Дети — это счастье. Но не по акции.

Сижу с отцом на кухне, пьем чай. Он у меня из тех, кто мало говорит, но если начал — лучше слушать.

Вдруг спрашивает:

— Ты чего всё откладываешь с внуками-то? Вроде и женаты, и работа есть…

Вздыхаю. Говорю:

— Пап, ну ты посуди сам. Садик — почти двадцать в месяц. Кружки, одежда, всё остальное — считай ещё двадцать. А ипотека? А жена если уйдёт в декрет — минус её доход. А потом школа, репетиторы, психолог, зубы, лагерь, универ. Я посчитал — до совершеннолетия это около десяти миллионов. За одного!

Он помолчал, потом говорит:

— А нас было трое. И ничего, росли, ездили на велосипеде, пили компот из банки, мать в больнице работала, отец на заводе. И как-то всё хватало.

Я ему:

— Да, но тогда дети были просто дети. А сейчас — это инвестиционный проект с нулевой доходностью. Слишком дорого, пап.

Он вздохнул и сказал фразу, которую я не могу выкинуть из головы уже вторую неделю:

— Значит, раньше люди были важнее денег. А теперь деньги важнее людей.

Монетизация мировой справедливости

Однажды в маршрутке я заплатил за проезд тысячерублевой купюрой. Безо всякого злого умысла: просто ничего мельче у меня с собой не оказалось.

Водитель взял купюру на удивление безропотно. Минут десять отсчитывал сдачу, а потом по частям передал её мне. Выглядел результат водительской арифметики впечатляюще: толстая-претолстая пачка мятых бумажных червонцев и несколько основательных пригоршней мелочи. Попутчики, перенаправляя весь этот финансовый поток в мою сторону, веселились от души. Водитель, судя по характерному изгибу спины, ничуть не меньше.

Я сделался красен и зол. Но найти достойный ответ, который молниеносно испепелил бы водителя в моральный порошок, я не смог, поэтому молча взял деньги и, не считая, ссыпал в карман сумки. Оценить свое богатство я решился только после того, как вылез из маршрутки. Богатство составило ровно 1025 рублей, что моментально вернуло мне веру в мировую справедливость.

1993 год. Филиал Омской ВШМ МВД РФ. Сидят слушатели на занятии по предмету "Логика". После прочитанной лекции обсуждают материал. Тут один слушатель и приводит курьёзный пример из жизни.

После окончания специальной средней школы МВД младшего нач. состава для исправительно-трудовых учреждений, многих из их выпуска, парней и девушек, направили служить в вновь сформированные колонии, которые находились в забытом Богом углу — посёлке Красноярского края.

Все выпускники молодые-холостые, готовы стойко переносить все передряги. То, что дома-сараи, в которых их поселили, не благоустроены, их сильно не напрягало. Плохо было то, что зимой помыться негде. А зима в тех краях долгая. Бани только в "зонах", не будут же они вместе с зеками мыться.

Руководство колоний сжалилось над персоналом и построило для них в посёлке небольшую баньку.

В бане было только одно помывочное помещение. Не сразу, конечно, но постепенно, без всякого стеснения сотрудникам колоний обоего пола пришлось иногда мыться вместе.

Вот мылись они так с год, пригляделись друг к другу, и на втором году все переженились. Глядя на это, руководство ИТУ почему-то помывочное отделение сразу же разгородило на мужское и женское.

Где же логика?

Преподаватель не мог дать ответ.

Приехали как-то к нам в гости зимой в небольшой приволжский город знакомые французы. Ясное дело, много времени посвятили осмотру местных достопримечательностей, экзотичных для иностранцев.

Например, их совершенно сразил вид с высокого берега на наше водохранилище, ширина которого такова, что не видно противоположного берега. Спрашивали: "Это рЭка