Истории о животных

бежит.

А в этих местах ротвейлеры встречаются в четыре раза реже людей. Я засекал. Соответственно, в восемь раз реже лосей. Короче. На восемь виденных мной в этих местах лосей это был первый ротвейлер. Да. Вы бегущего ротвейлера видели? А бегущего на вас?

Я встал. Наблюдаю. А что остается? Красиво бежит. Точно на меня. Смотрит, правда, неестественно как-то. Не вперед, а куда-то вверх. Так и скачет, башку задравши. Ну я так подобрался слегка. Не, я собак-то никаких не боюсь. Кроме неадекватных пекинесов. И то больше из-за хозяек. Но этому-то куда тут еще так спешить, кроме как на обед мной?

Он мимо меня – шшшшух! Красивую такую переставку сделал, огибая. И дальше. Только трава полегла. Я вслед посмотрел – а он уже за кустами. А там дальше нет ничего. Река. И все. И луга на той стороне. Загадка.

Только я снова тронулся, нате. Из того же перелеска, откуда только что псина выскочила, мчится мужик. Ага. И бежит, главное, точно так же, как этот ротвейлер. Ухоженный, лоснится, язык на сторону, и башка куда-то к верху задрана.

До меня добегает. Останавливается. Согнулся, руки в коленки упер. хрипит. Видно же – редко бегает. Сдох, марафонец.

- Мужик! Пых-пых-пых! [м]ля! Пых-пых-пых! Тысобаку – пых – тут – пых – не видел? Хрррр!

- Ротвейлера? – я закурил.

- Точно! Пых-пых! Хрррр!

- А вон туда побежал. – я махнул сигаретой за спину в сторону реки.

- Вот с@ка! Хрррр! Пых-пых-пых! Ух! Все! Не могу! – и упал жопой в траву.

- Вернется. Там дальше бежать некуда. Река. Болото. Он же через реку не поплывет.

- А вот кто его знает! Хрррр! Если шарик не свалит – поплывет как нех[рен] делать. Дай закурить, – мужик потихоньку приходил в себя.

Я протянул сигарету.

- Чего он ломанулся-то?

- [м]лять! За шариком!

- За каким Шариком?

- Понимаешь. Мы мимо просто ехали. Остановились поссать. Ну а этому же размяться надо? Шесть часов в машине. Ну я шарик и надул. Ему шарик надувной – лучше ничего не надо. Будет его гонять, пока не лопнет. Я его к этим шарикам со щенка приучил. Специально. Ну, чтоб петард не боялся. Фейерверков этих чертовых. Звуков, короче, громких. Он шарик гоняет-гоняет, потом или прокусит, или лапой. Тот хряпс – и лопнет. У меня этих шариков полный бардачок.

Мужик передохнул. Я ждал. Все ясно. Шарик ветром подхватило – пес за ним.

- Ну, вот. Я стекла пока протираю. Этот резвится. С шариком. Он шарик-то носом поддел, тот хлоп – и на кусты. Бах! И лопнул. Ну и всё. Шарик лопнул – можно ехать.

Мужик вздохнул и сделал круглые глаза.

- И вдруг. Смотрю. [м]ля! Точно из этих кустов. Где шарик лопнул. Только далеко. Выплывает этот чертов дирижабль! Красный! Как наш шарик. Этот как увидал, у него видно в мозгу чего-то закусило, и он кааааак побежит! За этим статосратом. Я – за ним. [м]лядь! Даже машину не закрыл!

- Тут нет никого. Только лоси, – успокоил я. - Какой сратостат?

- Ну ты чего, мужик? Вон же! – и ткнул рукой мне за спину и вверх.

Я обернулся.

С той стороны реки, километрах в двух навскидку, высоко в небе висел ярко-красный огромный воздушный шар. Настоящий. Большой. Взрослый. И визуально, если прикинуть, он да, точно соответствовал размерами обычному надувному шарику метров с десяти. Я аж присвистнул. Откуда? И как я его раньше не заметил?

- [п]опа! – сказал мужик. – А ты говоришь – не поплывет через речку. Как два пальца! Он же на этих шариках повернутый. Пока не лопнет – не отстанет.

- Слышь? А ведь если на ту сторону поплывет, сам обратно не вернется. Не поплывет.

- Точно? – я кивнул. - Точно! Не знаешь, где тут ближайший мост?

- Знаю. Сам долго не найдешь. Я покажу. Пойдем сначала на реку глянем. Там далеко видно.

- [м]лядь! Слушай! А машина?

- Что за машина?

- Джип. Паджера. Может я ... . ?

- Да ладно. Местные не тронут. Мы быстро. Тут пять минут до реки-то. Если переплыл – увидим. Там поля, на той стороне. Может сплаваешь. Речка неширокая. А я к машине схожу. Покараулю. Или наоборот. Только он меня слушать не будет.

- Ладно. Пошли. Решим. – мужик явно приободрился. – Слушай, спасибо тебе. Я без собаки отсюда один хрен не уеду. Год жить буду.

- Найдем.

Я потянулся за удочками. Он тяжело поднялся, отряхивая задницу. И вдруг заорал:

- Ну что, с@ка?! Нашаро@бился, засранец?

Я оглянулся из-под руки.

От кустов, виновато тупя башку и поджимая то место, где у большинства собак хвост, мокрый как цуцик, понуро брел ротвейлер.

- Иди сюда, сынок! Иди, ссученок! – радостно орал мужик и притопывал от счастья. – Ща те папка знатных люлей вваливать будет!

Не доходя до нас метров десяти, пес вдруг остановился. Повернулся к реке. Задрал башку и зло и обиженно гавкнул. Потом присел на задницу. Глянул в нашу сторону. И натурально, в голос, заплакал.

Там, за рекой, высоко в небе, непонятно каким ветром занесенный, парил огромный красный воздушный шар.

нет, только огромная кастрюля, «выварка», как мы ее называли, объемом - литров 50-60, в ней запаривали овес. Перевернул, стал на нее и начал вещать светильник, сзади «станки» с лошадьми, ближе всего - с Милкой.

Пару слов о ней. Милка, с еврейского – смеющаяся – это вся суть ее характера: если ехать на ней верхом, то спокойно пейзажем вы не полюбуетесь, ей, во чтобы то не стало, просто необходимо, либо укусить впереди идущую лошадь, либо лягнуть лошадь сзади, несильно так. А если ездок зазевался, то и стать «на свечу». При этом, все делалось относительно беззлобно - она не ставила цель скинуть наездника, или покалечить сзади идущую лошадь - ей нужен был "драйв" что ли – ну скучно же просто так ехать. Я любил ездить на ней верхом, потому что приходилось именно ехать, а не дремать сидя на лошади.

Итак, начал вещать лампу, стою, выгнувшись на выварке, и чувствую, подходит она сзади и упирается в мою "пятую точку" своей задницей – они получались примерно на одном уровне, только моя чуть выше. Первая мысль была, - скучно ей, решила потолкаться. О том, что может ударить, даже речи не шло, просто толкается. Толкнул ее, не отходит. Осторожно облокотился на нее, готовый в любой момент "вскочить" – но нет, держит меня.

Каждый раз, когда я залазил наверх, она подходила, чтобы я мог опереться на нее. Слазил, уходил за чем-то – она отходила в сторонку. Я до последнего не верил, что она именно помогает мне, поддерживая меня пока я монтирую. Думал – совпадение. Закончив монтаж, я попробовал, просто так, с выварки опереться на нее, она сразу отошла, не стала меня держать. То есть, она увидела, что мне очень неудобно, решила помочь, и я скажу, облокотившись на нее, было намного легче вешать светильник.

Вторая история из конской жизни, мне ее рассказал наш начальник - Юрий Борисович. Или просто Борисович. Начинал он с обычного конюха на Киевском Ипподроме. Однажды привезли туда молодого жеребца с табуна, опробовать его, и решить, что с ним дальше делать - либо в спорт, если покажет хорошие результаты, либо обратно в табун.

Для жеребца оказаться в неволе очень большой стресс: тут он был в поле, а тут стоит в деннике. Какое-то время они проходят акклиматизацию. Лошади, по своей природе, очень нежные и ранимые существа. Не знаю, чем он тронул Борисовича, может растерянным своим видом или характером, стал он его морковкой подкармливать, благо стоила она тогда, что ли, 3 копейки за килограмм. Привязался к нему жеребчик, ходит за ним хвостиком, в прятки и догонялки между зданий конюшен играют. Подружились, одним словом.

Теперь сама история - поехал как-то Борисович верхом на нем по Голосеевскому парку прокатиться, и уже возвращались назад, но на беду, в одном месте, тропинку пересекал заломленный кустарник. Жеребец наотрез отказался переходить через кусты. Боится, фыркает, в самый последний момент сворачивает в сторону. Борисович слез с коня, прошёлся по тропинке, показал, что все хорошо, что совсем не страшно, и можно спокойно идти – на лошадей это действует. А тот упрямится и все, ехать назад – далеко. Уговаривал минут 15, ничего не помогает. За голенищем сапога у Борисовича был тонкий прутик, он его больше по привычке взял, толку он него никакого. Психанув, он хлестанул его по корпусу. Жеребца! Тот моментально на свечу, и в полете, открыв пасть хотел укусить. Но пока опускался на передние копыта, что-то в его лошадиных мозгах щелкнуло - это же человек, который меня любит и заботится обо мне, что я делаю? - наверное подумал конь. Целился, изначально, или за ухо или за ключицу схватить. Ставши на передние копыта, он его все же укусил, за третью пуговицу рубашки, чуть потеребил ее и отпустил, отошел, и с испугом и растерянностью, стал смотреть на Борисовича – что же я наделал? Эта растерянность длилась пару минут, а потом подошёл, уткнулся мордой в плечо и зарыдал: слезы в два ручья, только что не всхлипывал. Перешагнул он эти кусты, даже не заметив, и всю обратную дорогу не попытался даже взбрыкнуться. ..

Вот такие они животные, эти лошади.

со мной ни радости, ни восторга, а явно считает непрошенных гостей наглыми мигрантами, часто недоумённо заглядывая в глаза и нервно стуча лапой мне в колено: "Я требую немедленно прекратить беспредел! "

. . Куница появилась неожиданно. Бодро пробежав трусцой по дорожке, ведущей к дому, она на мгновение замешкалась возле моих ног - мол уйди с дороги, двуногая - обогнула притормозившую меня и "приземлилась" аккурат у собачьей опочивальни.

Собакин устало рыкнул: "Занято! "

В ответ зверёк лишь хмыкнул и лёгкой походкой пошёл изучать сегодняшнее меню негостеприимного хозяина.

"Во наглый! " - опешила я.

"Ну это уж слишком! " - сказал мой пёс, скоренько вывалившись из будки и надёжно прижавшись к ногам кормилицы.

"Ты так и будешь стоять? " - читалось в полной скорби глазах моего пса.

Я не шевелилась.

"Фас его, трусливая! Это моиииии харчи! " - жалобно проскулил защитник дома и возмущённо потарабанил по моему тапку.

В это время за моей спиной, в входную дверь изнутри, раздался тихий стук. За стеклом стояла дочь, держа в руках ощетинившегося и рвущегося в бой кота и на пальцах показывала мне: "Отойди, выпускаю тяжёлую артиллерию! "

Что произошло далее, если честно, никто толком не понял.

Кот торпедой вылетел в открытую дверь, пёс от неожиданности (или страха?! ) помчался прямиком в противоположную сторону и со всей дури впечатался в дровницу, с которой с грохотом полетели дрова, дочь от смеха осела на пол и только я продолжала тупо стоять истуканом...

Эпилог

Выполнивший миссию кот, спокойно прошагал обратно в дом. Пёс от греха подальше забился в будку и жалобно требовал психологической помощи. Куницы след простыл.

Я молча, а муж бурча: "Белоснежка, бл... и семь дебилов! " собирали дрова.

свеженького. Усни! - кричу я сейчас себе тогдашнему. - Спи дальше, ты, маленький, безмозглый ребёнок!

Сполз я, значит, с кровати тихонько, натянул колготы (не надо ха-ха, самому уже и не верится, что такие времена были), шорты, футболку и направился к выходу. Алгоритм был прост и досконально мной изучен. Для начала я надел сапоги деда. Ну как надел, стоит, наверное, сказать, что я мог целиком тогда запрыгнуть в сапог и спрятаться в нём. Так что с самого начала у меня всё пошло наперекосяк, я даже шага сделать не смог в этих сапожищах. Но я не стал унывать, сапоги ведь не главное в этом деле, так что взял я ведро и потопал во двор к коровам.

Зашел в коровник, весь такой из себя маленький, ведро в руке с меня размером, а там три жопы на меня смотрят, я на них, соответственно.

Стою, значит, в замешательстве, колготы подтягиваю, ногу чешу – коровку выбрать не могу. Хоть бы, думаю, знак какой подала. И тут та, что по центру, тварь коварная, хвостиком так в сторону как поведёт. Во!

Я-то по молодости подумал, что это она мне знак подаёт что, мол, меня дои и пошел на зов этот. Так, наверное, гибли моряки, когда прыгали за борт на зов сирен. Не успел я беды почувствовать, а эта зверюга сначала что-то невнятно пшикнула, а потом как даст по мне фонтаном! И что самое обидное – далеко не молоком! Я даже глаза закрыть не успел.

Единственное, чем горжусь, так тем, что на ногах устоял, под обрушившимся на меня потоком.

Наступила неловкая пауза, а потом завыла сирена - я не слышал, чтобы мой дед, ставший невольным свидетелем моего конфуза, так смеялся ни до, ни после этого чёрного дня в моей биографии. А на улице, знаете ли, было хорошо - птички поют, куры бегают, на горизонте появилось солнышко, а я стою в луже неведомой мне доселе субстанции, ору и «обтекаю». Успокоился я уже ближе к вечеру, когда дед демонстративно сжег пострадавшую одежду.

А ещё они с бабушкой взяли с меня обещание всегда вести себя хорошо, взамен на то, что не расскажут родителям о постигшем меня горе.

Хотя, может, и не было всего этого, но молоко я по сей день не пью.

в лесу же...) была маленькая такая собачонка Альма, породистая, то ли японский тойтерьер, то ли еще какая-то мелкая порода, из тех кого спокойно в кармане таскают. Характер псины явно не соответствовал ее габаритам. Не знаю, бросалась ли эта Моська на бультерьеров и мастифов, но, каждый раз, когда ее выводили гулять на поводке(!), она оглашала подьезд громким писклявым лаем и норовила тяпнуть кого-нибудь за ногу. Жила эта гроза подъезда этажом ниже.

И вот как-то стою и курю в подъезде, дверь приоткрыта (ждал звонка). В приоткрытую дверь выскользнул Мурзик и уселся возле ног, осматривая площадку. Внизу открылась дверь, это соседка пошла мусор выносить. И, заливисто бреша, выкатилась в подьезд Альма, на это раз без поводка. Обычно она неслась впереди хозяйки, но тут в ее породистых мозгах что-то клинануло и Альма побежала наверх, и оказалась на нашей площадке...

Из показаний Мурзика: "Да не лепи ты мне попытку мокрухи, начальник! Я сидел возле ног хозяина, когда прибежало это чмо. Ножки тоненькие, дрожат, того и гляди подломятся. Глазки-бусинки навыкат, как у мышки под кустом. Что-то верещит и зубы скалит. На вид чистая крыса, только бешенная. А у меня рефлексы на крыс и мышей, я ж не знал, что это собака..."

В общем, Мурзик технично схватил Альму за загривок и скрылся в квартире. Почему он не придавил ее сразу я не знаю, может быть его смутила швабра, которой я пытался выгнать его из-под дивана? Минут через пять я вернул животное хозяйке, которая грозилась заявить в милицию. Ее успокоил супруг, который вполне логично высказал примерно следующее: "Дорогая, и что ты напишешь в заявлении? Что соседский кот едва не убил твою собаку? И где мы будем после этого?!". Вот и вся история. Напоследок надо было бы сказать, что мол с тех пор Альма была тише воды и ниже травы... Ни фига! Дурная псина после перенесенного потрясения стала лишь злее, урок не пошел ей на пользу. А у Мурзика появилась вторая кличка - Альмодав...

моих бутербродов и был мне всегда рад.

А теперь собственно история. Приехал я однажды морозным зимним утром на поверку. Площадь фабрики огромная, но деваться некуда, пешком пошел на очередной объект. Дорога чистая, а по краям большие кучи снега. И вот из-за такой кучи вышла на меня стая из десятка собак. Собаки были дворняги, но здоровые. Я не стал сбавлять ход, шел не меняя темпа и не смотря на них. Стая быстро меня окружила, и стала двигаться со мной. В голове крутился неприятный сценарий, до ближайшего помещения было метров 250. Осторожно вытащил из кармана ключи от дома, один из них был длинный , острый и должен был послужить оружием. Собаки начали угрожающе рычать и лаять подбадривая друг друга к действию. Некоторые начали сближаться со мной. Сердце бешено стучало, голова гудела от напряжения. И тут от стаи отделился один пёс, было темно и сразу я его не узнал. А это был он - мой друг. Он лихо встал на задние лапы и принялся лизать мне лицо. На мордах других псов я увидел - недоумение и растерянность. Прошло пол минуты, а на их мордах была уже досада и разочарование. Они собрались в кучу, продолжали рычать на меня, но уходили прочь. А мой друг довел меня до КПП охраны и побежал обратно догонять свою стаю.