Истории на отдыхе

год обычно освобождались от серы перед рейсом на Кубу за сахаром. И этот порт являлся для нас единственным местом для траты накопившейся валюты перед длительным периодом дальнейшего ожидания очередного подходящего места. Все места с дешевыми магазинчиками и распродажами были известны, изучены и освоены. Так что много времени на шопинг не тратилось, а остальное свободное время каждый проводил, как ему вздумается, но в пределах группы. А как же, свобода только относительная. В то советское время походы в запредельных странах осуществлялись только группами по три человека, причем старший - кто-нибудь из руководящего состава. Вот и наш старший (второй помощник капитана) спросил нас как-то после успешного шопинга, знаем ли мы, что такое Rabbit tail. Видя наши недоуменные взгляды, сказал: ладно, молодежь, покажу, здесь недалеко. И по дороге пояснил, что это название стриптиз-бара, где можно немного расслабиться за кружечкой пива, а Rabbit tail — это его название, что означает заячий хвостик. Не знаю, как для кого, а для моего молодого и неокрепшего организма это было настоящим ударом. Какое пиво, хотя и неплохое, впечатлений и так хватало с избытком. Вид только одних официанток валил наповал: стройные, молоденькие, из одежды - только упоминавшиеся разноцветные фирменные заячьи хвостики на резинках, только не сзади, а спереди. И еще какой-то пушистик в волосах. А уж танцовщицы у шестов! По сравнению с ними официантки выглядели, как модели на подиуме по показу мехов. Мне тогда было около двадцати с небольшим. Конечно, я знал, что существуют такие заведения. Но одно дело знать, а совсем другое упереться носом в вышеописанные округлости. Это сейчас любой тинейджер тебе во всех подробностях растолкует, что почем и для чего, а тогда, извините, интернетом и не пахло. Даже слова такого не существовало. Так что мы просто молча проследовали за своим вышестоящим к столику и стали внимать его краткому курсу дальнейшего времяпровождения в новой среде обитания: Так, рукам волю не давать, а то вами займутся вон те ребятки и он кивнул на двух качков у барной стойки.

Если совсем невмоготу, не возбраняется поблагодарить девушку и он ловко просунул долларовую купюру под резинку официантки в районе хвостика. Да где же мы мелочь возьмем, предупреждать надо было, возмутились было мы, но старшой успокоил. Без проблем, он дал девчушке сто баксов и отправил за пивом. Через пару минут пиво стояло на столе, а рядом лежала стопка однодолларовых бумажек. Ладно, отдыхайте, расчёт сделаем вечером, а я пошёл ближе к высокому искусству, и он направился к столику у сцены с шестами. До сих пор не помню, сколько я выпил, а сколько раздарил, но вечером выяснилось, что не очень. Пиво тогда стоило не дорого, что-то в районе доллара, так что итогом мы остались довольны.

Во второй раз я посетил Ванкувер на том же судне где-то месяца через четыре. И опять на перевозке серы из Китая, по-моему. Второй помощник капитана стал уже первым, а я стал старшим электриком. В остальном никаких перемен, только появились новые члены экипажа. Но к тому времени все уже сдружились и разделились на группы по интересам. В нашей группе был Витя матрос, каптерщик, Это такая общественная должность. Он заведовал помещениями и холодильниками с пищевыми припасами. И еще был начальник радиостанции, Маркони, по нашему. И сошлись мы вместе по причине страсти к преферансу. Не одну ночь провели за картишками с чашкой кофе или стаканчиком винца, благо, запасы спиртного тоже были у каптерщика. А в тропиках каждому члену экипажа полагалось по двести грамм сухого вина в сутки, это в неделю две бутылки 0, 7 л. Обычно запас хранили до удобного случая, вот для нас он и наступал при очередной пульке. Так вот, я все уши прожужжал своим партнерам про этот самый заячий хвостик по пути в Канаду. Начальник радиостанции все подначивал: груди, груди, что я, яишницы не видел, что ли? И поправлялся иногда, ну, ушей спаниэля. Маркони, злился я, какие уши, там девчонки лет по пятнадцать- семнадцать! В общем поспорили, если он найдет что либо подобное, я покупаю ему лишние джинсы и наоборот. В конце концов постановили: в город идем отдельной группой, Маркони за старшего. Так и сделали.

По прибытию в порт экипаж разбился на группы и гуськом потянулся к автобусной остановке для движения в город. Стоп, скомандовал я своим, нафиг нужно тратить валюту на всякий транспорт, я вас и так доведу до места, да еще и быстрее, напрямик. Следовать за мной! Насчет побыстрей я, конечно приврал. Но где-то через час, когда Маркони намекнул, что пора искать такси за мой счет, вдали мелькнуло что-то знакомое (шпиль местной кирхи или собора). Вот, уверенно сказал я, говорил же, что выведу, теперь квартала два левее, а там, как в кино: мужик в пиджаке и дерево. И мы с облегчением двинулись дальше. Еще минут через пятнадцать я воскликнул: вот он мужик, показывая на знаменитый памятник пьянице. А вот оно, дерево. Огромная пальма возвышалась через дорогу. Не знаю, настоящая или искусственная, но под ее кроной находился тот самый бар.

Ну ладно, снова взял власть в свои руки Маркони. Теперь сначала по магазинам, и так море времени убили, А потом уж и по пиву.

Как я говорил, шопинг много времени не занял и где-то через час мы уже открывали дверь в бар. Разумеется, ничего не изменилось и молодые острогрудые красотки провели нас к столикам. Только мы устроились поудобнее, как наш начальник изменился в лице: чиф в зале! Я оглянулся. И точно, из за столика у эстрады приветливо махал рукой первый помощник капитана, который открыл для меня это злачное место. Он тут же подошел к нам и сказал: Маркони, оставь молодняк дуть пиво и пойдем со мной приобщаться к классике. Ты знаешь, вон та [мав]ритянка под Штрауса такой вальс с шестом танцует - закачаешься.

Где-то через день пришел к нам с Витей Маркони, притащил проигранные джинсы и скомандовал: давай, раскидывай пульку, пора делом заниматься, а не глупыми воспоминаниями.

нос дышит, душа радуется и т. п. .

Потом чай в буфете и по домам.

А русская баня, по их словам, это пережиток дикого варварства и вообще в некоторых европах уже запрещена, потому как хлестать себя ветками это извращение и непонятное цивилизованным людям флагеллантство.

И вот сидели они, как водится, в субботу в сауне и вдруг один говорит, я ж, мол, раньше всё больше в баню ходил по недомыслию, вот даже с тех, с варварских времён остался у меня пузырёк с пихтовым маслом.

Может, давайте, парни, капну чуток на камни для запаха, для ингаляции, для здоровья.

И капнул.

Масло и вправду видимо было старое, запах получился чересчур сильный, словно в хвойном лесу оказались.

Плеснули тогда воды, чтобы дышалось полегче, пошёл пар.

Подкрутили тэны до сотки, чтоб его убрать, сделалось уже что-то вроде бани.

Посидели ещё, пропотели, рожи у всех красные и словно чего-то уже не хватает.

Плюнули, попросили веники и вдоволь ими нахлестались, напарились.

А когда вышли, то вместо обычного чая взяли пива, потом ещё пива.

И ещё.

После чего потребовали водки, но водки в буфете не оказалось.

А без неё как будто тоже чего-то не хватало.

Решили зайти в бар неподалёку и выпить по пятьдесят на посошок.

Для здоровья.

Взяли там пару раз по пятьдесят и всем так захорошело, что расходиться уже и не хотелось.

Поскольку чего-то вроде как ещё недоставало.

Тогда кто-то вспомнил оставшийся с варварских времён телефон знакомых медсестёр, что жили в пансионатах на Обороне.

Те звонку саунистов обрадовались и любезно пригласили их к себе, куда они и отправились, взяв ещё горючего в баре.

В гостях вечер продолжился настолько удачно, что спустя пару часов из-за шума и музыки пришли на разборки соседи.

Соседей немного помяли.

Вследствие чего те вызвали мусоров, которые в свою очередь немного помяли пьяных поклонников сауны, загрузили их в уазик и увезли в отдел.

Там они и провели остаток ночи, что называется, до выяснения.

Отпустили их уже под утро и они, более или менее к тому времени протрезвев, пошли сдаваться супругам.

Такой вот печальный итог этой пронзительной истории.

А сообщил я её вам, граждане, чтобы вы были поосторожней с пихтовым маслом. Сами видите, что может сотворить с культурными людьми всего лишь одна его капелька.

Страшно представить, если б они два раза капнули. .

удивлял калифорнийских мерзляков и лез купаться круглый год- сначала.

Потом обленился.

Назад к истории- сложные у нас сложились отношения- я океан люблю, он надо мной подшучивает, иногда зло.

Тут и моя неудачная попытка искупаться в сильном прибое- балтийские волны отличаются от тихоокеанских как чиуауа от питбуля.

Закончилось купание позорно- меня сбила волна, покрутила и хорошо отмудохав об песок и камешки- выплюнула с трусами на коленках прямо напротив громадной семьи разодетых в чёрное и золотое иранцев. Они славно посмеялись- кто ж не любит бесплатный цирк с клоуном без штанов!

То, поплавав с трубкой и маской, вылезал на скалы в Гаваях- неожиданно сильная волна притиснула меня к ракушкам и потёрла мою тушку об их створки.

Я был весь в крови- тысячи маленьких порезов, хорошая наживка для акул. Или вампиров.

То на Гаваях же- в присутствии моей молодой жены решил ночью поплавать в тёплой и спокойной воде напротив отеля. Она, мудрая не по годам женщина, отказалась лезть в воду наотрез. Была права. Я плавал и нырял, нырял и плавал- и вплыл в сети португальского кораблика, громадной медузы с длиннющими щупальцами с тысячами жалящих волосков... Невероятное ощущение ожогов в воде- и долгоиграющее, меня потряхивало ещё пару дней.

А вот и история.

Закончив интернатуру в Пенсильвании-самый собачий год в жизни врача- я вернулся в Калифорнию для дальнейшей тренировки, резидентуры.

Двоюродный брат и его жена встречали, замечательный тёплый день- заедем на пляж, я соскучился по океану.

Скучал по мне и океан...

Очень популярное место недалёко от аэропорта- Манхэттен Бич, изумительный красивый городок с великолепным пляжем.

Бегом в воду- брат остался на берегу со своей женой.

Какая лепота -океан! Плаваю, кувыркаюсь в волнах- научился уже, заплыл за линию прибоя, наплавался и повернул к берегу- выходить.

Вот тут лепота кончилась- сколько я не плыл, сильно стараясь и выкладываясь- я не продвигался, ни на метр.

Осмотрелся- нет, метрах в пятидесяти семья купается, слева, справа- тоже всё хорошо у купальщиков.

Брат на берегу, расслабленный солнцем и шумом прибоя.

Прямо чертовщина какая- та, думаю- надо поднажать, гребу сильнее- нифига, тянет в открытый океан бесовская сила.

Начал уставать, пару судорог меня посетили- вяло подумалось- чё, всё, что ли?

Нет, буду отдыхать, лёг на спину, расслабил мышцы.

Накатила злость- помереть сейчас?! ? Отслужив интернатуру, дембелем?! ?

Утонуть до неё не так обидно - но сейчас это точно глупость...

Неведомо мне- на берегу спасатель, очевидно заметив выражение моего лица и хаотический стиль плавания, подошёл к кромке воды и заговорил с моим братом.

Типа- в чём дело? Всё ок?

Брат пожал плечами- он хороший пловец, вроде всё ок.

Понаблюдав за мной ещё секунд тридцать- он сказал брату- не ок, точно что- то не так.

В изложении брата- он доплыл до меня за минуту.

Дальше- не по Камереру, глушить меня он не стал, другая школа, другие подходы.

Не доплыв до меня метра три- он вступил со мной в разговор- мол, какие проблемы?

Никаких- кроме одной, не могу вернуться к берегу, как не стараюсь.

А про возвратную волну не слыхали?

Что- то слышал. .

Она вас и тянет, сейчас я вам помогу, бросил мне красную ромбовидную пластмассовую штуку а-ля Памела Андерсон в " Бэйвоч".

Приказал крепко за неё держаться, обмотал верёвку от неё вокруг пояса и резким нырком ушёл под воду. .

Он сдёрнул меня с проклятого места как будто меня к катеру прицепили, мощно поплыл и я через минуту нащупал дно, на подгибающихся ногах дошёл до песочка и рухнул- отдыхать. Рассмотрел своего спасителя- совсем пацан, лет 19-20, не высокий- на голову ниже меня, с отменно широкими плечами и грудной клеткой.

" Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку-

Но как зовут-забыл его спросить"

К стыду своему- не знаю его фамилии. Спас мне жизнь человек, однако- поклон и уважуха.

Купался ли я после этого?

Конечно! На следующий же день.

Прошло много лет.

Приходя на океан- в воду лезу не сразу, наблюдаю минут десять- порядок волн, их ритм, поведение других купальщиков, где и какие спасатели.

Мы уже давно знаем друг друга- я и океан. Мы научились взаимному уважению. .

И поцеловав мамин могиндовид на шее- я спокойно захожу в воду.

Всем здоровья и хороших купаний!

перед театром - черные дорогие авто, на ступеньках - ищущие лишний билетик, все как положено)

Пришли: все нарядно, торжественная публика гуляет. Билетерша говорит другой, такой же серьезной и интеллигентной безвозрастной женщине в форменном костюме: "Сегодня САМ приехал".

Взяли у них программку. Смысла в этом нет никакого, но жена сказала: "На память". Ну ладно.

Места на третьем ярусе, сбоку, в ложе, второй ряд. С них 2/3 сцены видно только, но зал - как на ладони. Ну, не партер))

Расселись.

Хорошо, хоть зрители перед нами не крупные попались: женщина средних лет и крепкий паренек в черном форменном костюме, с проводочком за ухом. Его действие на сцене вообще не интересовало, он все в зал вглядывался, в перерыве по рации с кем-то переговаривался...

Ну, опера есть опера, актеры пели громко, зрители аплодировали истово. По другому ведь и не бывает?

Ушли мы довольные: приобщились к высокому искусству, себя показали, людей посмотрели...

И тут жена, словно услышав мои мысли, говорит: "А какой мальчик этот молодец! Слабослышащий, а в театр на оперу с мамой пришел! "

есть пароход не перевернется (кильнется), что ты с ним не делай. Дело было в 50 км от Сангар и 290 от Якутска, у Белой горы. Шел теплоход в Якутск, но на Лене начался шторм. А шторм на Лене - это серьезно. Волны до 4м. Теплоход полностью захлестывают, идти на крыле нельзя. Отец загоняет метеор в бухточку, и, поскольку делать нечего, отправляет команду по грибы.

Видя, как команда на берегу жарит шашлыки, пассажиры отправляют парламентариев в лице депутата местного парламента Илтумен (в первый раз услышав это самоназвание я спросил, помнится, "а причем здесь два больных мужика?") который, отматерив отца за задержку рейса и пообещав ему устроить проблемы с руководством порта, прокуратурой и прочее, буквально заставляет его выйти из бухты. Далее, как рассказал батя: "Я даже команду с острова забирать на стал. Выгнал Метеор на середину фарватера, повернулся бортом к волне, волна через крышу прехлестывает, бортовая качка градусов 30 движки заглушил. Цепляясь за что ни попадя, выхожу в салон. В салоне все сидят тихо-тихо, и лица белые. Говорю: "Ну что, дальше поедем?" Депутатик головой машет - нет, мол. Ну ладно - закладываю циркуляцию на остров, где команду оставил."

Мораль этого рассказа такова - если профи говорит нет - это значит нет, сделать это нельзя. Даже для депутата.

отец добывал пропитание при помощи старенькой проверенной «тулки»-двустволки. К слову, как-то раз одну из лошадей задрал медведь, так отец едва потом отписался от бюрократов-чиновников, которые подозревали его в продаже «транспортного средства» налево.

А теперь сам рассказ. Для удобства чтения – от первого лица.

Возвращаемся после очередного съемочного дня в лагерь, к своей палатке. И тут чую – дымком от костра тянет. Честно говоря, напрягся, патроны с картечью зарядил: в тех диких краях человека можно было встретить только в одном случае – если это беглый зэк.

Подходим к лагерю. Горит костерок, рядом сидит человек. Здоровается мирно.

– Я тут по вещам прикинул – смотрю, вас четверо. Вот, ужин на всех приготовил. Вы уж извините за самоуправство.

Достал фляжку со спиртом, угостил изыскателей, сам выпил. И поведал следующее.

– Я родом из этих мест. Давно получил образование, в большом городе живу, а по тайге скучаю, прямо сил нет. Вот так и получается, что каждый год беру отпуск – и сюда, в глушь. Месяц по тайге шастаю, как медведь-шатун. Хватает до следующего отпуска. На работе меня так и зовут – Дикарь. И ведь не понимают, что, не поправь я нервы на воле, я б, может, кого-нибудь вообще прибил бы как-нибудь. А здесь – людей нет, красота…

пассажиры – чьи-то родственники или приятели. В тот раз это был Санёк. Новый знакомец выглядел серьезным профессионалом и был упакован по последнему слову рыбацкого фэншуя. Болотные сапоги от Армани и блёсны от Картье мы единодушно признали голимыми понтами, а вот прицеп под лодку обкапали завистливой слюной. Классная штука, сильно экономит время и здоровье. Мы ещё только выгружали из машин детали для дальнейшей сборки, а Санина лодка уже качалась на волнах. С палаткой он тоже не заморачивался, просто сложил сиденья в салоне авто и кинул туда надувной матрас. Не прошло и получаса со времени нашего приезда на место, а Санёк уже поднимал якоря.

– Сань, куда ты на ночь глядя? Оставайся. Сейчас быстренько соберём фуршет, накатим по стопочке за встречу.

– Не, мужики, до первой рыбки нельзя, а то рыбалки не будет. Примета такая.

И, пока мы благоговейно проникались открывшейся нам сакральной мудростью, Сашок прыгнул в лодку, завёл движок и умчался в закат.

Других шибко суеверных в нашей компании (слава Богу, тьфу-тьфу-тьфу, постучать по дереву) не оказалось. Поэтому вскорости совместными усилиями у нас организовались и шатёр, и самобранка, и шашлычок, и коньячок, и вкусно очень.

Когда совсем стемнело, Саня вернулся жутко расстроенный. Последние несколько часов он блеснил, джиговал и всячески изгалялся перед хладнокровной публикой. И на ближнем и на дальнем кордонах на его пляски с бубном рыба положила знатный болт.

– Представляете, я почти полсотни километров накатал, и ни одной поклёвки.

– Санёк, так душевные раны надо бы смазать. Давай сто грамм на душу населения?

– Нет, нельзя. Примета.

Саня пожевал остывший шашлык, похрустел огурцом и полез в машину спать.

С утра он ещё раз откатал обязательную программу и получил второй болт в свою коллекцию. Тогда Санёк поменял тактику – забросил в багажник спиннинг и перешёл на донки. Берег рядом с лагерем ощетинился шеренгой удилищ. Как настоящий шаман, Саня замешивал в ведре хитрую прикормку, миксуя содержимое разных пакетов, баночек и пузырьков. Пахло это месиво просто сногсшибательно. Остатки ихтиофауны в панике покидали прилегающую акваторию, наплевав на червя, опарыша и прочие вкусняшки.

Да, бывает, что на рыбалке не клюёт. Совсем. Чёрт его знает почему – давление меняется или фаза луны неподходящая. Человек тут бессилен. Саня не хотел мириться с таким раскладом. Он отчаянно боролся за свой трофей, пытаясь обмануть силы природы: пробовал разную наживку, менял дальность заброса снасти, то молил, то матерился. Тщетно. Удача повернулась к нему непробиваемой кормой.

На Саню было больно смотреть – просто ходячий концентрат отчаянья и безнадёги. Жестокие удары судьбы и бессонная ночь доконали бойца. Он бросил всё и поплёлся в своё логово на колесах, чтобы забыться на время и набраться сил для нового сражения.

Нам всем стало предельно ясно: срочно требуется дружеская поддержка. Не эти бесполезные мантры – не переживай, всё наладится, мы в тебя верим, – а реальное деятельное участие. И мы начали действовать. Кинули в сетчатый садок бутылку водки и пару банок пива, зацепили за крючок донки, притопили метрах в двадцати от берега и подёргали колокольчик.

– Санёк, твою мать. Просыпайся. У тебя клюёт.

Второй раз звать не пришлось. Разбуженный рыбак летел к своей мечте, теряя на бегу тапки. Подсечка, удилище дугой – явно трофейный экземпляр попался. Других не держим. По мере того, как Санёк сматывал леску, вываживая добычу, на его лице явственно отражалась последовательная смена переживаемых эмоций: сначала радость и бешеный азарт, потом едва уловимая тень сомнения, потом лёгкое недоумение и, наконец, полное оху… изумление.

– Это что за хрень?! !

Сашок выволок на прибрежный песочек нашу авоську.

– Ёрш. Водка с пивом – это ёрш. Так что, Санёк, считай, первую рыбку ты уже поймал. Можно и отметить.

Саня замер на несколько мгновений в глубоком раздумье, протяжно вздохнул и махнул рукой:

– Наливай!

и чутью застройщика, которым был любой, разжившийся деньгами бизнесмен. Но пришла цивилизация, привела с собой девелоперов, инвесторов и консалтеров. Фразы: "пул арендаторов", "рыночная модель окупаемости", "превентивная оценка рисков вложения", - зазвучали вокруг строительных площадок. Люди в галстуках, задумчиво протирая дорогие очки колдовали над какими-то графиками-презентациями. Строились теперь крупные торгово-развлекательные комплексы, дилерские автотехцентры и жилые районы. Старая гвардия отступать тоже не хотела. Изрядно подкопив деньжат, владельцы павильонов и гаражных мастерских бросились на освоение новых масштабов. Методы, правда, остались прежними. Рыночную стратегию определяли не заумные выводы "математической модели рисков вложения", а чутье и русский "авось". И нельзя сказать, что этот путь был хуже.

У меня были два заказчика такого сорта: два простых парня, поднявшись на торговле бензином, отчаянно бросились в бурную пучину московской застройки. Торгово-развлекательный комплекс под их началом рос даже быстрее, чем у цивилизованных соседей.

Как-то в разговоре с одним из них я выяснил, что они - члены одного элитного гольф-клуба. Я, знакомый с гольфом в основном по произведениям Вудхауза, был поражен: аристократический образ игрока в канотье и белых штанах плохо вязался с изрядно потрепанными жизнью тружениками бензинового фронта.

- А можно мне как нибудь с вами, - попросился я.

- Да не вопрос! Говори, когда удобно!

- Да мне, когда угодно,- благоговейно говорю я,- только я совсем ничего не знаю. Вы мне объясните, когда там ниблик использовать, когда айрон.

- Тут заминка,- немного смутился мой собеседник,- мы и сами ничего не знаем.

- А как же вы играете?

- Да мы, понимаешь, в РУССКИЙ гольф режемся.

- Это как?

- Да берем по мешку мячиков, клюшку поудобнее и давай молотить, кто дальше. Знаешь, как далеко летят!

Получается, что инвестиционная стратегия и игра в гольф где-то сродни. Кто-то меряет, рассчитывает, прогнозирует. А кто-то, по-русски: лупит на дальность. И кто из них выиграет - еще большой вопрос. На моей практике, пока ничья.