В славные времена, когда Повар имел минимум морщин на лице и ни одного имплантата во рту, жил-да-был парень Игорь Архипов по прозвищу Архиповна. Был Архиповна почти двухметровым голубоглазым блондином (хотя и со зрением -4), но любви у женской части испанской кафедры почему-то не снискал. А потому в середине четвертого семестра отправился в академический отпуск. Сребролюбивый директор общежития был чужд благотворительности, а папа Архиповны — слишком зол на сына, чтобы разбираться в его правах.

— Выкинули из общаги, иди, снимай квартиру! — рявкнул в трубку папа и перевел Архиповне на карточку деньги на съем жилья и залог.

Покрутив зеленый пластик в руках, Игорь засел за объявления. Он благоразумно решил, что папина щедрость непостоянна, как уральская погода, и решил сэкономить на квартире, а часть денег оставлять на пропитание. Поэтому уехал Архиповна в уютную двушку за МКАД, в место под названием Панки. А чтобы было не так грустно заниматься дауншифтингом, вторую комнату сдал однокурснику Толику (Толика невзлюбила английская кафедра). И даже предоставил тому право выбора. Что Толик и сделал, вселившись в комнату поменьше, но с относительно новой софой. У Архиповны стояли бабкин комод, такой же шкаф и видавший виды диван. Игорь отнесся к этому философски: все равно некого водить в такую даль.

Примерно через неделю после заселения Толика и Архиповны на пороге их жилища возник внук хозяйки квартиры вместе с бригадой веселых грузчиков. Они быстро и задорно выкинули всю бабкину мебель, а вместо нее полностью упаковали квартиру Икеей, а в комнате Архиповны поселилась огромная, сделанная по заказу внука кровать 2, 5 на 2 метра, с шикарными кованными решетками и ортопедическим матрасом. Не надо думать, что внук радел о комфорте квартирантов. Он развелся с женой, ему некуда было девать мебель.

Преобразившаяся квартира требовала восхищенных гостей. Причем, гостей-женщин. И они приехали тем же вечером. Нельзя сказать, что Оля и Юля были шалавами, охочими до увеселительных мероприятий. Напротив, они были обычным первокурсницами, которые прилежно учатся и развлекают себя театром и выставками. Они не были страшными, толстыми или с какими-то внешними дефектами. Наоборот, это были красивые фигуристые девчонки, только очень правильные. Выбирая, с кем провести ночь без обязательств, вряд ли кто-то подумал бы об их кандидатурах. Архиповна написал Юле просто так, на 40-й минуте асько-смсочных переговоров, порядком устав от этих: "Панки? А где это? Ой, давай лучше ты в Москву".

— Мы всего на пару часов, — сказала Оля, снимая плащ.

— Но, в конце концов, завтра воскресенье. Мы подумаем, — тихо ответила Юля, которая рассматривала кровать. В ее глазах, как показалось Архиповне, мелькнул огонек.

— Уедем на последней электричке, если что, — сказала Оля. На том и порешили.

В соответствии с заветами начальника военной кафедры, подполковника Калинникова, в краткосрочных войсковых операциях необходимо было действовать блицкригом. Подавить РЭБ волю противника к организованному сопротивлению, затем мощным танковым кулаком взломать его оборону и ввести в прорыв ударные части для закрепления результата.

С каждой новой порцией вермута требование Юли остаться звучало все настойчивее, а сопротивление Оли слабело, и, в конце концов, под общий вздох облегчения стороны договорились: никто никуда не уезжает. И вот тут наступление Архиповны и Толика забуксовало. Противник радостно пил мартини, переоделся в захваченные с собой пижамы, играл в Твистер в самых немыслимых позах и даже в бутылочку, но за последнюю линию обороны держался чуть ли не зубами. В конце концов Архиповна решил, что все это напрасно и, пожелав всем спокойной ночи, отбыл в одиночестве на свою двухметровую кровать.

Через пять минут в комнату вошла Юля и легла рядом. Через десять минут, когда Юля, подобно древнему мудрецу, пыталась составить мнение о слоне, трогая его хобот, вошла и легла с краю Оля. Игорь и Юля подождали немного для приличия и, решив, что Оля уснула, оценили удобство кованной решетки и ортопедического матраса.

Юлиной ошибкой было уйти на кухню за водой, когда все закончилось. Спать Оля не планировала.

С этого момента Архиповне поперло. Сарафанное радио сделало свое дело, и женщины приезжали лично убедиться, так ли хороши кровать в Панках, и ее владелец. Он даже не готовился к зачету по испанскому: за него просили столько людей, что уже в конце лета кафедра сдалась, и Игорь продолжил обучение.

А вот Толик в ту ночь спал один. И вообще, когда Панки превратились в место силы, он очень часто спал один. Английский он кое-как все же сдал, но учился уже на курс младше. Потом запил и в конце четвертого курса, за год до диплома, был окончательно отчислен.

Казалось бы, такая мелочь, как выбор комнаты для проживания, а так круто может поменять судьбу человека.

Утро субботы. Чудом выживший, после праздника "вечер пятницы" зять заходит в пустую кухню, включает телек на спортивный канал, открывает банку пива и присаживается за стол, предвкушая чудесный выходной день. Он, реально, близок к эстетическому орг@зму от тихого солнечного утра и, оттого, что еще две вязанки холодненького пивка готовы бороться с его похмельем. Но тут на кухню входит теща, третий день гостит зараза, и с порога начинает бубнить:

— Опять… С утра… Только бухать…

При этом, она начинает демонстративно греметь кастрюлями и, со всей дури, хлопать дверцами кухонной мебели. Зять – ноль эмоций, продолжает спокойно потягивать пиво. Но тут входит собака — здоровенный кобель, разбуженный этим грохотом. Видя, что жрачку еще не раздают, он попытался влезть передними лапами на колени к хозяину. Но хозяин грубо спихнул его с коленей с криком:

— Так! Ты, тоже пошел на х. . й!

Отъезд "мамы" на историческую родину прошел молча.

Вы наверняка помните, что февраль 1917 года выдался жарким. В результате революции Николай Второй отрекся от престола, а страну возглавило Временное правительство.

И вот представьте, что в 1960-е советский журналист Генрих Боровик находит в Америке ещё живого, хоть и очень пожилого Керенского, и берет у него интервью.

После интервью журналист сказал Керенскому:

— Знаете, Александр Фёдорович, в Москве есть такой театр на Таганке.

— Слышал...

— И вот в нём недавно поставили спектакль по Джону Риду "Десять дней, которые потрясли мир".

— Так-так?

— Так вот, в нём есть ваш персонаж.

Александр Фёдорович заинтересовался:

— А кто же играет... меня?

— Вас играет молодой артист Владимир Высоцкий.

Керенский, с радостным удивлением:

— Ну надо же! Меня играет сам Высоцкий!

А Генрих Боровик, бравший то интервью, до сих пор жив. Фантастика.

Таймырский огурец

Длинные огурцы тоже покупаю не особо, но я их уважаю. Это у меня с детства, часть которого прошла на юге полуострова Таймыр, в городе Норильске. Проживало там аж четверть миллиона жителей, и проживало весьма сплоченно. Вроде город большой, но в обычных больших городах всё время кто-то уезжает, кто-то приезжает, дороги

Пересказываю эту историю со слов моих коллег, работающих на представительстве нашей фирмы в Москве (фирма немецкая, ну очень известная). Ну, организовала эта наша фирма большую презентацию для клиентов, со стендами, где оборудование показывали, в том числе так называемую систему UPS. Что это объясню просто: блок UPS — это как-бы автономный источник энергии на случай, если вдруг прервется подача электричества. Чтобы компьютер не полетел и данные не пропали.

Ну, один из клиентов показывает пальцем на аппарат и спрашивает:

— А что это такое?

И тут наш немецкий коллега, решивший блеснуть знаниями русского, авторитетно так отвечает:

— Это есть блок аварийного энергоснабжения для того, чтобы компьтер успел вовремя кончить свои файлы на винчестер!

А клиент с юмором оказался и спрашивает дальше:

— Ну, и долго он кончает?

Все уже еле сдерживают улыбки, а немец наивно так отвечает:

— Ну, по-разному кончает, хотя обычно через 5 минут. Но запаса есть минут на 30!

Клиент: — Ага...

Тут уже заржали, конечно, все.

Ничего не скажешь, доходчиво объяснил...