо, сел на обочину. Тут подходит ваш полицейский и начинает мне что-то выговаривать. Видно, у вас сидеть на обочине нельзя. Я встал и сказал ему единственное предложение, которое я выучил по-русски: „Я — американский писатель“. Он посмотрел на меня, улыбнулся во всё лицо и бросился обнимать меня, крикнув „Хемингуэй! “. Ваша страна единственная, в которой полицейские читали Хемингуэя».

Парни уже даже не покачивались - они громоздились как накренившиеся истуканы с острова Пасхи, которые будут стоять до тех пор, пока просто не рухнут. Её пламенную английскую речь они слушали именно с этим выражением лиц. Парней как будто только что шарахнули по голове бутылкой водки, а может и двумя – на глаз оценить было трудно.

Моего знакомого в холле ещё не наблюдалось, поэтому я вышел на свежий воздух, с удовольствием прислушиваясь к замечательному звучному говору американской девушки. С первых секунд мне стало понятно, что главная причина ступора этих парней – полный коллапс мозга при попытке понять, что она говорит.

У девушки явно были итальянские корни. Со скоростью четырёхствольного зенитного пулемёта она обрушивала на них неисчерпаемые запасы забористого молодёжного сленга и темперамента. Я понимал с пятого на десятое, хотя до этой встречи верил, что офигенно знаю язык.

Что же касается парней, по их физиономиям было очевидно - из всего сказанного девушкой они лучше всего поняли четыре наиболее часто повторявшихся слова – «стрип-бар», «фак» с герундием и без, и «мани».

С последним у них был напряг – по их переговорам на русском я понял так, что мани накрылись ещё в ресторане отеля.

Вообще-то девушка пыталась им объяснить, что она потрясена, сколько они угрохали на неё в этот вечер, что она понимает - это для них целое состояние, и что не их вина, если в этой стране меньше зарабатывают и такие цены в ресторанах, что она уверена - в будущем они заработают кучу денег, а на втором курсе это сделать сложно и в её собственной стране, что она знает - в России парни платят за девушек, и противоположное предложение от девушки может быть принято ими как оскорбление, но ей очень хочется провести эту ночь с ними, и поэтому дальше она будет платить за всё сама.

Это «всё» включало в её речи такие пункты и обещания, что я парням по-хорошему позавидовал. Для неё ночь только начиналась.

Любой мужчина в подобной ситуации языкового барьера медленно повторял бы что-нибудь попроще, например "я плачу за всё", и подкреплял бы жестами.

Но девушке было важно донести всю эту речевую конструкцию именно в таком виде и именно в такой последовательности, чтобы парни не обиделись и не отказались.

Вдобавок она выражалась в шутливо-неформальной манере, чтобы не получилось так же нудно, как у меня сейчас в пересказе.

А ещё её обуревали рождавшиеся на глазах планы, которыми она надеялась их заманить. Самый могучий и более трезвый мозг вскипел бы, пытаясь всё это выразить на том английском, который парням был ещё доступен после весёлой вечеринки.

Внимательно её выслушав, после непродолжительного совещания один из парней разродился наконец обалденной фразой:

- Стрип-клуб ноу - ноу мани, ви гоу хоум

Другой тут же встал в оппозицию и на примерно таком же английском объяснил, что двум из них уже действительно пора баиньки, а вот он с приятелем с огромным удовольствием посидит ещё с ней в баре. Но не больше чем на полчаса!

Отчаявшись, девушка выхватила свою записную книжку и принялась её перелистывать. Наконец она нашла нужную фразу. Я уверен, что у неё абсолютный музыкальный слух. Близко к оригиналу, особенно удачно схватив саму интонацию, она воскликнула на весь прилегающий участок Светланской улицы:

- Да пойдёмте же б%%%ь наконец в бар, я вам там устрою!

Захлопнув книжку, она с чувством добавила уже от себя, тоже по-русски

– Заепали уже…

Парни нерешительно переглянулись, и один из них сказал другому:

- Звони Толяну, может взаймы даст...

" Уборщица в ответ: "Вам, попить? Сейчас, погодите... " и, выбежала из кабинета.

Не поняв реакции уборщицы, коллега налил полстакана "Буратины" и одним глотком залил себе в рот. Помните, в фильме "Десперадо" у персонажа Тарантино лицо приняло охреневший вид, когда он у барной стойки отхлебнул пивка? Но если у Тарантины, пиво отдавало мочой, то у дружбана во рту, как потом он сказал, было ощущение, будто всё говно мира сгребли в один чан, перемешали, дали протухнуть, сделали настойку и разлили по бутылкам: глаза вылезли из орбит, чувак задёргался в приступах рвоты, но, всё же, ему хватило ума выплюнуть всё в мусорное ведро!

"Ой, зачем вы так?! " - это уборщица появилась в дверях с бутылочкой "Бонаквы", глядя на брыкание бедного труженика, - "Это ж удобрения для цветочков! Поливаю после зимы, чтобы в рост пошли! А я вам за водой, к себе, в вахтёрскую сходила. Я ж сказала - "погодите".

Минут двадцать приятель полоскал под краном воды свою жадную пасть и пару дней ещё жаловался, что привкус "цветочных ароматов" ещё гуляет по его ротовой полости.

Карма - есть самый прикольный закон жизни. А закон подлости - его следствие (подпункт сего закона, так сказать).

окультуриться и стать заядлыми театралами они с собой взяли. (По пузырю на рыло). До этого, естественно тоже вмандили. Все награждение они передавали друг

другу пластиковые стакашки и, трясущимися от счастья руками, заливали за воротник. Все это я рассказываю, чтобы Вы заценили подготовленность токарей и фрезеровщиков к театральному представлению.

Сама история. Наконец, торжественная часть закончилась, и начался спектакль. БОльшая часть заядлых театралов свалила в буфет – продолжить. Но один из них не выдержал таких перегрузок и вырубился в кресле. Он мирно спал, свернувшись клубочком, чмокая губой и дружелюбно пуская слюну на подлокотник кресла. А в это время представление набирало обороты. Актеры шли на конфликт друг с другом. Диалоги становились все громче. И вот она – кульминация спектакля!

Главный герой, обращаясь к публике, произносит монолог. В конце монолога он, буквально рыдая, встает на колени, и протягивая руки к публике, задает вопрос:

«Что теперь делать ?…». (Держит паузу. В зале гробовая тишина. Народ,

проникнувшись темой, готов зарыдать.)

В это время наш доблестный токарь, переворачиваясь на другой бок и дернув ногой во сне, заорал на весь театр: «ИДИТЕ НА Х[рен], МУДАЧЬЁ !!!». Все, амба!

Это было что-то. Так тонко чувствовать представление дано не каждому, тем более во сне. Зал буквально писал кипятком от смеха. Актер, произносящий монолог на коленях, воткнулся носом в сцену и его трясло. Так вот, друзья, ходите в театр!

Растите духовно!

Серж.