Семейные истории

у него. А однажды помог.

Некая китайская компания понесла убыток во глубине сибирских руд. Мужчина из той глубины заказал технологическую линию, внёс аванс. А потом исчез — ни денег, ни привета. Оборудование специфическое, девать его особо некуда. Китайцы, не долго думая, заявили страховой случай.

Разбираться поручили Педро. Он прислал мне жалостливое письмо. В России, пишет, не был и не хочу, ничего не знаю, а пуще всего боюсь мороза.

Я выяснил, что сибиряк поссорился с женой и полностью утратил интерес ко всему, кроме алкоголя. К моему появлению, на его бизнес уже нашёлся покупатель, который охотно согласился принять на себя и китайский контракт, на условиях отказа от штрафов. Всё благополучно решилось без особых усилий с моей стороны, но Педро сделался обо мне такого высокого мнения, что аж неловко.

Через два года я оказался в Сингапуре, проездом. Не был уверен, звонить ли Педро, но позвонил. Тот примчался немедленно и повёз меня знакомить с семьей, по дороге показывая достопримечательности. Проживал Педро в небольшом аккуратном доме у воды, с собственным причалом и бумажными фонарями. За домом высились небоскребы, но, почему-то, не давили.

Семья Педро, жена и трое детей: мальчишка лет пять и девочки постарше, обедали на веранде. Сидели вокруг большого блюда с чем-то, похожим на плов, только цветастее.

Педро, видать, жену не предупредил, завидев нас, она всполошилась. Сказала, что немедленно приготовит что-нибудь специальное, поскольку их еда может показаться мне слишком пряной. Я просил её не беспокоиться, и глядя, с каким аппетитом ест пятилетний малыш, заверил, что люблю остренькое. Мы уселись за стол, Педро принялся рассказывать обо мне. По его словам выходило, что у них в гостях король севера. Я же, тем временем, навернул местного плова. Дыхание спёрло, тысячи игл вонзились в язык, слёзы полились из глаз. Пару секунд я ещё думал, что сейчас полегчает, но становилось только хуже. Меня, подхватив под руки, отволокли в ванную, где я с четверть часа лечился проточной водой.

Вернулся к столу. Взрослые выглядели виновато, дети смеялись. Старшенькие сдержанно, а младшенький ржал в голос, за что получил от отца подзатыльник.

— Сейчас будет омлет с креветками, это очень типичное сингапурское блюдо, совсем не острое, — поторопился сообщить мне Педро.

— Для кого не острое? — не без труда спросил я, – Для меня или для твоего сынишки?

— Совсем, совсем не острое! Для всех!

— А рис весь такой, — поинтересовался я, наконец переведя дух, — или мне попался самый жгучий кусок?

— Весь такой, — сообщил Педро.

— Как же вы его едите?

— Ложкой! — ответил за всех младшенький и показал мне свой столовый прибор из красной пластмассы.

Через час с небольшим Педро привёз меня обратно в аэропорт. Мы тепло расстались. Напоследок я спросил:

— А почему ты ни разу не назвал меня по имени за столом, а только по фамилии?

Вопрос явно застал Педро врасплох. Он забормотал что-то про большое уважение, но тут же громко рассмеялся, сделавшись похожим на своего пятилетнего сына.

Та легко и просто променяла сына на этого мужика. Просто привезла меня к моему отцу, дав в руки все необходимые документы. Она позвонила в дверь его квартиры, услышала звук открывающего замка и убежала. А я остался стоять.

Дверь открыл отец и опешил увидев меня. Он понял сразу, кто я. Завел в квартиру.

Его жена приняла меня хорошо -также, как и их дети, дочка и сын. Отец хотел сначала отдать меня в приют, но его супруга не дала этого сделать, сказав, что я ни в чем не виноват. Просто святая женщина.

Я поначалу ждал свою родную мать, думал, что она вот-вот вернется за мной. А потом перестал, и начал жену своего отца называть мамой.

Мой родной отец не питал ни к одному своему ребенку теплых чувств, не говоря уже обо мне. Меня он считал лишним ртом, но продолжал содержать, как и остальных членов семьи.

Сам он был довольно-таки деспотичным человеком. Когда приходил домой, мы запирались все вместе в детской комнате и старались не попадаться ему на глаза. Его жена не могла уйти от властного мужа, детей он бы не отдал ей из принципа. Вот так годами и терпела все его гуляния и припадки злости. Она научилась его избегать и когда нужно, подавлять его гнев, защищала нас от скандалов и криков. В доме была тишина, мы знали расписание и не нервировали отца. Главное, мы не нуждались ни в чем, а мама дарила нам любовь и ласку за двоих.

И когда он все-таки ушел к очередной молодой любовнице, мы все вздохнули с облегчением. На тот момент мы уже были практически взрослыми. Сестра и брат заканчивали школу. По стечению обстоятельств, мы были ровесниками, поэтому я тоже готовился к выпускным экзаменам в школе. Вот так, трое выпускников. Мы помогали друг другу, подтягивая по предметам.

Каждый из нас мечтал поступить в престижный институт. Отец, хоть и не был с нами ласков, но оплатить учебу обещал и сдержал свое слово. Мы поступили и выучились, получив те специальности, о которых мечтали.

А потом случилось так, что наш отец умер. После него осталось хорошее наследство.

Его последней любовнице не досталось ничего — она просто не успела его женить на себе. Ну а мы все стали полноправными хозяевами его фирмы и денежных счетов.

Мы продолжили развивать бизнес. И настал тот момент, когда нужно было ехать за границу, открывать новый филиал. Решили, что главным в том филиале буду я.

Я предложил забрать с собой нашу маму — она как никто другой, достойна была уехать в теплую страну. Мои сестра с братом, поддержали мою идею.

И вот настал тот момент, когда мы должны были уезжать. И тут вдруг нарисовалась моя родная мать. Я узнал ее сразу. Моя детская память запечатлела ее образ на долгие годы. Она решила вдруг вспомнить обо мне, узнав, что я уезжаю: «Сынок, я твоя настоящая мать! Неужели ты забыл меня? Ты стал таким взрослым. А я так скучала и переживала, как ты живешь. Давай, наконец-то, будем жить вместе! »

Я поражен был ее наглостью: «Конечно я помню тебя! Помню, как ты убегала от дверей, оставив меня совсем еще маленьким. И ты мне не мать. Моя мама сейчас уезжает вместе со мной. А тебя я даже знать не хочу».

Развернулся и ушел. И ни капли не сожалею об этом.

Моя мама — та, что не побоялась взять ребенка своего мужа от посторонней женщины, воспитавшая меня в любви и ласке. Она сидела со мной, когда я болел, она была рядом когда мне первый раз разбили сердце, она успокаивала меня после ссор с друзьями, учила меня, прощала мне шалости и глупости, терпела мои капризы в подростковый возраст, никогда не напоминала, что я ей не родной. Для нее я стал сыном, для меня она стала мамой! Другой у меня нет!

Мы уехали с ней в другую страну. Там я встретил свою будущую жену, маме она понравилась и у них хорошие отношения. Мама не стала помехой моей личной жизни, более того, она отважилась устроить свою жизнь. Она встретила милого мужчину, я был только за. Она заслужила свое счастье! Сейчас мама много путешествует, часто навещает своих детей и внуков. Я смотрю в ее радостные глаза и понимаю — я рад, что она есть в моей жизни. Она мой ангел-хранитель!

теща, была обижена на зятя. Много лет назад, а точнее 8, на второй день свадьбы Сереги и Светы, зять то ли пролил, то ли опрокинул что-то на тещу, испортив её платье. Извинения приняты не были, объяснения и заверения, что всё произошло по неосторожности, тоже не были услышаны. Теща все восемь лет утверждала, что зять сделал это специально. И все эти восемь лет Светка активно пыталась примирить их. Она покупала книги на тематику: «Непрощение – залог болезней», «Освободи карму вселенским прощением» и т. п. , плакала на мамином плече, привозила ей «от Сережи» подарки к праздникам. Теща, как арматура, была несгибаема в своём упорстве. И всё же Светка победила. Победным словам подучил её сослуживец. Света маме: «Серёжа принял решение методами научных достижений доказать непреднамеренность свадебного происшествия, а именно – ответить на любые вопросы, касающиеся того случая, на полиграфе (детектор лжи)». Мама, большая любительница зарубежных детективов, мгновенно растаяла и даже всплакнула. Она вообще считает, что в государстве, любом, не стоит содержать штат «бездельников» в лице следователей и судей, нужно всего лишь проверять подозреваемых на полиграфе, и только он, полиграф, непредвзятый, неподкупный, вправе выносить окончательный вердикт. Короче, Светка попала в яблочко! Зять был тут же прощен заочно, а также назначен день, когда мама приедет к ним для подписания мира. И приехала-таки. Сереге привезла бутылку дорогого алкоголя и шикарные кожаные тапки для дома. Тапочки реально хороши, и видно, что цена у них ого-го. Снаружи обшиты драконами, под золото, подошва внутри и снаружи из обалденной кожи. Серега немедленно их надел, прошелся по комнате, остался доволен. В конструкции этих тапочек, правда, было одно малюсенькое неудобство – тапочек сидел на ноге как приклеенный, пока нога была босая. Но, не будешь же ходить без носков при гостях. Только вот носки не давали того ощущения «приклеенности», и тапочки пытались слетать с ног при ускорении, а при резком старте нога проскальзывала и уходила без тапочка. Но это всё мелочи, гости бываю один раз в год, остальное время можно кайфовать в супер тапках на босу ногу.

За праздничным столом был произнесён тост за любовь, взаимопонимание, и проч. И по такому поводу теща встала и предложила в знак примирения и вечной дружбы обняться и поцеловаться с зятем, при этом слегка наклонившись в его сторону. Серега, чтобы не заставлять ждать дорогую тещу, вскочил, отставил стул и резко (более чем) шагнул навстречу «дорогой маме». Нога проскользнула как-то неожиданно, тапочек остался на месте, а Серега, потеряв устойчивость, как торпеда ринулся в тещину сторону. Его лоб звучно приложился в тещину переносицу.

Серега Яцик, большой добрый малый, очень любит свою жену Свету, а Света очень любит Серегу. Но есть у них один пунктик…….

– обойдутся. И полный радужных иллюзий, радуясь, что мы еще куда-то успеем выбраться, я бодро ответил:

- Около семи!

- Это гуд, - мурлыкнула она, что-то прикидывая. – Тогда ты успеешь навесить Лене карниз, а то у них в доме шуметь после 9 вечера нельзя.

- Хм, а что Палыч переломится, если сам просверлит 8 дырок и повесит?

- Ты такой ненаблюдательный - снег около гаража не чищен: не вернулся он с двухдневной конференции в Питере, перед его отъездом они сильно разругались, уже третью неделю его нет.

Находу восторгаясь наблюдательностью Лизы, я решил все же помочь, взял ящик с интрументом, и ровно в семь я уже проклял все на свете треклятые двухдневные конференции в Питере, потому что бетон попался какой-то твердючий. Но сверлил я его упорно и победил. Когда карниз с новыми гардинами аккуратно занял свое место, и в гостиной стала по особому уютно, Лена с Лизой позвали меня на кухню – пить чай с яблоками. Только мы сели, как входная дверь открылась, и Палыч собственной персоной явился нам в дверном проеме. Вскоре мы ушли, а назавтра дорожка у гаража была почищена, а еще через 2 дня Лена сообщила нам, что они с Палычем помирились и едут отдыхать.

В канун же Нового года, выходя из квартиры, я столкнулся с нашей относительно новой соседкой.

- Нельзя ли вас попросить об одолжении? - обратилась она. «Соли сейчас попросит, » -подумал я, вспомнив незамысловатый сюжет некоторых фильмов.

- Сейчас принесу, - произнес я, как бы продолжая ход своих мыслей.

На ее лице отразилось удивление, но она продолжила:

- Вообще-то, я хотела попросить вас привесить сушилку на лоджии.

- А давайте, я одолжу вам дрель, а ваш муж как повесит – вернет. - Это я вспомнил мускулистого паренька, с которым они радостно перетаскивали вещи буквально год тому назад. Мне хорошо запомнился их заезд, потому что грузовой лифт был постоянно занят в течение 4 дней, а после и вовсе сломался, и ушло несколько недель на его починку.

- Кто, “Пушкин”, что ли? - промолвила она. – Наталья Николаевна, - быстро представилась она, тем самым предугадав мой следующий вопрос.

Она сказала, что весь набор, включая крепёжные винты, у нее готов.

- “Пушкин” купил, да повесить ему уже не довелось, - пояснила она.

- На дуэли хлопнули?

- Не, он с каким-то «Дантесом» в Минске теперь живет.

Ладно, мне нетрудно, взял инструменты, натянул шапку и перчатки, так как она сказала, что у нее на лоджии ощутимо прохладно.

6 отверстий в стене не заняли много времени, и вот сушилка висит.

Когда я зашел в комнату, Наталья Николаевна с кем-то бурно говорила по телефону. Я собрал удлинитель для дрели.

- “Пушкин” вернулся, - вдруг растерянно сказала она, опустив телефон.

Пожав плечами и поздравив ее с наступающим НГ, я покинул квартиру.

И вот, третьего дня, глядя на меня своими лучистыми глазами, Лиза спросила:

- Твентин, а ты не мог бы помочь одной моей подруге?

- Лене опять, что ли? - флегматично спросил я, жуя багет с маслом и облепиховым вареньем.

- Да не, Оле. Понимаешь, -сказала Лиза, поставив кофе на сервировочный столик и пристраиваясь рядом со мной на софу, - её, э-э, бойфренд Олег неожиданно исчез пару месяцев назад, а она хотела люстру повесить. У тебя ж есть инструменты.

Обрадовавшись тому, что надо всего-навсего подвесить люстру, а не искать Олега, я согласился. И на следующий день я уже стоял на раскладной лестнице посреди Олиной гостиной с дрелью в руках. Только я закончил сверлить, как в прихожей раздался звонок в дверь. Оля пошла открывать, и через секунду стояла в дверях комнаты с Олегом. Он мельком взглянул на меня и увлек Олю на кухню, откуда стали доноситься разнообразные звуки, а я быстро ввернул крюк, подсоединил провода и, подвесив люстру, проверил свет. Лампы осветили гостиную и, вероятно, новый поворот в Олиной жизни.

А сегодня утром за чаем, глядя на заснеженный парк, краем глаза я заметил “Пушкина” на лоджии Натальи Николаевны. Я начал рассказывать Лизе эту странную историю и тут меня осенило: все дело в дрели, а точнее в особой частоте вибраций во время сверления. Таким образом мне пришла в голову замечательная идея- открыть агенство по возвращению мужей «Новый виток».