По зиме было, стою на перекрестке, рядом машина. Тут в нее сзади аккуратненько так слегка прикоснувшись въезжает другая. Мужик въехавший испугался наверно, а потом тормоз отпустил и еще раз так же легонечко. Тут из первой машины высовывается водитель и кричит второму: "[фиг]ли ты стесняешься, разгонись да [дол]бани как следует! "
Мы с девушкой женимся через пару месяцев. Сейчас разучиваем свадебный танец, периодично репетируем его дома и КАЖДЫЙ РАЗ, когда мы это делаем - наш кот блюет возле нас, а пес начинает от страха гадить, когда я подхожу к нему под музыку. Проверяли уже 4 раза. Одно и то же. Неужели все так плохо?
Моя мать была доброй, заботливой женщиной. Я помню ее улыбку и мягкие руки, которыми она обнимала меня, когда мы были одни дома. Потому что когда приходил отец, не было ни улыбок, ни ласки. Она была слишком мягкой, чтобы уйти от него, и слишком надеялась на божью волю. И по этой самой воле я не могу забыть ее разбитую голову и открытые
После детский дом. Я попал не в самый благополучный: кто-то не дожил до совершеннолетия из-за дешевого пойла, клея или наркоты, некоторые девочки беременели в 13. Грязь, полное безразличие воспитателей и жестокость. Я заставил, если не уважать себя, то, хотя бы, бояться. А в 14 лет я влюбился. Ей было 11, ее родители погибли. Она была самым чистым из всего, что меня окружало. Я хотел быть ее рыцарем и защитником, только в ней я видел свет в том дерьме, в котором находился. И она мне поверила. Мы провели вместе много чудесных часов, она рассказывала мне о своей прошлой нормальной жизни, и мы мечтали, как вместе выберемся. До тех пор, пока мои недоброжелатели не надоумили местную шпану отомстить мне через нее. Ее изнасиловали и избили, потом увезли в больницу, и больше я ее не видел.
Прошло 12 лет. Живу в Москве. Образован, обеспечен. Я усердно работаю, после убиваю себя в зале до последнего, чтобы просто вырубаться, приходя домой, без снов о матери в луже крови, о том, что сделали с моей любовью. Я почти ни с кем не общаюсь, замкнут. Я не могу заснуть с кем-то, не хочу, чтобы кто-то слышал, как я кричу или разговариваю во сне. Не хочу, чтобы кто-то узнал.
У меня плохое зрение. Когда хожу в линзах, боюсь попасть в аварию с серьезными последствиями, потому что, пока я очнусь в больнице через неопределенное время, линзы присохнут к глазам, а вытаскивать их там, пока я без сознания, никто не будет. Лежать, может, придется несколько месяцев.
Вышел на лёд порыбачить... Решил не сидеть в общей куче, отошел от нее метров пятьсот, осмотрелся. Вижу, вдалеке сидят три мужика — ну, думаю, не просто так сидят. Решил к ним. Лед становился тоньше, и вскоре я почувствовал, как под ним двигается волна. Мужики меня заметили, с@ка, встали, взяли короткий разбег, взмахнули крыльями и полетели... Это были большие птицы — или орланы, или ещё какие-нибудь. Половину обратной дороги я полз. С тех самых пор беру бинокль. Штаны не намочил, но трясло знатно.
Мне было 12, а ей уже 15. Я влюбился в неё на школьном мероприятии, и она — сестра моего лучшего друга. Разница в три года меня пугала, я долго боялся непонимания с её стороны. В 16 я стал активно поддерживать контакт, чуть ли не каждый день отсылая ей письма. После длительного молчания с её стороны последовало взаимное признание в любви. Она давно видела во мне свою половину, а я этого не замечал из-за зацикленности на возрасте. Сейчас возвращаюсь домой, а она ждёт меня уже там.
Мне было семь лет, я возвращалась из школы и позвонила в звонок, родители были дома. Папа открыл только первую дверь, сквозь вторую спросил, кто там, я ответила. На что мой папа удивился и сказал, что все свои дома, а я, видимо, не туда позвонила. Я не опешу всю агонию страха и паники, которая меня тогда охватила. Решила даже, что меня кто-то подменил! Там же через секунд 10 разрыдалась. Родители открыли и стали со смехом успокаивать. До сих пор помню этот случай, считаю [бах]нутым поступком.
Батя недавно рассказал историю. Жил у них в селе один мужик – алкаш алкашом, но мужик хороший, никому ничего плохого не делал. Жил без детей, без жены в деревянном доме, оставшемся от родителей. У него перед домом в саду была небольшая пристройка с навесом, где стоял диванчик, где он спал, когда в доме было слишком жарко. Пришел однажды мужик пьяный домой, покурил сигаретку и вырубился на диванчике, укрывшись с головой. Поздно ночью соседи просыпаются и бегут ко двору этого мужика — вся улица светится от огня, дом выгорел почти дотла буквально за полчаса. Не успели бы никак потушить. Народу собралась тьма, кто-то сказал, мол, жалко мужика, хороший был человек, ни за что погиб по глупости. Тут голос из-под одеяла на диванчике: «А вот и ни*уя подобного!» и миру предстает похмельное, многострадальное лицо погорельца... Потом он рассказал, что проснулся, когда дом почти сгорел. Увидел, что ничего уже не спасти и завалился спать дальше, просто отвернувшись в другую сторону..
На N-скую отдаленную точку прислали служить молодого лейтенанта. А там народу всего-то было, что десяток солдат, прапорщик, да майор.
Лейтенант первый раз дежурит, а прапорщик его пугает: "Мы тут без оружия на улицу не выходим!
Кругом медведи! Раз - и тебя нету!"
А лейтенанту, как на грех, приспичило пописать. Оставляет он за себя прапорщика, выходит на улицу и идет к туалету. Прапорщик взял - и выключил свет на территории части. И солдаты в окно: "Р-р-р-р, У-у-у-у..."
Лейтенанту страшно, но возвращаться нельзя! Достает он свой пистолет ПМ, досылает патрон и идет к туалету.
Вошел, пописал и вернулся.
Солдаты его зауважали ... Через минуту врывается мокрый майор: "Сдай оружие, сволочь! Сижу я в туалете, подходит этот гад в погонах- приставляет пистолет ко лбу и обоссывает с ног до головы! Я и пикнуть боялся - застрелит!"
Отмечали с друзьями какой-то праздник, и я сильно перебрала. Мой парень побоялся отвести меня в таком состоянии домой и не придумал ничего лучше, как отвести к себе. Мне там всячески помогали, бегали услужливо с тазиком, водички попить, и всё такое. Стыдно было до ужаса! Это ж надо так познакомиться с семьёй жениха... Но, несмотря ни на что, мы поженились, никто даже никогда не вспомнил и не попрекнул. Обожаю свою свекровь. Мама до сих пор не знает.
Во втором классе перебегала дорогу прямо перед автобусом. Думала успею... Но по закону подлости нога споткнулась о другую ногу и я упала прямо посреди дороги. Визг тормозов, всеобщий "Ах!" (была перемена и все были у дороги возле школы), я открываю глаза и вижу перед собой колесо автобуса сантиметрах в десяти... Лежу сама тихо, боюсь встать, а вокруг ТАКАЯ тишина, что даже шепот слышно. Вижу, что выходит водитель, останавливается напротив меня и, вздохнув и набравшись смелости (мало ли в каком я там состоянии) наклоняется посмотреть под колеса. Теперь, вздохнув уже с облегчением, помог мне встать - у меня только были глубокие ссадины на лице от того, что проехала моськой по асфальту, да слезы градом от страха.
Безумно стыдно перед тем водителем, что так себя повела на дороге. Через месяц после этого он полностью поседел... А для меня этот случай останется одним из страшных воспоминаний детства - 20 лет прошло, а я помню все в мельчайших деталях...
Давно готовились к поездке в Эмираты семьями: я, муж и дочь, и мои родители. В последний момент выяснилось, что дед (77 лет) уговорил папу взять и его! Все отговаривали — не дай бог что случись вдали от дома, а я не верила... Итог: долбанувший дедулю инфаркт миокарда, моё наитеснейшее знакомство с больницей Рас-эль-Хаймы, папа, ночующий на полу в палате деда, лишь бы тот не сбежал, и кардиолог из, мать его, Судана, который прописал лечение от букета болячек лучшее, чем московские врачи. Отпуск, [м]ля.
Я онкобольная. Испытываю почти постоянные боли, сижу на болеутоляющем и приняла уже девять курсов химиотерапии. Между химиями стараюсь жить полной жизнью и радуюсь каждому дню, насколько это возможно. Да, выгляжу хорошо, даже лучше и моложе, чем до болезни. Никто не даст мне мои 37, наверное, потому что не разрешаю себе негативных эмоций. Но как же меня бесит, когда стоишь в бесконечной очереди к хирургу-онкологу или за бесплатным рецептом на химию, и какая-нибудь бабулька пытается отпихнуть тебя от окошка: "Милочка, вы хотя бы здоровы! Постоите еще", — это самая вежливая из фраз, что я слышала... Хочется просто заорать на всю больницу, что у меня рак! В 37, а не в 73! Но я же милая, вежливая, культурная и не разрешаю себе плохих эмоций. Поэтому молча улыбаюсь и никого не пропускаю вперед.
Когда я был маленьким, я боялся Монстра, которого выдумал сам. Он мне часто снился ночами, я пытался убежать, но не мог и просыпался, когда он меня хватал своей зубастой пастью. Мне это надоело, я нарисовал его карандашом в тетрадке, пририсовал к нему ошейник, цепью прикрепил к стене и засунул тетрадь в ящик стола. Монстр исчез, и я забыл про него. Но потом, когда я был уже в старших классах, папа, с которым мама давно развелась, умер. Мы приехали на похороны в старую квартиру. Я зашёл в свою комнату, и там нашёл ту тетрадку. Монстр всё ещё сидел на цепи и выглядел очень несчастным. Я взял тетрадь с собой, а дома стёр цепь резинкой. Ошейник оставил, мне казалось что резинка повредит шею. Перед сном плакал, потому что папу было жалко, и потому что днём плакала мама. А ночью пришёл Монстр. Он остался таким же, какой был. А я вырос и стал выше его, хотя он всё ещё шире меня в плечах. Мне было стыдно за то, что я его посадил на цепь. А Монстру, наверное, было стыдно за то, что он меня кусал. Но мы ни о чём говорить не стали, просто сели рядом на кровати и обнялись, как старые друзья. Он был тёплый и мохнатый, и было здорово просто сидеть рядом и чувствовать спокойствие. Сейчас мне уже давно ничего не снится. Но я жив-здоров, всё у меня в порядке (хотя иногда... но ведь не бывает слишком гладкой жизни, правда?) и надеюсь, Монстру тоже хорошо живётся где-то там.
Я миловидная девушка с отличной фигурой, хорошими формами, всегда стараюсь улыбаться и не унывать, но... уже три года как я живу с ВИЧ, хотя мне всего 21 год. Был один и единственный парень, за что судьба распорядилась со мной именно так — страшно представить. Иногда не хочется жить, ведь семейную жизнь с такой вещью трудно построить.
