ПОСЛЕДНИЙ РОМАНТИК

За три часа неподвижного сидения на скамейке, у меня затекли руки и ноги. И почему я не догадался подложить под себя мягкую подушечку?

Чуть шевельнешься и тут же дедушкин крик, сквозь закрытую дверь дачного домика:

— Нэ рухайся! Сядь, як сыдив!

А самое пикантное, то, что одет я был при этом в бабушкину юбку и кофту. На голове бабушкина панама, в руках резная палка и большой букет цветов…

И весь этот балаган организовал мой дедушка Вася – абсолютный технарь и прагматик, лишенный всяческой романтики и ненужных глупостей.

Только став взрослым, я понял, каким романтичным был мой дед.

До него мне так же далеко, как граблям до органа Берлинского собора.

Вообще он был довольно странным человеком – имел два высших образования (математик и авиастроитель) жил в разных городах, заведовал кафедрой в универе, но при этом до самой смерти, ни разу (!) не бывал за пределами Украины. Даже моря не видел…

Телевизор почти не смотрел, возился с клубникой на даче, а на сон грядущий, как беллетристику, читал толстенные книги по алгебре, слушая при этом старые пластинки Марио Ланца и Карузо на 78-й скорости…

Больше всего на свете, дедушка любил бабушку Шуру и без всякого повода, делал ей милые сюрпризы.

Вот палочку дубовую вырезал с узорами и надписью "Шура", подставку для чтения книг смастерил, стихи писал на самодельных открытках (правда без претензии на рифму, зато регулярно). Да мало ли…

Когда бабушка шла на дачу, ее можно было видеть издалека, пока она минут сорок медленно спускалась с горы.

Дед на крыльце подвесил большую бронзовую ступку и бил в нее, чтобы бабушка, там, на горе знала, что Вася, ее уже увидел и ждет.

А на пути следования, дед на столбах и заборах приделал откидные сидения, чтобы бабушка могла отдохнуть по дороге.

Иногда он слишком увлекался и как Робинзон Крузо строил такие необъятные "лодки", которые невозможно дотащить из глубины острова к океану…

Как-то бабушка помечтала о том, что хорошо бы на огромном тазу для варки варенья, иметь такую же огромную крышку.

И дед тут же взялся за дело.

На свалке нашел стальной лист и каждый день ходил к нему с хиленькой ножовкой, но недели за две, все же выпилил круг нужного диаметра. Отполировал до зеркального блеска, просверлил дырки, намертво приклепал дверную деревянную ручку и торжественно презентовал бабушке Шуре. Бабушка была очень рада, но не смогла принять такого дорогого подарка. Не из кокетства, а просто не смогла оторвать крышку от пола. Этот спартанский щит весил чуть меньше канализационного люка.

Грустный Дедушка предложил смастерить на потолке нехитрую систему блоков для подъема крышки с пола на таз с вареньем, но бабушка почему-то мягко отклонила эту идею…

Но вот приближался ее день рождения и дед как всегда, решил прыгнуть выше головы, создав что-нибудь эдакое.

Запала ему в голову идея – красками написать большую картину метр на полтора и это при том, что художник из него такой же, как из Кисы Воробьянинова.

Дедушка умел рисовать только графики функций, а я только индейцев стреляющих из пулемета…

Но не будем забывать, что у деда два высших и его никогда не пугали сложные пути к поставленным целям.

Напряженная работа над картиной продолжалась целую неделю, по три часа в день, дольше было нельзя, ведь мы зависели от правильного освещения еще больше, чем все великие художники возрождения вместе взятые…

В последний день, перед домом установили четыре табурета, а на них взгромоздили садовую скамейку на которой я и сидел в бабушкиной одежде, свесив ножки.

Сейчас бы соседи вызвали милицию и обвинили моего деда в педофилии, Еще бы – сам закрылся в домике, переодел десятилетнего внука в женскую одежду, усадил на высоченную скамейку и покрикивает на него из-за двери…

Ну точно – извращенец.

Каждый день после изнурительного писания картины, дедушка выходил весь потный, но счастливый. Как вампир щурился на солнечный свет и говорил:

— А ну ходы подывыся. Ну шо, гарно выходыть?

Я с нетерпением врывался в домик где на стене вверх ногами висело огромное полотно и старался сделать стойку на голове, чтобы оценить — что же прибавилось за сегодняшний день.

Картина у нас получилась настолько шикарная, что даже Репин, наверняка замедлил бы шаг проходя мимо нее. Ну хоть чуть-чуть…

А уж бабушка была просто счастлива.

Жаль, что этой картины давно нет, но за многие годы я запомнил ее до последней травинки. Композиция, правда, никакая: забор, кусок огорода и пара сараев торчащих из зелени, а на переднем плане уставшая "бабушка" с палочкой и цветами закрывающими лицо…

Зато как прописан каждый листочек, каждый пиксель. И неудивительно, ведь это была все же скорее не картина, а фотография сделанная при помощи нашего дачного домика, на неделю превращенного в идеально затемненную камеру обскура.

Завешивались окна, законопачивались все щели и сквозь проделанную в двери дырочку, свет уже готовой перевернутой картиной, ложился на холст. Оставалось только обрисовать и раскрасить…

... В 86-м неожиданно умерла бабушка Шура и дедушке Васе, больше некому стало бить в самодельный колокол.

Через месяц он тихо отправился за ней…

Степан Степаныч обычный породистый серый кот. Но интеллект у него!

Так вот, ест эта шапка-ушанка ходячая только ВИСКАС и рыбу. Когда приносишь рыбу домой, он встречает у дверей, трется об ноги, урчит и всячески выказывает свое уважение, лишь бы рыбу быстрее дали. А рыбу ес-но перед тем как скормить коту стараемся помыть мало ли что. Во время процесса мытья кот сидит рядом и взгляда не отводит.

И вот однажды кот согрешил: стоило отвлечься, спер немытую рыбу и попытался слопать, но я вовремя спохватился, отобрал рыбу и треснул кота тряпкой.

Кот ес-но обиделся и сныкался под кровать. До утра я его не слышал, а вот утром

Захожу на кухню и падаю: у кота рядом стоят две миски (в одной все время насыпан ВИСКАС, а в другой вода) и кот лапой вылавливает из миски

ВИСКАС, бросает его в воду, И ТОЛЬКО ПОТОМ тащит в рот!

Тряпку я сразу выбросил, а к коту стал относиться с уважением.

Было это в конце 80-х, весной. Поехали мы с женой из Клайпеды в Калининград.

На въезде в Калининград на Московском проспекте был стационарный пост ГАИ. Гаишник проверяет какого-то автолюбителя, а тем временем мне прямо под колеса пешеход лезет. Я посигналил, гаишник повернулся и я ему показал, что пешехода надо поиметь.

Через часа три еду обратно. Гаишник меня оставливает и говорит, что я нарушил правила дважды: не пропустил пешехода и подавал звуковой сигнал в городе. Я ему отвечаю, что с чего это вдруг я должен был пропустить пешехода? Здесь нет знака пешеходного перехода. А он мне говорит, что здесь переход обозначен зеброй. Я ему говорю, что я не вижу здесь никакой зебры, а он мне отвечает, ЧТО ЗЕБРА БЫЛА, НО ЗА ЗИМУ СТЕРЛАСЬ! Только после звонка дежурному по городу мне удалось получить свои документы и уехать.

Я замужем за мужчиной, который старше меня на 27 лет. Вышла замуж за него от безысходности: парень, которого я любила, бросил меня, 19-летнюю беременную на четвёртом месяце. Я жила в общаге, возвращаться в ПГТ к родителям без образования, беременной и с перспективой работы на грязном заводе я не хотела. А за мной ухаживал тогда этот мужчина. Он был спонсором вуза, где я училась. Я была красивой и очень неглупой, очень ему понравилась: он дарил цветы, книги, приглашал в музеи, гулял со мной по городу. Я принимала его ухаживания скорей из самолюбия. А оказавшись в такой ситуации, честно пошла к нему и предложила жениться на мне.

Он принял меня, записал ребёнка на себя. Я взяла академ на год, потом доучилась, но не без его помощи. Нашла работу, родила второго ребёнка. Мужа никогда не любила, испытывала благодарность, не более. Я ни разу ему не изменяла, хотя желание было, да и возможности тоже. Он меня обеспечивал всем, любил и уважал. И не знаю, как это произошло, но когда мне было 34 года, я поняла, что люблю его! Я будто увидела, что он лучший, что он мой ангел по жизни. К сожалению, в сознательной моей любви мы прожили всего два года. Инфаркт унёс моего мужа. Я рада, что успела сказать ему, как люблю его, как благодарна, что он разглядел в легкомысленной мне свою любовь.

Сижу дома, никого не трогаю, вдруг звонок от папы.

— Юля, отвечай быстро! Сколько гирлянд мы тебе отдали в прошлом году?

— Две, — ответила я.

— А что случилось?

— Ничего! — радости в голосе папы прибавилось, и он крикнул в комнату, забыв, что я еще на связи, — Таня! Готовь лоб, я был прав!

Мама, прости.