Семейные истории

сделал все, для моего будущего. Компания, где отец получил работу, занималась электронными системами связи, сняла для нас квартиру около Kornhausbr? cke, одного из 2500 мостов Гамбурга. Наш дом выходил окнами прямо на Таможенный канал и на первом этаже здания был расположен Музей Таможни. Один из экспонатов музея - таможенная будка, с убранством таможенного поста 19 века, стояла прямо на мосту, как это было во времена свободной торговли между разрозненными районами Гамбурга того времени. Будка стояла Так, что любой проходящий, не заходя в сам музей, мог посмотреть на убранство, канцелярию и другие принадлежности работников таможни, которые в один момент истории, должны были следить за тем, чтобы между разными района города, не было незаконного перемещения ценностей и товара. Также там были расположены пара манекенов, одетых по тому времени, которые работники музея часто меняли местами, позициями.

Каждое утро, папа вёл меня в детский сад, потом в школу, он останавливался перед этой будкой, снимал шляпу и говорил с манекенами типа добрый день, как дела, можно ли пройти через мост или утверждал, что мы ничего незаконного не несём. Когда мне было 5 лет, мне было смешно; когда было 10, я пыталась объяснить папе, что это манекены и разговаривать с ними и тем более, просить разрешение пройти через мост не надо; когда мне было 15, я отходила в сторону и старательно делала вид, что этот странный мужчина не со мной.

Сейчас мне 30, живу и работаю в Мюнхене. Недавно приехала к маме в Гамбург проведать и шла с 5-летним сыном мимо этой будки. Сейчас она современная, внутри стоит оргтехника, на стене висит монитор, и все также сидят два манекена, изображающих современных работников таможни.

Сын остановился около окна будки, и с немецкой дотошностью стал спрашивать что это, для чего это, почему внутри манекены. После полученных объяснений, подошёл вплотную и сказал: - добрый день, мы идём с мамой на другой берег канала, ничего запрещённого не несём, можно нам пройти?

Кажется я знаю, в кого переселилась душа моего отца.

шрифтом излагался. А партия уделяла большое внимание моральному облику своих членов, - передового отряда строителей коммунизма.

На практике это выливалось в то, что жены загулявших мужей-коммунистов бывало обращались за содействием в парторганизацию по схеме "Мой муж подлец, верните мне моего мужа! ". И этих коммунистов разбирали на партсобрании, осуждали, и нередко возвращали в лоно семьи. Иначе было лишение партбилета и крест на карьере. Но не всегда все шло по сценарию. Об одном отклоняющемся случае я младшеклассником услышал из не предназначавшегося для моих ушей разговора взрослых.

Довольно крупная для райцентра организация, насчитывающая несколько десятков человек. В том числе там работает семейная пара лет 40, он - коммунист. Жена уличила мужа в измене, пожаловалась в партком. Созвали собрание, зал с коммунистами, президиум, все серьезно. Предоставили слово заявительнице. Та стала гневно, с пафосом осуждать морально разложившегося мужа. Президиум и зал слушают очень внимательно, не перебивая. Муж сидит, как в воду опущенный. Женщина уже все сказала по существу, но видя, как здорово она унизила мужа-подлеца, и как внимательно все ее слушают, зарделась, вошла во вкус, и с еще большим энтузиазмом продолжила гневно изобличать мужа. Собрание затягивается. Президиум и рядовые коммунисты продолжают, не перебивая, внимательно и серьезно слушать жену изобличенного в аморалке товарища по партии, пребывая в некоторой задумчивости. И тут вдруг из зала раздается голос рядового честного коммуниста:

- А что ты так раздухарилась, обличая? Ты же сама со мной спала!

Обличительница лишилась дара речи. В зале установилась напряженная тишина. Обличаемый в аморалке муж-коммунист продолжал сидеть, как в воду опущенный. Через некоторое время один из рядовых коммунистов, сидевший в задних рядах, стараясь не привлекать к себе внимание, покинул зал. Его примеру потихоньку последовали и другие.

Собрание закончилось в тишине, без принятия решения и даже без объявления об его окончании. "Интернационал" не исполняли.

П. С. Ну, за честных коммунистов!

вопросительный взгляд, она пояснила, что у неё муж, 4 сына, 3 невестки, 6 внуков от года до 10 лет, и каждый либо что-то не ест, либо аллергия. И у всех разное! Чтобы не забыть, она записывает и сверяется во время подготовки меню для семейных пиршеств. Чтобы каждый мог отведать минимум 2 блюда без своих неприятных продуктов.

Через несколько месяцев, когда мы уже подали заявление в ЗАГС, я попала на празднование годовщины их со свёкром свадьбы. Стол ломился: несколько видов горячего, салаты, нарезки, закуски. Но больше всего меня поразили маленькие подставки рядом с каждым блюдом, на которые были наклеены этикетки с составом. Даже если этот состав состоял из двух ингредиентов! Оказывается, у свекрови даже специальный принтер есть, который эти этикетки печатает.

Мне сразу вспомнилось, как мои мама и бабушка пытались впихнуть в меня ненавистную белую рыбу — крошили в салаты, рулеты и бутерброды. Мама однажды на Новый год приготовила полностью рыбный стол, и 2015 год я встречала нарезкой из яблок. Никто из них не верил (и до сих пор не верит), что меня подташнивает от неё. И вдруг я встречаю совершенно другое отношение к чужим пищевым пристрастиям — деликатное и уважительное. Чуть не расплакалась прямо при всех. Свекровь не перестаёт повторять, что нужно уважать чужие предпочтения и привычки. Все люди разные.

сытно, да ещё и свободные копейки оставались. И захотелось Афоне роскоши - приглянул он в лавке невиданную в деревне вещь - медный таз с медным же рукомойником. Долго он пересчитывал замотанные в чистую онучу и спрятанные в надёжном месте капиталы, пока не решился и купил. Господи, это было событие! Не прерывалась череда соседей, с утра и до позднего вечера приходивших поглазеть на невиданное чудо, скромно поблёскивавшее в предназначенном для него уголке. Да и сам Афоня преобразился, начал каждодневно расчёсывать бороду после умывания под рукомойником, смазывал деревянным маслицем по воскресеньям стриженную в кружок свою голову. Счастье и благополучие загнездились в доме, и начал Афоня катать валенки ещё с большим старанием, и каждая пара была ещё красивее. Но, как всякая сказка имеет обычно счастливый конец, всякая быль – печальный. Приехал как–то из райцентра председатель чего там не упомню, собрали в самой большой избе честной деревенский народ и сказали: «Пора создавать колхоз, она все окрестные деревни уже в колхозах, а ваша – отстаёт».

- «Дык, мы согласные, колхоз так колхоз» - загудели себе под нос мужики да бабы.

- «Тогда переходим ко второму вопросу. Необходимо утвердить список кулаков вашей деревни и выселить их к чёртовой матери из деревни куда подальше».

- «Да нет у нас таких, кулаков, и куда уж дальше нашей деревни их выселять–то? Дальше нетути»

- «Как так нет кулаков? А Афоня Петухов разве не кулак? Вона, каждое воскресенье у них в штях мясо, кашу от пуза лопают, а глядитка, что у них есть – медный таз да рукомойник. У кого ещё есть такое по деревне? » - зачастила горохом соседка, давно уже затаившая зло на всю деревню вообще и на рыжего Афоню в частности за то, что она, деревня, смеялась покотя над ней: муж её, Петруха, был настолько ленив, что, лёжа на раскалённой лежанке, поленился встать дверь в сени прикрыть, а на дворе стоял звонкий мороз, ну и обжёг себе бок и отморозил обе ступни.

– «Так и есть рыжий Хрен кулаком, раскулачить его, и всё! »

Долго гудело собрание, но председатель чего там не упомню был твёрд – раз есть деревня, значит и кулаки должны быть. И раскулачили моего деда Афоню в двадцать четыре часа, выкинули среди зимы из избы с домочадцами, отобрали всё, и станок для пимокатания, и перину и медный таз. Не выдержало такого позора его сердце, и вскорости он Богу душу отдал. А рукомойник с медным тазом – стоял он в правлении долгие годы, а после войны выкинули его в кучу, где старый хлам долёживал, а на его место повесили в правлении ещё большую ценность – эмалированный рукомойник с эмалированным же тазом. А могила моего деда, рыжего Афони, понемногу – потихоньку сравнялась с землёю и заросла травой. Валенки, скатанные его мастеровитой рукой, с цветочками полевыми и птахами небесными рано или поздно сносились, и осталась от Афонии только память его детей и внуков. Ибо главная ценность на свете для человека – дети его и внуки–правнуки, пока живут они, не распорошится по земле слава его и дела его.

теща, была обижена на зятя. Много лет назад, а точнее 8, на второй день свадьбы Сереги и Светы, зять то ли пролил, то ли опрокинул что-то на тещу, испортив её платье. Извинения приняты не были, объяснения и заверения, что всё произошло по неосторожности, тоже не были услышаны. Теща все восемь лет утверждала, что зять сделал это специально. И все эти восемь лет Светка активно пыталась примирить их. Она покупала книги на тематику: «Непрощение – залог болезней», «Освободи карму вселенским прощением» и т. п. , плакала на мамином плече, привозила ей «от Сережи» подарки к праздникам. Теща, как арматура, была несгибаема в своём упорстве. И всё же Светка победила. Победным словам подучил её сослуживец. Света маме: «Серёжа принял решение методами научных достижений доказать непреднамеренность свадебного происшествия, а именно – ответить на любые вопросы, касающиеся того случая, на полиграфе (детектор лжи)». Мама, большая любительница зарубежных детективов, мгновенно растаяла и даже всплакнула. Она вообще считает, что в государстве, любом, не стоит содержать штат «бездельников» в лице следователей и судей, нужно всего лишь проверять подозреваемых на полиграфе, и только он, полиграф, непредвзятый, неподкупный, вправе выносить окончательный вердикт. Короче, Светка попала в яблочко! Зять был тут же прощен заочно, а также назначен день, когда мама приедет к ним для подписания мира. И приехала-таки. Сереге привезла бутылку дорогого алкоголя и шикарные кожаные тапки для дома. Тапочки реально хороши, и видно, что цена у них ого-го. Снаружи обшиты драконами, под золото, подошва внутри и снаружи из обалденной кожи. Серега немедленно их надел, прошелся по комнате, остался доволен. В конструкции этих тапочек, правда, было одно малюсенькое неудобство – тапочек сидел на ноге как приклеенный, пока нога была босая. Но, не будешь же ходить без носков при гостях. Только вот носки не давали того ощущения «приклеенности», и тапочки пытались слетать с ног при ускорении, а при резком старте нога проскальзывала и уходила без тапочка. Но это всё мелочи, гости бываю один раз в год, остальное время можно кайфовать в супер тапках на босу ногу.

За праздничным столом был произнесён тост за любовь, взаимопонимание, и проч. И по такому поводу теща встала и предложила в знак примирения и вечной дружбы обняться и поцеловаться с зятем, при этом слегка наклонившись в его сторону. Серега, чтобы не заставлять ждать дорогую тещу, вскочил, отставил стул и резко (более чем) шагнул навстречу «дорогой маме». Нога проскользнула как-то неожиданно, тапочек остался на месте, а Серега, потеряв устойчивость, как торпеда ринулся в тещину сторону. Его лоб звучно приложился в тещину переносицу.

Серега Яцик, большой добрый малый, очень любит свою жену Свету, а Света очень любит Серегу. Но есть у них один пунктик…….