Ивана Петровича у нас боялись все. Появлялся он в ту пору в России, а соответственно, и у нас в офисе, крайне редко по причине получения гражданства другой страны, в которой он должен был проводить около девяти месяцев в год (ну что-то около того). Зато, когда он появлялся, он докапывался до всех и до всего, и наш бедный второй учредитель не знал куда от него спрятаться и тоже сильно огребал, правда, уже в приватной обстановке. В основном, за то, что он нас, сотрудников, сильно разбаловал и субординацию не соблюдает: чай с нами пьет и о жизни разговаривает. А это, с точки зрения Ивана Петровича, действовало на коллектив разлагающе, да и не по статусу это – с простыми работниками общаться.

Риэлторы у нас, время от времени, появлялись новые: кто-то задерживался, а кому-то не "заходило". Пока Иван Петрович в очередной раз находился далеко от Родины привел к нам кто-то мужчину лет шестидесяти: потрепанного жизнью с небольшой плешью немного полноватого и скромного. Риэлторы, они по большей части, люди напористые и очень коммуникабельные, а вот Дмитрий этими качествами совсем не обладал (забегая вперед, и проработал он у нас недолго).

В очередной приезд Ивана Петровича кто-то из близких знакомых попросил его лично пообщаться на предмет покупки квартиры с каким-то высокопоставленным человеком. Иван Петрович, конечно, согласился. Нам он просто сказал, что придет очень важный человек, чтобы мы проверили наличие печенья, чая и купили еще бутылочку коньяка. Ну мы все сделали)

И вот наступил тот день, когда особо важная персона должна была приехать в наш офис. Надо сказать, что Иван Петрович с утра никогда в офис не приезжал – обычно в районе обеда. И надо же было такому случится, что именно, в тот момент, когда Дмитрий зашел к нам в приемную с каким-то вопросом, буквально через несколько минут приехал и Иван Петрович, который Дмитрия до этого не видел. Скептически оглядев его, но решив, что у богатых свои причуды, наш учредитель сделал милейшее лицо, и с укоризной посмотрев на нас, сказал:

— Девочки, ну что же вы в мой кабинет не проводили нашего дорогого гостя?

"Дорогой гость", наслышанный о крутом нраве Ивана Петровича, сконфузился и попытался уйти из комнаты, бормоча, что он вообще не в претензии, но Иван Петрович был неумолим:

— Пройдемте, пожалуйста! Сейчас все мне расскажете! Девочки, сделайте нам кофейку и бутылочку принесите.

Сказать, что Дмитрий ошалел от такого приема, это не сказать ничего. Он послушно прошел в кабинет Ивана Петровича, решив, что тот лично разговаривает с новыми сотрудниками, и надо создать максимально хорошее впечатление. Разлив по рюмкам коньячку, и предложив сначала немного выпить за знакомство, Иван Петрович ввел Дмитрия в полнейший ступор, поэтому тот покорно взял рюмку и выпил.

Иван Петрович был максимально вовлечен в собеседника…

— Как Ваши дела? Как семья?

— Спасибо, все в порядке..

— Какая квартира Вам нужна, расскажите максимально подробно во всех деталях, а мы постараемся Вам помочь.

Дмитрий, удивившись в который раз, стал рассказывать о том, что семья живет в стесненных условиях, что конечно, ему бы хотелось трешку вместо двушки. Иван Петрович кивал и участливо интересовался районом, этажом и площадью кухни будущей квартиры. Дмитрий был удивлен, что сотрудники считали Ивана Петровича человеком жестким и не церемонившимся с персоналом. Да он же, как отец родной! Коньяк расслабил Дмитрия, тот стал держаться увереннее и на вопросы отвечал все более охотно. Беседа лилась рекой… И коньяк тоже…Собеседники были абсолютно довольны друг другом) Иван Петрович уже было собирался пригласить Дмитрия к себе домой и познакомить с семьей, рассказывал о стране, в которой он собирался получить гражданство… Дмитрий млел и от коньяка, и от невероятной обходительности своего нового друга)

А в это время к нам приехал очень важный человек, который, как и большинство важных людей, опоздал буквально на час) Я позвонила Ивану Петровичу и сказала, что очень важная персона приехала.

— А это тогда кто? , — от неожиданности не справившись с собой, ошарашенно спросил Иван Петрович.

— А это наш новый сотрудник Дмитрий! – радостно ответила я, уже понимая, что произошло, и предоставив Ивану Петровичу возможность самому выкручиваться из ситуации.

Иван Петрович, быстро скомкав разговор, сказав что у него важная встреча и они продолжат позже, быстро выпроводил Дмитрия, и злобно зыркнув на нас, провел теперь уже точно дорогого гостя в кабинет) А я побежала за второй бутылкой) Потом он пытался наехать на нас, что мы его не предупредили, но мы напомнили, что он сам пригласил Дмитрия в кабинет, а влезать со своим мнением в планы руководителя мы не уполномочены.

Когда Дмитрий рассказал нам, что происходило в кабинете и как он уже почти поверил, что Иван Петрович поможет ему с покупкой квартиры, мы все смеялись до слез, а Дмитрий особенно (хотя его слезы все же отдавали печалью)

Иван Петрович сторонился Дмитрия до следующего отъезда, да и сам Дмитрий предпочитал не появляться у нас в приемной, пока тот был в офисе) А потом и вовсе перестал приходить. Возможно, сильно расстроился, что так хорошо начавшаяся дружба прекратилась неожиданно и быстро.

Всем добра)

Самолет Snowbird 1 переоборудовали для медицинской эвакуации менее чем за сутки. Первую попытку пришлось отложить из-за погоды. Когда появилось короткое окно, A319 вылетел из Хобарта в 2:44 ночи и через пять с половиной часов сел на аэродроме Phoenix рядом с McMurdo.

В это время года солнце там не поднимается над горизонтом. Посадка проходила в полной темноте, на ледяной полосе, при температуре до -43 °C. Командир экипажа потом сказал, что условия находились на границе возможностей даже такого специально подготовленного самолета.

Snowbird 1, конечно, не обычный пассажирский Airbus, который сняли с утреннего рейса. Skytraders почти 25 лет занимается полетами в Антарктиду, а ее A319 специально приспособлены для дальних полярных операций. Но регулярные рейсы туда выполняются летом. Посадить большой реактивный самолет в середине антарктической зимы — гораздо более сложная задача.

Пациента быстро погрузили на борт, после чего самолет ушел из Антарктиды до нового ухудшения погоды и продолжил полет в Christchurch. Американца доставили в больницу в серьезном состоянии. Диагноз не раскрывается.

В операции участвовали сразу три национальные антарктические программы: США запросили эвакуацию и организовали работу на станции, Австралия предоставила самолет и экипаж, Новая Зеландия обеспечила прием пациента.

Некоторые СМИ назвали этот рейс первым в истории. Это не совсем так. Тот же Skytraders A319 уже эвакуировал пациента из McMurdo зимой 2012 года. Но тогда экипаж использовал короткое окно естественного света, а погода была почти идеальной. Нынешняя посадка в конце июля, в полной темноте и при -43 °C, по данным самой компании, стала первым подобным рейсом гражданского лайнера в таких условиях.

Вы бы согласились провести зиму в Антарктиде, зная, что ближайшая полноценная больница находится в пяти с половиной часах полета, а самолет еще должна пустить погода?

AviationCircle

Стали мы сушняк у деревьев ломать для костра, а Вовика вдруг замкнуло на эко-активизме:

— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!

Видимо, кто-то из старших решил вырастить из ребёнка юного друида.

— Не ломайте, они живые! — надрывается мелкий.

Ну я и решил немного подколоть его:

— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!

Вовик обрадовался — нашёл соратника! И в эту же секунду видит, как я с аппетитом ломаю сухую ветку. На лице пацана застыл глубокий когнитивный диссонанс.

— Ты чай-то будешь, Вовик? — как ни в чём не бывало спрашиваю я.

— Буду… — растерянно ответил он.

— Ну вот видишь, логики в этом нет.

Вовик замолчал. И правда: друидство ничто — жажда все.

Поели, попили, пошли дальше штурмовать горные тропы. По дороге Вовик оказал мне какую-то крошечную услугу — то ли правильный поворот подсказал, то ли ещё что, за давностью лет уже и не вспомню.

— Спасибо, Вовик! — говорю.

— Спустимся, я тебе сто рублей дам.

— Двести! — тут же сориентировался юный коммерс.

— Да не вопрос. А давай сразу триста?

— Давайте!

— Пятьсот! Слушай, а давай я лучше почку продам, а тебе потом куплю мотоцикл, планшет, Samsung A12 и сверху ещё пятьсот рублей добавлю?

Вовик, довольный как слон, хоть пня ему выписывай:

— Давайте!

Вот счастье привалило человеку.

Дядя Вовика, видимо интересный чел, научил его одной фразе:

— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!

И Вовик с этой фразой весь поход носился и даже до меня докопался:

— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!

— Чё?! Ты что-то попутал братишка. Ты знаешь чего ты сейчас лишился? Мотоцикла, планшета, Samsung A12 и 500 рублей?

Тот понял что перебрал:

— Ну ладно, ладно.

— Не-не-не, поезд уехал, на Колыме поезд.

Потом помирились правда.

В следующем походе Вовик первым делом напомнил мне, что я вообще-то ему кучу бабла должен.

— Конечно-конечно, я всё помню, Вовик, — серьезно кивал я.

Вовик парень нежный, капризный и обидчивый. Проиграл в карты — губа лопатой, развернулся, ушёл. Гена, добрая душа, заступается:

— Вы зачем его обижаете?

Старший брат Вовика, Кузя, сдержанно ухмыляется:

— А чё он?

Вовик стоит неподалёку с видом глубоко оскорблённого мецената.

— Вовик, не делай такое лицо, — предупреждаю я.

Тот состряпал ещё более капризную мину.

— Так, минус 50 рублей с твоего счёта.

Лицо становится ещё более недовольным.

— Четыреста пятьдесят!

Снова капризная мина.

— Четыреста!

— Триста пятьдесят!

Гена рядом хохочет:

— О, счётчик в обратную сторону пошёл!

— Триста… Двести… Сто... Ноль! Всё, мы в расчёте, я тебе больше ничего не должен.

На следующий поход Вовик снова сделал мне одолжение на копейку и тут же потребовал с барского плеча тысячу рублей. А мне что, виртуальных миллионов жалко? Дал ему для порядка немного настоящей мелочи в руки.

А потом Вовику приглянулась моя трекинговая палка. Помятая слегка, но вполне рабочая.

– Вовик, хочешь, я тебе её продам? Очень дёшево?

— А давайте!

Носился он с ней, гордый, полдня, пока не решил посоветоваться со старшим братом. Кузя посмотрел на этот раритет и емко отрезал:

— Да на... она тебе нужна?

Вовик, вздохнув, принес палку обратно. Мне и смешно, и жалко его: денег-то у него живых не было, а виртуальную имущественную сделку расторг. Мог ведь дорогую вещь себе оставить, а в итоге сам себя перехитрил.

После этого Вовик пропал из поля зрения на несколько лет. И вот случайно встречаю его снова в горах. Обрадовался искренне:

— О, Вовик! Слушай, я же тебе, кажется, денег должен? Идём, рассчитаемся!

Он подходит. Вытянулся, лицо тоже другое, подростковое.

— Сколько я тебе должен-то, напомни? А то я уже забыл.

— Пятьсот рублей, мотоцикл, планшет и телефон… — начинает он по старой памяти, а потом посмотрел на меня, улыбнулся и тихо добавил: — Но этого всего у вас нет.

Повзрослел. И так мне стало жаль того маленького наивного друида с Мятной поляны.

— Ок, — говорю.

— Тогда мы с тобой в расчёте? Ну, пока.

Горы остаются прежними, мята растёт на тех же полянах, и только дети, которые когда-то защищали сухие ветки, возвращаются взрослыми, умеющими считать не абстрактные мечты, а реальные возможности. И, пожалуй, главная потеря взросления — это не некупленный мотоцикл, а способность верить, что миллион рублей и новенький телефон можно заработать, просто указав взрослому правильную тропинку в горах.

ГОСТ