Эпиграф. «На недельку до второго я уеду в Комарово»
Есть такой советский фильм, в котором работники предприятия поехали на автобусе в лес по грибы, там они где-то потеряли пенсионерку Пушкарёву… и вернулись без неё. Потом, конечно, раскаялись и поехали
искать...
А мне как-то рассказали историю близкую, но занятнее [хотя и 18+, то есть пикантную]. Произошла она где-то годах в 1960-х — 1970-х так что сейчас за давностью можно бы и разгласить… хм… наверное. Далее — от первого лица.
"В цеху у нас [ну ты знаешь] было не продохнуть. Подышать мы к форточкам выползали, да и то в первую очередь в курилке — там хоть вытяжка нормально справлялась. Я тогда мастером смены был. Начали мы мозговать. И придумали в итоге всей сменой нашего цеха по свободным дням выезжать в лес на автобусе, который нас с работы и на работу возил. В городе то у нас [ну ты знаешь] воняло в том числе и от нашего цеха так, что мы от того запаха бежать были готовы на природу и без автобуса [особенно когда ветер в сторону города дул]. ГСМ"а к тому же нам тогда достаточно выделяли, чтобы всех сотрудников по всем ближайшим посёлкам-деревням собирать и развозить. Цех то у нас — на отшибе. Так что я с руководством согласовал. Шофёру то без разницы — он что так на работе, что этак, а тут ещё и сам от нашего цеха отъехал и цветочки со всеми нюхает. И настала у нас красота. Как только выходной, то мы прямо с весны уже в лесу. То веток вербы полные кастрюли набрали и к майским праздникам распускаться поставили. То уже травка зазеленела и мы кабанчики рвём. А сморчков там было — косой можно было косить! А как с удочками было замечательно ездить: то где остановимся карасиков «надёргать». А то и на плотвичку закинем, ну тут, конечно, нужен перекат, а без болотных сапог — это уже детские забавы. Сапоги то у нас у всех по работе были, но не болотные. Коротковаты для переката... То есть разве что лодки нам и не хватало до полного счастья.
В общем дело уже к осени пошло, а потом у нас история получилась, которая весь наш туризм прекратила. Я перед тем, как из лесу уехать, всех и всегда пересчитывал, как старший и за мероприятие то - ответственный. А тут — нет самого молодого нашего электрика. Женщины-аппаратчицы у нас его дразнили Наш Цветочек. Я решил было, что он с кем из дам «закрутил». Всех их по головам пересчитал и со списком сверил — все до одной на месте и сидят в автобусе. А Цветочек от того на сиденье не материализовался.
А нам уже — уезжать! До города 30 км. Да по сельским в основном дорогам. Пока доедем — как раз на смену и успевали. И главное, если в срок не приедем, то будет это большое ЧП: целая смена в цех не приехала. Тем более — на ночную смену. А завод у нас [ну ты знаешь] чтобы его тех. процесс остановить — нужно минимум трое суток. И без нашего цеха — никак.
Так что и уезжать нельзя и оставаться нельзя. Велел я водителю двигатель заводить и непрерывно бибикать, а сам с коллективом по кустам побежали — вдруг где наш Цветочек разомлел на солнышке да и заснул? Бегали. Бегали. Так и не нашли. Договорились, что после ночи не спать по домам поедем, а вернёмся искать.
Но к утру нашлась наша потеря. Сам пешком до дома добрался и его мать нам отзвонилась: «Что ж вы, сволочи, с сыном сделали, что пришёл в рваной одежде и без обуви? Сейчас отсыпаться лёг… так что не будите... »
Мы как узнали — так от сердца отлегло. А когда Цветочек на следующую смену пришёл, то начали его расспрашивать, что же с ним случилось. А он — ни в какую. Прогул, говорит, ставьте, а не спрашивайте. Премии говорит хотите лишить? Ну так ваше право. Разряд хотите понизить? Так вспомните какой у меня — ниже и не бывает.
В общем бригадир у нас там был — тёртый калач. Он метнулся куда-то за проходную, втихую несколько бутылок водки и закуску приволок [и где только взял! Цех то у нас — на отшибе! ] и вернулся в курилку и Цветочка, и меня и ещё пару мужиков, что не заняты были в тот момент в тех. процессе, пригласил праздновать возвращение блудного сына в коллектив. В общем через полчаса Цветочек раскололся и объяснил, как дело было.
Уже уезжать надо было и тут у него не вовремя живот прихватило. Забежал он в кустики, чтобы от автобуса было не видно, штаны значит спустил и тут сзади на него…
Мы [слушатели] давай подсказывать: «Медведь! Волк! Кабан! Лось! »
А Цветочек и говорит: «Комар! »
Мы: «Ха! Ха! Ха! »
В общем, когда Цветочек ещё на «грудь» чуток водочки принял и обижаться перестал, то он дальше объяснил. Оказывается. У основания этого. . хм. . самого есть нерв. Если комар туда кусает, то дальше получается гордо вздыбленное копьё. Очень гордо вздыбленное. И всю систему — переклинивает полностью: опустить — не возможно; к себе прижать — не возможно; согнуть — не возможно; штаны натянуть и ширинку застегнуть — вообще не возможно!
А сердце при этом бухает, как пневмомолот. Непрерывно и на максимуме. Как будто марафонскую дистанцию бежишь на последних уже метрах и ленточку впереди финишную увидел. Никакой самый импортный и самый натуральный кофе так сердце гнать не может.
Мы вот всю жизнь прожили, а про такое и слыхать не слыхивали. Думали только при радикулите такое бывает, когда согнуться не возможно. А тут: укус комарика и «оно же теперь - кость! »
А Цветочек продолжает: я чувствую — позора не оберёшься. А вы тут начали ещё и автобусом бибикать и по кустам шарить — меня искать. Хотел я подальше в кусты заползти — да куда там: «бивень мамонта» за любую ветку цепляется.
Так и простоял, пока вы, бибикая, не уехали. А где-то через полчасика отпустило. Смог, значит, штаны застегнуть и по вашим следам двинулся в город. Тем более, что над городом, оказывается, по ночам более светлое небо. По нему и ориентировался. Пытался повернуть по короткой дороге, так в сумерках в шиповник попал: и сам изодрался и одежду изорвал. Видно сад там какой колхозный — это они любят изгороди из шиповника насажать. Изгороди такие ночью и не видно то, что это не просто кусты, а с длиннющими сторожевыми шипами. А на ногах у меня кеды. Я же на смену сразу после леса собирался, вот и обулся так, чтобы по цеху только до раздевалки дойти — в прорезиненное. А кеды у меня на первом же участке дороги с щебёночным покрытием порвались в клочья. Не видно же ничего. Их оказалось проще снять, чтобы за всё вокруг лохмотьями не задеваться. Так босиком и почапал, острые камни по-возможности обходя. И хоть бы одна попутная машина до самого города попалась!
И тут из-за двери в курилку раздался голос самой молодой нашей аппаратчицы: «Цветочек! Тебе было очень больно? » Она, оказывается, пошла послушать о чём там за закрытой дверью говорят мужчины и что-то из нашего разговора услышала.
В общем Цветочек сидел аж малинового цвета. И от водки. И от конфуза.
P. S. А месяца через два Наш Цветочек женился на той аппаратчице."
