Истории о животных #собака

если не сказать флегматичный кошачий пенсионер). Кот был любимцем моей приятельницы, а собака - фавориткой ее супруга. Машка очень часто доводила Моню до нервного срыва, который проявлялся жалобным мяем. Чтобы посидеть спокойно за чашкой чаю Машка была изолирована в коридор и там заперта. Так вот, сидим мы значит на кухне, чай пьем с тортиком с прикуску, и мирно беседуем. Вдруг мое обоняние почувствовало запах дерьма,я подумала, что моя приятельница нечаянно испортила воздух, и не стараясь подавать виду я продолжала беседу, но аппетит заметно попортился. Я предполагала, что через какое-то время этот запах должен "сойти на нет", но ни через три, ни через пять минут он никуда не улетучился, совсем наоборот заполнил собою все воздушное пространство кухни. После пяти минут я поинтересовалась у моей приятельницы, нет ли у нее проблем с пищеварительным трактом.Она сделала удивленные глаза о ответила: "Я думала, что это у тебя возникли такие проблемы?" Мы посмотрели друг на друга в полном непонимании, считая, что кто-то из нас несомненно говорит неправду. Потом мы услышали мурлыканье под столом, посмотрели под него и увидели, как на табуретке, которая стояла под центром стола сидит Моня. Белый Моня был весь вымазан говном. Как высянилось в последствии, Машка наделала в одной из комнат, а затем вывозила Моню во всем этом. Кот ретировался, и появился только в тот момент, когда Машка была заперта в коридоре. Торт мы так и не доели.

— Черныш, родилась черная телочка — Ночка, пестрый — Пестрыш, а рыженький за Ржавого сойдет, ну и так далее. Ну если с коровами еще куда ни шло, то эти все Пестрыши, Черныши, Ржавые начали выходить из под контроля. Шастали по совхозным полям, искали где зеленка погуще. Разделились на группы и иногда пропадали неделями, а то и месяцами. В общем-то я был не против, пригони в сарай просят жрать, а так вроде и без расходов, одна прибыль. Но страх, что по осени я их просто не узнаю, был. Мне конечно нравилась система которую я увидел в деревнях Амурской области. Там так же держат свиней. Не успело припечь солнышко, выпинывают всех свиней на улицу. Возле каждого дома стоит кормушка, если что со стола осталось, туда. Кто приходит там ест, пофигу, главное все равно осенью — под морозцы. Свиньи приходят со своим выводком уже изрядно подросшим, видимо где то в кустах все же имеется кабан. Но не куры же они, чтобы и без петуха нестись. Так вот, каждый житель не разбирается где чья и чей приплод. Выгонял двух, двух и колбасит, трех значит трех. Остальную мелочь разбирают по сараям до весны. Ну или колбасят те, кто вообще ничего не выгонял. Хотелось и мне так попробовать, но сомнения одолевали.

Но однажды ближе к осени, когда я уже окончательно растерял несколько выводков, ко мне пришел то ли грибник, то ли охотник.

- Вчера под сопками видел молодняк, не твой случайно? - заявил он с порога и так и остался стоять с открытом ртом, видимо в надежде, что нальют за информацию. Я налил, мне не жалко, а тот кто владеет информацией, владеет миром. Поэтому такие люди мне были нужны. Получив примерные координаты, я свистнул Верне, и оседлал ЮЖ Юпитер 5. Верна заняла свое место в коляске. Каску не одевала, но не любят почему то овчарки каски, с войны наверное. И мы рванули. А сопки, это такое место, что при любых координатах похожи друг на друга. Я гонял там неистово и это оправдалось. Уже практически в темноте, я нашел молодняк. Они правда немного одичали, поэтому когда я крикнул — ну-ка домой, стояли вылупившись на меня как на какое то чудо. Я зашел слева, они отошли вправо, зашел справа, они влево. Так можно было бы до бесконечности, пока я в итоге в темноте не потеряю мотоцикл. Взбешенный я вспомнил, что взял с собой Верну. Она к этому времени уже вылезла из коляски, но почему то кувыркалась в траве. - На погоду что ли? - не понял я, но присмотревшись, понял, что она просто угорает надо мной от смеха. Как на той фотографии, что ниже. - Ты не охренела родимая?! - опешил я. - Это твоя работа, а не моя, ну ка быстро построила их и домой! - Улыбка сошла с ее морды, она деловито подскочила и погнала выводок. А я на мотоцикле начал искать дорогу. По приезду загнал всех тех кого пригнала Верна в загон и отблагодарил ее здоровенным куском мясо. Которым она походу упивалась до утра. Ведь он был из морозилки. Первой утром панику подняла супруга:

- Ты кого вчера пригнал? - толкая меня в бок, поинтересовалась она.

- Это Верна — на всякий случай, продрав глаза, ответил я. - А что такое?

- Так молодняк совхозный, неужели ты бирки в ушах не видел?

- Да я и их то с трудом разглядел, какие нахрен бирки. Ну я то ладно, а вот Верна, как она могла ошибиться?! То-то она вчера угорала надо мной, но мясо то сожрала! - и я пошел разбираться. - Верна, накосячили мы вчера, ты чего перестала разбираться где наши где не наши? Нюх что ли от мяса потеряла? Ладно, будем считать это авансом. Я этих сейчас выгоню, а ты давай ищи наших. Тщательно ищи. А то получается, что ты мясо вроде как задарма ешь. - Верна смотрела мне в глаза и походу все понимала. Хотя вопрос — так ты же сам команду дал, в глазах читался. Я выдохнул — ну извини, она встала и пошла. Ближе к обеду пригнала бычков. В этот раз моих. Тоже где-то блукали. Я ее похвалил, угостил и она поняла всё. Что всё, понял и я уже к вечеру, когда она пригнала с десяток коров, но опять совхозных. Я смотрел на них и не находил слов. Верна смотрела на меня и тоже не находила. И оба мы молчали и смотрели на коров которые в отличии от нас возмущенно мукали, типа — чего не доим? Не смотря на ночь, я позвонил совхозному зоотехнику — вы коров случайно не теряли? А то Верна пригнала каких то, не знаю, что и делать.

- Да пастух новенький в первый же день нажрался как свинья, все стадо разбрелось. До ночи собирали, с утра опять будем. Ты этих подои если сможешь, я потом кого нить за ними пришлю!

Ну доить дело нехитрое, подоили вечером, подоили утром, дали сена и комбикорма, на пастбище отправлять не стали, закрыли в загоне. Но я случайно посчитал, удои конечно не как у моих, но тоже неплохо. Умножил на тогдашние рубль восемьдесят за литр в перерасчете на базовые 3. 3 жирности. И получалось, что с подачи Верны, нехило заработал. Пришлось давать ей премиальный кусок мяса. И понеслось. К обеду пригнала еще двух, к вечеру трех. Приходить за ними никто не торопился, они доились заполняя загон и так дня три. Когда набралось под три десятка, я опять стал звонить, уже с вопросом — вы там не охренели?! И наконец-то подъехал автобус с доярками и скотниками или пастухами. Все потихоньку устаканилось.

Но я к чему все это рассказал. Да к тому, что хорошая собака вас может и миллионером сделать, а не жрать за ваш счет Arden Grange. Да, и если кто то захочет обвинить меня в корысти, вспомните, что говорил кот Матроскин — корова может быть и государственная, а все что она дает...

– и увидеть хочется, и ну его нафиг! Жили мы в палатках, в отряде у нас два ствола – у меня и моего напарника. В очередной раз поставили палатки на берегу озера, по всем приметам – знатное медвежье место. Собака моя вечером все обнюхала, залезла в палатку и задрыхла, вход для нее всегда немного приоткрыт.

Ночью просыпаюсь от каких-то криков. Вокруг темень, суета, фонари светят из разных точек на лес за моей палаткой. Вылезаю, мне кричат: «Там медведь! ». Вглядываюсь в деревья – никого не видно, движения нет... Прибегает напарник, стреляет в воздух над ухом, кричит мне: «Вроде ушел! ». Собираемся вместе, пытаюсь выяснить, с чего сыр-бор начался. Иностранцы взахлеб рассказывают, как один из них вышел до ветру и услышал со стороны леса за моей палаткой рев и рычание медведя. Он разбудил своих, свои – наших, все вооружились фонарями и достали ствол. Уже от их воплей проснулся я... Ничего не понятно, кто рычал, куда делся... Вдруг иностранный начальник меня спрашивает: «А что же твоя собака молчала и не лаяла, она же должна нас от медведей защищать?! ». Спрашиваю своего шарика, мол, какого лешего, ты куда смотрел? Тот смотрит на меня и в глазах его читается: «Какого медведя? Ты о чем вообще?! ». Тут я начинаю кое-что подозревать, беру свой ствол, фонарик и иду в лес. Мне кричат вслед, что куда пошел, мол, один на медведя, кто завтра будет начальником и кому я завещаю свой спальник? Шарюсь по лесу, никаких следов нет... Возвращаюсь, присаживаюсь за своей палаткой и изображаю свой храп. «Во-во, медведь вернулся, он сейчас его съест! ». Суета, фонари мечутся, пальба в воздух, я валяюсь за палаткой и уже не храплю, а катаюсь...

Когда все утихомирились, все осознали и проржались, поставили чайник и начали успокаиваться, меня попросили больше так не делать. Иностранцы вообще сказали, что я хуже медведя храплю, и если буду так продолжать, то настоящего они так и не увидят, потому что я их отпугиваю. Постановили, что, если слышно рев медведя, а собака молчит – значит, это не медведь, а начальник. Медведя, кстати, до конца сезона так никто и не увидел!

в лесу же...) была маленькая такая собачонка Альма, породистая, то ли японский тойтерьер, то ли еще какая-то мелкая порода, из тех кого спокойно в кармане таскают. Характер псины явно не соответствовал ее габаритам. Не знаю, бросалась ли эта Моська на бультерьеров и мастифов, но, каждый раз, когда ее выводили гулять на поводке(!), она оглашала подьезд громким писклявым лаем и норовила тяпнуть кого-нибудь за ногу. Жила эта гроза подъезда этажом ниже.

И вот как-то стою и курю в подъезде, дверь приоткрыта (ждал звонка). В приоткрытую дверь выскользнул Мурзик и уселся возле ног, осматривая площадку. Внизу открылась дверь, это соседка пошла мусор выносить. И, заливисто бреша, выкатилась в подьезд Альма, на это раз без поводка. Обычно она неслась впереди хозяйки, но тут в ее породистых мозгах что-то клинануло и Альма побежала наверх, и оказалась на нашей площадке...

Из показаний Мурзика: "Да не лепи ты мне попытку мокрухи, начальник! Я сидел возле ног хозяина, когда прибежало это чмо. Ножки тоненькие, дрожат, того и гляди подломятся. Глазки-бусинки навыкат, как у мышки под кустом. Что-то верещит и зубы скалит. На вид чистая крыса, только бешенная. А у меня рефлексы на крыс и мышей, я ж не знал, что это собака..."

В общем, Мурзик технично схватил Альму за загривок и скрылся в квартире. Почему он не придавил ее сразу я не знаю, может быть его смутила швабра, которой я пытался выгнать его из-под дивана? Минут через пять я вернул животное хозяйке, которая грозилась заявить в милицию. Ее успокоил супруг, который вполне логично высказал примерно следующее: "Дорогая, и что ты напишешь в заявлении? Что соседский кот едва не убил твою собаку? И где мы будем после этого?!". Вот и вся история. Напоследок надо было бы сказать, что мол с тех пор Альма была тише воды и ниже травы... Ни фига! Дурная псина после перенесенного потрясения стала лишь злее, урок не пошел ей на пользу. А у Мурзика появилась вторая кличка - Альмодав...

в своем превосходстве, он попытался меня обоссать. Конечно, я возмутилась. Мне сказали, не бзди, ты ему понравилась. Я ответила, бздила, бздю, и буду бздеть. Моё святое право. А иногда даже обязанность. Но присмотрелась повнимательнее.

Тварь бесновалась на всех. Не только на меня. Вокруг твари было насрано. Это было мучительно видеть, потому что тварь была красивая. И дикая. И несчастная. Я сказала, я займусь. Мне ответили — ты дура штоль? Я пожала плечами: ну, не настолько дура, чтобы быть умной. Ты для него никто, сказали умные люди. Дело не только в нем, ответила я. Но поумнеть таки надо было, так что были подняты книги, выслушаны люди, и приняты решения.

Учиться на ошибках это очень больно. При этом, без ошибок нет обучения. Каждый самостоятельный выход в космос это риск. Тем не менее, за несколько месяцев нерегулярных — два-четыре раза в неделю — прогулок по полтора часа, мне удалось: 1) наладить питание; 2) вакцинировать, обработать от клещей, проглистогонить сколько надо; 3) приучить к провисшему поводку; 4) приучить к командам «сюда», «нет», «гулять», «назад», «стой», «сидеть», «лежать», «лапу», «направо»; 5) приучить к машинам; 6) снизить уровень зооагрессии до контролируемого; 7) надеть намордник.

А как прекрасен он, как прекрасен! Вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам. Похож на молодого волка. Вот, он стоит за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку. Пёс (не мой) рыж и умён, и когда просит лакомство, поднимает лапу. Он лучше десяти тысяч и (до скольки там умели считать между Синаем и Евфратом в те времена) тьмы тьмущей других, и нет ему равных. И хоть хозяева у него и есть, да только боятся они его до судорог, а заботиться о нем не умеют.

Это был тяжелый день. Был тяжелый день и у меня, и у него. После недолгой прогулки (он не нагулялся), он как обычно брякнулся на спину, и, зажав мою руку в пасти, развалился чтобы я чесала ему пузико. Последние несколько недель, прежде чем я выйду из вольера, он перегораживает мне выход, обрушивается всей тушей на пол, и подставляет чесать брюхо. Иногда берет мою руку в пасть, и тихонько, щекотно, ее покусывает. Все так вначале было и в этот раз.

И тут он — атаковал. Впервые за все несколько месяцев, что я им занимаюсь. После нескольких недель подставления пузика, скулежа, когда я ухожу из вольера, счастливых прыжков, когда видит меня с поводком. Я вытащила руку из морды, присмотрелась к пузу, попыталась разгладить шерсть, не клещ ли — и вдруг он бросился на меня. Это была атака, это не была игра. Он трепал меня, как акула треплет жертву, как медведь треплет добычу. Укус, отскок, укус, отскок, укус. Рык, отскок, укус, рык. И ушел к своей жратве.

Нет, он ничего не повредил, по большому счету. Ну разве что я вся синяя и в желто-зелено-черных разводах. Ну разве что теперь, читая рассказы про умных и преданных собак, я улыбаюсь: знаем, знаем. Не наш случай.

– Не надо очеловечивать собак – сказали мне друзья.

— Вы как всегда правы... — ответила я.