Недавно в одной дискуссии прозвучало из уст крупного учёного-физика, что настоящий физик, если он честный человек, затруднится ответить на вопросы типа: что такое энтропия, поле, спин ну или, допустим, квантовая запутанность. Зато любой любитель наук, подкованный в Википедии и закалённый в срачах на интернет-помойках, без запинки и с апломбом снисходительно оттарабанит ответ на любой из этих вопросов одним духом.
И кто-то проиллюстрировал эту точку зрения такой историей:
Английский физик Джозеф Томсон как-то спросил у студента на экзамене: "Что такое электрон? " Студент стал юлить и выкручиваться: "Понимаете, профессор, я знал, но забыл... " Томсон схватил его за грудки и принялся кричать: "Как вы смели это забыть?! Вы были единственным, кто это знал! "
Из книги "Лев Ландау" М. Бессараб
«Однажды физик Лев Давидович Ландау случайно попал не в ту аудиторию, куда его пригласили, но, увидев, что стоящий у доски докладчик сделал математическую ошибку, которая осталась незамеченной, сел и стал слушать. За первой ошибкой, естественно, последовали другие. Доска приковала к себе внимание Дау. Докладчик держался с апломбом. Ландау мысленно причислил его к "зубрам". Испещренная ошибками доска должна была служить доказательством важного открытия в области метеорологии. По этому поводу на заседание кафедры были приглашены журналисты, чтобы сообщение о "новом слове в науке" сразу попало на страницы газет. Докладчик кончил и, сопровождаемый аплодисментами, сошел с кафедры. "Прошу прощения, но здесь слишком много ошибок! " - воскликнул Ландау, решительной походкой направляясь к доске. В аудитории наступила тишина. "Если эту задачу решить правильно, - мелок молниеносно мелькал по доске, подчеркивая ошибки докладчика, - эффект данной работы сведется к нулю. Работы, как таковой, вообще нет. Есть только математические ошибки. "
Недавний триумфатор был обескуражен. Аудитория замерла. Положив мелок на место, Ландау стремительно вышел. Когда все опомнились, докладчик простонал: "Кто, кто его сюда пустил?! "
Валентин Серов, начавший писать портреты для заработка, очень быстро стал самым модным петербургским художником. Ему удавалось выразить характер модели, узнаваемое выражение лица, живой взгляд. Художник всё подмечал и никогда не льстил тем, кого писал. Петербургская аристократия хоть и опасалась, но жаждала, чтобы её запечатлел Серов - мода есть мода!
Захотела заказать портрет и княгиня Ольга Орлова, обладательница самых модных и дорогих туалетов в Петербурге. Серову княгиня не нравилась, его раздражала праздность, высокомерие и пустая напыщенность аристократки. Позировавшая Ольга Константиновна не замечала чувств молчаливого художника, как не обращают внимания на чувства лакея, но когда портрет был готов, всё поняла. С холста в безукоризненно написанных мехах на неё глядела неприятная стрекоза с выпученными глазами и одной мыслью - лететь на бал. Упрекнуть художника в отсутствии сходства не поворачивался язык, знакомые единодушно хвалили мастерство Серова, а, глядя на прорисованную позади фигуры пустую вазу, прятали улыбку (аллегория напрашивалась сама собой). Орлова почувствовала себя уязвлённой, но, как настоящая аристократка, сохранила хорошую мину при плохой игре: она назвала портрет шедевром... и поспешила от него отделаться. Когда Ольге Константиновне предложили передать картину в Русский музей Александра III, она легко согласилась, правда, при одном условии - её портрет не должен висеть в одном зале со скандальным портретом Иды Рубинштейн...
Маленький добряк с большим сердцем
Денни де Вито - 80!
Этот забавный коротышка запомнился нам по комедии "Близнецы" в 1988 году. Это когда впервые железный Арни сыграл не героя боевика. Контраст между "близнецами" был ярким. Денни ростом 1, 47 см смотрелся забавно рядом с Шварценеггером и его 185 см.
Но если посмотреть в фильмографию
Он родился в маленьком ауле под названием Нептьюн в Нью-Джерси 17 ноября 1944 года. В детстве очень комплексовал из-за своего маленького роста и полноты, но компенсировал это своим искрометным юмором.
Уже тогда он твердо решил стать актером, на что родители смотрели скептически. В 1966 году Денни закончил академию драматического искусства и стал актером, но его не спешили брать в кино. Два года он оббивал пороги киностудий Голливуда, подрабатывая в театре.
Наконец, в 1970 году ему доверили роль кинодраме "Хрупкие мечты". И понеслось.
Первый успех пришел к Денни после роли в комедийном сериале "Такси". За 114 серий актер так полюбился зрителям, что получил за эту роль премии "Золотой глобус" и "Эмми".
Но по-настоящему слава достигла актера после выхода "Романа с камнем" режиссера Роберта Земекиса в 1984.
Мало кто знает, что Денни Де Вито не только талантливый актер, но и успешный режиссер и продюсер. На его счету десятки фильмов. Среди которых "Криминальное чтиво", "Матильда", "Сбрось маму с поезда", "Дюплекс", "Эрин Брокович".
Его лучшие друзья - Майкл Дуглас и Джек Николсон.
Денни Де Вито женат на актрисе Рее Перлман с 1982 года, у пары две дочери и сын.
Всего в кинокарьере Денни Де Вито 356 фильмов, и он свою карьеру еще не закончил. На радость публике, ведь она всегда была рада видеть на экране этого актера, который может быть и смешным, и драматичным, забавным и трогательным, но безусловно обаятельным.
Де Вито активно занимается благотворительностью, советует жить с открытой душой и творить добро, ибо, как говорил его персонаж из «Такси», «не сделаешь добра сегодня — завтра будешь жевать грязь». Браво, Денни! С юбилеем и крепкого здоровья!
Браво, Денни! С юбилеем и крепкого здоровья!
Исмаил Недждет Кент (1911 -2002) — турецкий дипломат, работая в должности вице-генерального консула Турции в Марселе, узнав однажды, что нацисты «загрузили» 80 турецких евреев, живущих в Марселе в вагоны для скота, для перевозки в концентрационные лагеря, бросился с требованием немедленно освободить турецких граждан.
Он заявил,
Немецкий офицер ответил, что там нет турецких граждан, “там только одни евреи”, и тогда Недждет Кент и его помощник тоже сели в вагон и отказывались выходить из него, несмотря на требования нацистов.
На следующей станции уже группа немецких офицеров поднялась в вагон, и принесла извинения Кенту, попросив его вернуться в Марсель, они пригнали для него автомобиль.
Но Кент был непреклонен, “как представитель светского правительства Турции, которое категорически выступает против разделения людей по их религиозным и этническим признакам, я не могу оставить этих людей здесь и отправить их на погибель, " сказал он.
Удивленные его бескомпромиссной позицией нацисты, в конечном итоге, отпустили поезд в Турцию.
Всегда есть Люди с большой буквы? ?!
В 2001 году Недждет Кент был удостоен ордена за высшие заслуги перед Отечеством, одной из самых высоких наград Турции, а также специальной медалью правительства Израиля за спасение евреев во время Холокоста.
Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Когда вспомнили его героический поступок, ему было 9О лет, то есть примерно через 60 лет.
(Родился: 1 января 1911 года, Константинополь.
Умер: 20 сентября 2002 года (91 год), Стамбул, Турция. Дети: Мухтар Кент. )
Дети: Мухтар Кент. )
Не дай вам Бог иметь в друзьях homo scribens - человека пишущего! Снова и снова переживать этот неловкий момент, когда он приносит вам для прочтения очередной опус и просит высказать своё мнение ("Только честно! "), а потом с надеждой глядит в глаза: "Ну, как? Новый Гоголь явился? ". Или Лермонтов, или Булгаков, или Толкин - нужное подчеркнуть.
В
В какой-то из понедельников пришла в редакцию совсем молодая девушка - узнать о судьбе своего романа из французской жизни.
- Это ваше собственное сочинение? - спрашивает Салтыков-Щедрин.
- Да, моё, - гордо отвечает девушка.
- И, как я понимаю, вы во Франции никогда не бывали? - замечает редактор.
- Нет.
- Сколько же вам лет, барышня?
- Девятнадцать.
Салтыков-Щедрин огорчённо вздыхает: "Рано вы, барышня, начинаете неправду писать... ".
И хоть Михаил Евграфович оставался неизменно вежлив в разговоре со всеми авторами, даже самыми нервными, тем не менее, прослыл человеком неприятным, желчным, раздражительным и вредным. А всё потому, что имел один "существенный недостаток" - говорил, что думал.
Первый раз Михаил Жаров вышел на сцену в опере Цезаря Кюи “Капитанская дочка” в качестве статиста. Новичков-статистов обязательно одевали в калмыков и башкир - участников пугачёвского бунта. Помощник режиссёра задачу перед новичками поставил просто: “Вы все сидите за этим вот заборчиком. Потом заиграет музыка. Здесь опера, и всё делается под музыку. Я вам махну, а вы вылезайте из-за частокола - дальше не ваша забота”. Во время действия помреж махнул, и статисты полезли на забор. И едва они успели высунуться из-за частокола, как их стали бить палками по головам “екатерининские солдаты”, да так проворно, что “заботиться” им дальше действительно было не о чем.
Александр Ширвиндт вспоминал:
«Периодически Андрюша Миронов сидел на диете. Меня тоже втягивали в эту авантюру. Как–то после гастролей в Киеве мы двумя семьями поехали отдыхать на Днепр под город Канев. Там был пустынный пляж из дюн, какой–то пансионат и огромный памятник Шевченко.
Кроме памятника были наш 12–летний сын Миша и молодая жена Миронова актриса Катя Градова, которая категорически заявила, что мы все садимся на диету, гарантирующую похудание, и будем сидеть на ней до конца отдыха.
Диета состояла из постоянного потребления сухого вина с незначительным количеством сыра. Голодные и пьяные мы валялись под Шевченко и с удивлением наблюдали, как наш сын Миша с Катей бодро и весело плещутся в Днепре.
Все это продолжалось до тех пор, пока наш сын не проболтался, что каждое утро после заплыва они с Катей короткими перебежками направляются в пансионатскую столовку и жрут по несколько порций макарон с тем же сыром.
Скандал был страшный, диета закончилась, но до развода Андрюши с Катей дело тогда не дошло, он случился позже, уже, вероятно, на другой диете».
Знаменитый горный маркетинг, оказывается, существовал задолго до современных пиарщиков. В одном из популярных ресторанов в Грузии владелец придумал такой хитрый ход для завлечения клиентов. Он развесил на стенах заведения портреты великих творческих людей.
И управляющий, круглый колоритный грузин с огромными усами негромко отдавал команды официантам:
- Три шашлык Толстому, два "Кахетинского" Пушкину!
Однажды в ресторанчик заглянули Никита Богословский и Сигизмунд Кац. Управляющий узнал, что его гости знаменитые композиторы. Он торжественно вскинул руки и провозгласил:
- Вах! Дарагые мои! Только для Вас! Лучший столик под партрэтом великого Чайковского! Это святое место! Он тут сыдэл, мой дэдушка его кормил! Вино наливал! Ми за этот столик никого не сажаем! Только вас, как самых дорогих гостэй!
Музыканты оглянулись и увидели, что за столом под портретом Петра Ильича спокойно сидит другой не менее огромный грузин и с удовольствием уплетает цыплёнка табака, запивая вином из глиняного кувшина.
- Как же так, любезнейший? - спросил Богословский. - Говорите, никого не сажаете, а это тогда кто?
Управляющий интимно склонился к композиторам и чисто по-кавказски объяснил: - Панымаете, очен, очен прасыл!
- Панымаете, очен, очен прасыл!
В 40-х годах прошлого века, Александр Петрович Довженко снимал кинофильм о Мичурине. И вот настал момент представить новоиспечённый фильм строгой комиссии. Довженко был готов ко всему, но даже он не ожидал такого активного обсуждения.
Один из участников комиссии после просмотра фильма даже вскочил со своего места и начал всячески критиковать как картину, так и самого режиссёра. Он говорил о том, что картина в недостаточной мере отражает роль партии, профсоюзов и комсомола и т. д. , и т. п...
Выслушав всю брань от начала до конца, Довженко сказал:
- Но позвольте, товарищи! Зачем же всё это и сразу, ведь это ещё не последний фильм Советской власти.
8 сентября 1910 года на Комендантском аэродроме Санкт-Петербурга началось первое в России авиашоу - Всероссийский праздник воздухоплавания. Ежедневно, если позволяла погода, авиаторы совершали полёты разной высоты и дальности, били рекорды скорости и продолжительности, катали пассажиров. Праздник привлёк множество зрителей
Выступления заканчивались, и публика собиралась расходиться, когда жёстко приземлился на "Фармане" Георгий Горшков: одна ферма повреждена, шасси исковерканы. В воздухе оставался лишь Мациевич. Силуэт его "Фармана" то чернел на фоне заката, то освещался последними лучами солнца. Вдруг одна из расчалок самолёта лопнула, её конец попал в винт, "Фарман" накренился и начал разваливаться, из него выпала человеческая фигурка и стремительно понеслась к земле. По толпе прошёл вздох ужаса, к месту падения бросились врачи и солдаты аэродромной службы, но отважному пилоту уже невозможно было помочь. Несколько тысяч человек стали свидетелями катастрофы, но только одному из них пришла мысль, как защитить пилота от бессмысленной гибели. Этим человеком оказался актёр драматической труппы Народного дома Глеб Котельников. Для спасения лётчиков он предложил модель ранцевого парашюта, впоследствии ставшего прообразом современных парашютов.
Императрица Елизавета, несмотря на кажущееся легкомыслие, была дамой очень практичной и с юности окружала себя людьми простыми, абсолютно всем ей обязанными, а потому и всей душой преданными. Таков был и Василий Чулков, начинавший свою карьеру при елизаветинском дворе истопником. Ровесник Елизаветы, он быстро заслужил её доверие, а когда она заполучила трон, выяснилось, что Чулков обладает замечательной способностью - он очень чутко спит. Узурпировавшая власть дщерь Петрова сама боялась переворота, ночных вооружённых гостей, бесцеремонно поднимающих правителей с постели, поэтому ложилась спать под утро. Примостившийся на тюфячке или дремавший в кресле Чулков, просыпавшийся от малейшего шороха, караулил её лучше домашней собачки. Поневоле знавший все интимные тайны Елизаветы, Василий Иванович не болтал и на посту под дверью царицыной спальни сделал головокружительную карьеру: в 1742 году пожалован в камер-юнкеры, через год стал метр-де-гардеробом, а закончил службу обер-камергером и генерал-аншефом.
В рождественскую ночь 1761 года Елизавета Петровна отдала Богу душу. После похорон императрицы Чулков ушёл в отставку - новый император от его услуг отказался, а, может быть, зря? . .
Пётр I обладал, как известно, крутым нравом и был весьма вспыльчив. Особенно эту особенность императорского характера могли ощутить на себе приближённые. Хотя Император очень любил графа Меншикова, говорят, частенько поколачивал его палкой. Иногда доходило до ужасного. Так однажды Пётр изрядно вспылил и во время ссоры разбил князю нос и поставил огромный фингал под глазом, а напоследок воскликнул: "Ступай отсюда, поганец, чтобы и ноги твоей здесь больше не было! "
Меншиков, понятно, не смел возразить и тут же вышел, чтобы через минуту, как ни в чем не бывало, войти обратно... на руках. Тут уже Пётр не выдержал, расхохотался и произнес: "Вот же щучий сын! "
Конечно, графа он сразу простил и, надо полагать, полюбил ещё сильнее, потому как известно, что людей изобретательных Император очень ценил.
Две истории, неожиданно связанные между собой.
Первая история.
Много лет назад Чикаго фактически принадлежал Аль Капоне. Жестокий гангстер со шрамом на лице властно окутал Город Ветров смрадной паутиной контрабанды спиртного, проституции и заказных убийств. У него был адвокат по кличке «Славный Эдди». Эдди не просто
Именно благодаря его талантам и маневренности Биг Эл в течение долгого времени избегал тюрьмы. За это Капоне платил щедро. Не только огромными деньгами, но и специальными дивидендами. Эдди и его семья жили в огражденном поместье со слугами и со всеми возможными на тот момент удобствами. Усадьба была настолько велика, что занимала целый городской квартал. Эдди жил развеселой жизнью чикагского гангстера и не придавал значения ужасам, творившимся у него под боком.
И все ж было у Эдди слабое место - сын, которого он обожал. У сына имелось все: одежда, машины и прекрасное образование. Отказа не было ни в чем. Цена не имела значения. Эдди же, несмотря на свои связи с мафией, старался чтоб мальчик отличал истину от зла. Эдди хотел, чтоб его сын был лучше, чем он сам. Но со всем своим богатством он не мог дать сыну свое доброе имя и личный положительный пример.
В какой-то момент Славный Эдди решил искупить все содеянное зло. Он решил сдаться властям и рассказать миру правду об Аль-Капоне - Человеке со Шрамом. Он хотел очистить свое запятнанное имя и передать своему сыну хоть какое-то подобие чести. Для того, чтобы сделать это, он должен был дать в суде показания против мафии. Он знал, что дорого заплатит. И все ж он дал показания. Через год жизнь Славного Эдди была оборвана пулеметной очередью на уединенной улочке Чикаго. Да, он передал своему сыну величайший дар, но заплатил за это по самой высокой цене.
Полиция нашла в его карманах четки, распятие на медальоне и стих, вырезанный из газеты:
«Когда-то часы жизни остановятся и никто не в силах предсказать, когда опустятся руки - в ранний иль в поздний час.
Сейчас - это единственное время, принадлежащее тебе.
Живи, люби, трудись с желанием. Не верь времени.
Потому что часы могут остановиться так скоро».
Вторая история
Много героев породила Вторая мировая война. Одним из них был капитан-лейтенант Бутч О’Хара. Он был боевым летчиком, базирующимся на авианосце «Лексингтон» в Южной части Тихого океана. Однажды его эскадрилья вылетела на задание. Уже взлетев, Бутч определил по показаниям приборов, что кто-то из персонала забыл наполнить доверху его топливный бак. Имеющегося в баке горючего не хватало для того, чтобы успешно завершить задание и вернуться на авианосец. Командир эскадрильи приказал Бутчу разворачиваться на корабль. Скрепя сердце он вышел из самолетного строя и направился назад к флоту.
Во время полета он увидел нечто, от чего у него кровь застыла в жилах. Эскадрилья боевых японских самолетов неслась на полном ходу к американскому флоту. Американские самолеты были уже далеко, и корабли были совершенно беззащитны.
Бутч не успевал вернуться к своей эскадрилье и привести самолеты назад вовремя, чтобы спасти флот. Не успевал он также предупредить корабли о приближающейся опасности. Существовал лишь единственный выход: он должен был заставить японцев отклониться от курса. Забыв о собственной безопасности, он нырнул в эскадрилью японских самолетов. Для тех внезапная атака американца была полным сюрпризом. 50-калиберные пушки на его крыльях выпустили атакующую огневую очередь. Бутч ринулся внутрь строя японской эскадрильи и резво вывел самолет вверх, разбив упорядоченную боевую формацию японцев. Он поливал врага огнем из всех орудий, пока не иссяк запас амуниции. Но он неустрашимо продолжал атаковать. Он неустанно кружил вокруг японских самолетов, пытаясь зайти на таран то с хвостовой части, то со стороны крыльев. Ошеломленный воздушный эскадрон противника решил развернуться и ушел в другом направлении. Бутч О’Хара и его истрепанный самолет с трудом дотянули до палубы авианосца.
По прибытию, как и полагается, он сделал полный рапорт о произошедшем в воздухе. Пленка видеокамеры, находящейся на передней пушке, проиллюстрировала доклад. Она зафиксировала всю ту безумную храбрость, с которой Бутч защищал свой флот. В бою он уничтожил 5 машин противника. Это произошло 20 Февраля 1942 года. Бутч стал первым военно-морским асом Второй мировой войны и первым морским летчиком, получившим высшую награду "За боевые Заслуги".
Годом позже Бутч О’Хара погиб в воздушном бою. Ему было 29 лет. Его родной город не дал памяти героя войны раствориться во времени. Если вы путешествуете, то, возможно, когда-нибудь вам доведется побывать в Чикагском международном аэропорту О’Хара, названном так в честь великого воина.
Теперь вы спросите: ну и что связывает эти истории друг с другом? О, это просто. Бутч О’Хара был сыном «Славного Эдди».
О, это просто. Бутч О’Хара был сыном «Славного Эдди».
Вертинский вспоминал:
"Однажды в «Kaзбеке», где я выступал после часу ночи, отворилась дверь. Было часа три. Мне до ужаса хотелось спать, и я с нетерпением смотрел на стрелку часов. В четыре я имел право ехать домой. Неожиданно в дверях показался белокурый молодой англичанин, немного подвыпивший, весёлый и улыбающийся. За
Myзыканты старались: гость, по-видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру полдюжины бутылок шампанского.
– Что вам сыграть, сэр? – спросил его скрипач-румын.
Гость задумался.
– Я хочу одну русскую вещь... – нерешительно сказал он. – Только я забыл её название... Там-там-там-там! . .
Он стал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго «Магнолия».
Угадав ee, музыканты стали играть.
Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и ещё несколько других.
Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на своё место, англичанин окончательно перешёл за мой стол, и, выражая мне свои восторги, между прочим сказал:
– Знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама, леди Детердинг. Вы не знаете ee? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста... – И он с ужасающим акцентом произнёс мою фамилию, исковеркав её до неузнаваемости. – Так вот, она подарила мне эти пластинки, – продолжал он, – почему я и просил вас спеть эту вещь.
Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло: «Alexandre Vertinsky».
Изумлению его не было границ.
– Я думал, что вы поёте в России! – воскликнул он. – Я никогда не думал встретить вас в таком месте.
Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте.
Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в «Сирос».
В самом фешенебельном ресторане Парижа «Сирос» к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было условлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шёл ко мне навстречу.
– Вы один, мсье Вертинский? – спросил он.
– Нет! Я приглашён...
– Чей стол? – заглядывая в блокнот, поинтересовался он.
Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как‑то неудобно спросить у англичанина его фамилию.
– Мой стол будет у камина! – вспомнил я его последние слова.
– У камина не может быть! – сказал он.
– Почему?
– Этот стол резервирован на всю неделю и не даётся гостям.
В это время мы уже входили в зал. От камина, из‑за большого стола с цветами, где сидело человек десять каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шёл мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке.
Ещё издали он улыбался и протягивал мне обе руки.
– Hy вот, это же он и есть! – сказал я, обернувшись к Альберту.
Лицо метрдотеля изобразило священный ужас.
– А вы знаете, кто это? – сдавленным шёпотом произнёс он.
– Нет! – откровенно сознался я. – Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский! . . "
– Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский! . . "
