Медицинские истории #больница

хотелось её узнать. Но банковладелец молчал, как партизан на допросе. И вот однажды, за бутылкой вискаря, его удалось разговорить.

В конце девяностых Стасик подался «под флаг» - завербовался через крюинговую компанию на иностранный пароход. Судно оказалось не совсем иностранным – бывший советский контейнеровоз, проданный на Кипр за долги. Последний год настоящего электромеханика на пароходе не было и Стасик не вылезал из текущего ремонта, пытаясь восстановить всё то, что до него не смогли сохранить его предшественники. Но ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Однажды, во время сильного шторма в Южно-Китайском море, горячее трансформаторное масло выплеснулось ему на ноги и затекло в сапоги. Так Стасик, в первый раз в жизни, попал в Таиланд.

У судоходной компании оказалась хорошая страховка и он очутился в одной из самых комфортабельных больниц Бангкока. Госпиталь был красивый и кормили вкусно, а вот лечили не очень. Ожоги не заживали, а, в условиях тропиков, даже начали гноиться.

Как-то раз, месяца через три, к Стасику подошел дежурный врач и спросил:

- Вы, вообще, из какой страны?

- Из России, - ответил недоуменный Стасик.

- Домой слетать, попрощаться с родными, друзьями не хотите? – вежливо поинтересовался доктор.

Стасик понял: «Надо отсюда бежать, и быстро! А то будет поздно! »

В Питер он вернулся в феврале. Штурман Макс с матросом Шуриком поехали его встречать в Пулково. Сотрудник авиакомпании вывез Стасика в инвалидном кресле и пересадил на скамейку в зале ожидания, а кресло попытался забрать. Шурик средство передвижения электромеханика решил не отдавать. Но выяснилось, что кресло принадлежит авиакомпании и вернуть его все-таки придется.

Стасик находился в депрессии: просил виски и умереть.

- Что делать будем? – спросил Макс у Шурика.

- Не знаю, может скорую вызовем?

Минут через сорок в аэропорт приехала скорая. Увидев ноги Стасика, врач со скорой сказал, что ожогам месяца два и пусть больной возвращается туда, где начал лечиться.

Шурик аргументированно ответил бутылкой «Джонни Волкера». В результате переговоров, блока Мальборо и еще одной бутылки вискаря Стасика увезли в Джанелидзе – больницу скорой помощи в Купчино. А уже через две недели выписали оттуда на домашнее излечение, дав на прощанье ту самую банку с мазью Вишневского, ставшей для него «счастливой».

На что не вполне трезвый эскулап заявил, что проблем нет, сейчас срежу и всё. Друг испугался явного хирургического вмешательства и начал отказываться. Но доктор начал настаивать и уговаривать своего друга. Через некоторое время был достигнут компромисс, что бородавку срежут, но только под общим наркозом. Зачем пьяным друзьям анестезиолог? Пошли в кабинет, друг лёг на кушетку, доктор надел ему маску, и вдруг у "пациента" остановилось сердце. Была поднята "по тревоге" бригада младшего медперсонала, которая в этот вечер трезвостью не отличалась, начали делать другу искусственное дыхание, не помогает, все в мыле. Доктор посылает двух медбратьев привезти дефибриллятор, (прибор громоздкий и тяжёлый). На одном из поворотов (ну очень торопились), эта штука падает на пол и разбивается вдребезги. В больничке есть ещё один дефибриллятор, но стационарный. На эти же носилки грузят пациента и бегом несут к аппарату, но на том же самом повороте каталка переворачивается. Друг, падая с неё, ломает ногу. Всё-таки довезли до аппарата, завели сердце. Начали накладывать гипс на ногу и рёбра (сломали три ребра, когда делали искусственное дыхание). Друг очнулся от наркоза утром, на больничной койке, в корсете, нога на растяжке, и видит на незагипсованном участке ноги свою бородавку.

медиков, при исполнении трюков на высоте совершенно не меняется ни частота пульса, ни кровяное давление, не меняется ни температура, ни потоотделение…

С началом сюжета, сразу вспомнил историю тридцатилетней давности.

Строительство девятиэтажки близилось к концу. Как водилось в те времена,

Заказчик каждый выходной, отряжал команду работников в помощь строителям.

Работа поручалась нехитрая – женщины мыли – подметали, мужчины носили.

На крышу таскали утеплитель кровли - тюки с минватой, которую раскладывали по всей поверхности. На обратном пути выносили из здания строительный мусор и вообще всё лишнее.

Конструкция крыши гарантировала безопасность всех, там находящихся, т. к. по всему периметру здания был выложен кирпичный парапет, высотой больше метра. Казалось бы, что тут даже инструктаж по технике безопасности ни к чему. Да, вот хренушки!

Не первый день работал на стройке прикомандированный Саша П. Высокий симпатичный парень был предметом обожания многих девчат. Холостой и неженатый Саша к этому привык и без постоянного женского внимания не мог жить ни одной минуты. Он навьючивал на себя по два тюка стекловаты и, под восхищёнными взглядами соискательниц, бегал бегом, без передышки на крышу здания.

И пришло ему в голову обратить на себя внимание окружающих не только силушкой, но и смелостью необычайной. Или глупостью.

Начинался обеденный перерыв. Саша забрался на парапет, ограждающий крышу, и отправился по нему, по периметру дома. Увидел внизу выходящих из подъездов рабочих и, окликнув, заставил всех ужаснуться. Только и того, что успел обратить на себя внимание. Нелепо взмахнув руками, под леденящие визги зрителей, Саша полетел вниз. И пропал. Пропал из виду.

Это надо было такому случиться, что «Икар», как его прозвали, влетел в кузов грузовика со стекловатой, который стоял внизу в ожидании разгрузки. Полёт был настолько точным, что Саша даже не зацепил ни один борт машины.

В больницу его, всё-таки, увезли. К всеобщей радости, Саша оказался цел и невредим.

Но в больнице полежать ему пришлось. Нырнув с тридцати метровой высоты,

Икар буквально вонзился в тюки. Это сейчас минвата выпускается мягкая и пушистая, а тогда минвата называлась стекловатой потому, что представляла хаотическую массу мелких и острых стеклянных иголок.

К Саше персонально приставили молоденькую практикантку медучилища, которая три дня пинцетом доставала из него эти стеклянные колючки.

Через пару месяцев многие свидетели его полёта гуляли на их свадьбе.

сигналить о значимых отклонениях) писк alarm`а - "предупреждателя". Подходит и видит: на мониторе - фибрилляция желудочков (кто не знает - это клиническая смерть). Hу, тут врач берет и со всего размаха уе#ывает больному кулаком по грудной клетке (советую, кстати, всем запомнить -это самая первая помощь в таких случаях, всякие дефибрилляции электродами, как в "Скорой помощи" - потом). Hа мониторе - синусовый (нормальный) ритм. Врач, весьма довольный, уходит опять к окну и пьет чай дальше. Через 15 минут - снова с того же монитора писк alarm`а.

Врач подходит - картина та же. Hу, он занес руку для удара - и тихо о#уевает, так как слышит, как больной ему говорит: "Доктор, не убивайте...".

Выяснилось, что и-за жары и обильного потения, с груди отклеился электрод монитора и дал соответствующую картину на ЭКГ, а при первом ударе приклеился назад - но не настолько прочно. Чувства врача, думаю, понятны - когда с тобой говорит кто-нибудь, находящийся в состоянии клинической смерти, ощущения необычные. А теперь представьте чувства больного в постинфарктном состоянии, лежащего тихо-спокойно себе на койке, к которому ни с того ни с сего подходит врач и уе#ывает кулаком по груди, да еще и собирается сделать это снова через несколько минут...

до этого не раз за каждый рабочий день много лет. А потом еще по одной лестнице не смог, а потом и по прямой ходить стало затруднительно. Опечаленный этими событиями, хотя вроде ничего явно и не болело, я первый раз в жизни поплелся к кардиологу, на подходе к кабинету коего уже собственно и завалился в обморок. Приведенный в чувство, я пересказывал эти события и на упоминании второго этажа случайно заметил, что кардиолог кинул на меня внимательный и недоверчивый взгляд. И при втором рассказе той же истории уже врач приемного покоя в том же месте моего повествования оторвался от экрана компьютера и задумчиво посмотрел на меня. Лежа на реанимационной койке, увешанный датчиками и капельницами я был снова допрошен, и уже сам внимательно следил за реакцией очередного эскулапа. И точно – в той же точке истории, на упоминании второго этажа поймал его недоуменный взгляд. Честно, не смотря на все обилие, новизну, неожиданность и несуразность происходящего со мной в тот и последующие дни я был почему-то заинтригован именно этой деталью – странной реакцией врачей на мой рассказ. Разгадку я нашел сам через несколько дней, когда уже был переведен в общую палату, где долечивался под кодовым названием "удачная тэла". Естественно, первым делом я стал шерстить интернет на предмет моего вновь приобретенного, будь оно не ладно, заболевания. На разных научно-популярных около медицинских сайтах во всех (именно во всех) статьях, подписанных совершенно разными кандидатами и докторами наук, одновременно с упоминанием о 60% смертности и сетованиями на серьезные трудности диагностирования, что приводит к несвоевременному выявлению и неуспеху лечения, непременно звучала одна и та же, явно копипастная, фраза, что «стоит исключить данный диагноз если, например, больной, вдруг не может подняться по лестнице на второй этаж, хотя до этого делал это без напряжения». И тут я понял, что, видимо, врачи эти тексты тоже читали и яркий образ «вдруг недоступного второго этажа» запал им в головы, а моя речь сразу вызывала в них нужные ассоциации. Посчитали ли они меня на какое-то время симулянтом, зачем-то шпарящим по методичке не так важно – главное диагноз правильный и вовремя поставили. За что – спасибо и им, и автору этой фразы!

рявкнула на неё, а та в ответ заявила, что у неё есть права. "Какие ещё у тебя права? " - сердито спросила медсестра. "Это... Это... Эти... Права в общем... ".

Когда заносили завтрак, эта больная и выскользнула за дверь и пошла гулять. Одетая только в одни тапки. И всё. А я выхожу из корпуса, иду с бумагами в приёмник передавать дежурство, а навстречу мужики, больничные техсотрудники, идут и болтают меж собой: "Пацаны, там голая баба ходит, голая! Пошли смотреть! . . ". Так. Минуточку. На территории психобольницы. Баба. Голая. А ну-ка... Разворачиваюсь, иду с ними. Точно, баба. Лет сильно за 50 и килограмм так на 140-150. Та-ак, а я её знаю... Подхожу: "Ты чего здесь?! Пошли домой, в отделение! " - "У меня права! " - "Понял. Показывай права. Где они у тебя? " - "Э... Эта... Это... Нету... " - "Нет прав - пошли" - "Права-а! " - "Где? Вот когда покажешь настоящие права, тогда и будешь гулять, когда захочешь. А сейчас марш домой! " Завожу в отделение, сдаю медсестре, ставлю на вид - смотреть надо за дверьми, а не грузчикам глазки строить.

...

История старая, из 99-го года, центральная больница.

Из острого отделения резко, на рывок, убежал больной. Бывает. Как и многие другие больные в такой ситуации, он пометался по территории, не сумел перескочить кирпичную ограду, но не сдался и полез на дерево. Естественно, выскочили санитары, видят - вон он, голубчик, сидит, и не так, чтоб высоко залез; встали они вокруг дерева и относительно вежливо (этак по-русски) попросили его спускаться. На что тот ответил в том стиле, что "на х. я вы мне сдались? " Ну, понятно. Принесли лестницу, пара самых храбрых санитаров-гвардейцев полезла его снимать, и выяснилось, что у больного, вообще-то, с собой топор. Ребята были действительно... гвардейцы, решили взять его хитростью: одни отвлекали, заговаривали зубы, второй тихонько залез с другой стороны (здоровенное было дерево, древнее), и - быстро! - выбил топор, накинул вязку и сдернул попавшегося больного вниз, где его и приняли "переговорщики". Ора, мата бы-ыло-о! Больного быстро уволокли, а потом, уже в отделении, выяснилось, что это был рабочий, пришедший обрубить ветви у этого самого дерева перед спиливанием! А больной тишайше сидел на соседнем дереве... Очень хорошо спрятался и не шевелился. А спецовка рабочего не отличалась от куртки больного - наша больница эти спецовки и шила...

...

В начале двухтысячных, осенью, кажется, в октябре, посреди ночи у больницы раздались отчаянные вопли. Жители домов вокруг, персонал и обитатели больницы переполошились. Очень скоро выяснилось, что орёт убежавший накануне вечером больной.

Сбежал на вечерней прогулке, подговорил других, они его подсадили, он перескочил через стенку. По ту сторону к стене были пристроены сараи. Беглец попал в щель между стенкой сарая и кирпичной стеной больничной территории. Выбраться не смог и стал орать. Щель была узкая и не одна, ночь была тёмная, крыши сараев были ветхие - словом, нашли его лишь к утру. Днём пожарные с помощью автокрана беглеца извлекли. Холодная ночь и невозможность толком пошевелиться вразумила его лучше лекарств. .. Валялись потом все.

Хосе Аркадио, как уже забываешь подробности про Аурелиано Хосе. Страшно увлекательно, а также неисчерпаемый ресурс для семейных встреч.

Только муж стартовал со своей сагой о Форсайтах, как Марина уточнила: «Был ли у кого-то из них диабет, инфаркты, инсульты и аутоиммунные заболевания? »

Срезала рассказчика на взлете.

В медицине муж полный профан.

В рассказе о семье пропускает кучу важных подробностей: кто чем болел, от чего умер и кашлял ли перед смертью.

С Мариной вообще невозможно рассказать историю гладко, потому что она активный слушатель. Оживляется на словах «диагноз» и «больница», выясняет симптомы и просит вспомнить, какие лекарства были назначены. Была ли язва желудочная или кишечная. А если грипп, то с осложнениями или без.

— Просто дыхание перехватывает, — неосторожно сказал муж, объясняя масштаб каком-то своего культурного потрясения. Ему казалось, он соскочил с медицинской темы.

— А боль за грудиной почувствовали? — воодушевилась Марина.

— А должен был? — удивился муж.

— Ну, когда дыхание перехватывает, возможна боль за грудиной, — пояснила Марина. — Ишемическая болезнь, очень опасно.

Стало понятно, что впредь нам следует избегать выражений «кровь стынет в жилах», «глаза полезли на лоб», «ноги отваливаются» и «уши завяли». А «сердце ушло в пятки» вообще чревато вызовом скорой помощи.

К концу вечера вооруженная худо-бедным семейным анамнезом Марина с доброжелательной хищностью посмотрела на меня и спросила, а как в моей семье дела с отягощенной медицинской наследственностью.

«Все умирали практически здоровыми! » — малодушно ответила я.

Но знаете, шикарный растет врач.

Всех вылечит. Догонит и вылечит. Достанет до печенок, возьмет за живое, положит на лопатки, зуб даю.

"Где тебя носит, Клэр" (c)