Дело было в девяностом, когда сахар, колбасу и водку в Питере продавали по карточкам, а героями дня были ушлые парни с оптовых баз. Я был зеленым аспирантом на кафедре лазерных технологий одного из питерских институтов. Перед нами стоял выбор – либо уходить торговать в ларьке, либо находить нестандартные пути для выживания. Наниматься в ларек не хотелось...

Один нестандартный вариант нашелся сам — Сергей Иванович, владелец кооператива в Пушкине. Суровый мужчина слегка за пятьдесят с наколками на пальцах подъехал к институту на огромном подержанном Мерседесе. В сопровождении трех молчаливых парней он прошел через вахту и поднялся в лазерную лабораторию. Кооператив делал двери. С инкрустацией. Надо было вырезать лазером тонкие элементы наборных узоров.

Резать шпон мы умели. Посмотрев на пробные детальки, Сергей Иванович сказал, что систему он берет, но главное, чтобы машина была сделана дешево, по возможности из подручных материалов. Что означала последняя фраза мы поняли только на месте будущей инсталляции:

— Вот комната для лазера. Пилорама, столярка — внизу. Вот завцеха

Николай. Говорите, что вам надо – он будет делать.

Это была не шутка, а возможность заработать по сто баксов на брата, что по тем временам были немалые деньги. Нам сколотили длинный и узкий стол из сосны. Точные оптические блоки заменяли дюймовые дубовые доски.

Зеркала крепились шурупами по месту. Кандидаты наук прикидывали смещение оптической оси как функцию влажности и температуры досок. Затвором служил силикатный кирпич, который стоял на вертикальном чурбачке. Лазер выплавлял в кирпиче неглубокие ямки, которые светились с неярким красноватым отливом. Этим чудом управлял "Правец 8М" с 64 килобайтами памяти. Перед сдачей системы лазер со сканером закрыли длинным фанерным кожухом с косыми стенками, и наша установка получила неофициальное название "ОптиГроб-1". Система работала!

Финалом истории стал звонок на кафедру где-то через месяц. Завцеха сказал, что с системой есть проблемы.

— Что, не режет? – спросили мы.

— Режет, еще как. — ответил Николай.

— Короче, у шефа потенция пропала.

Как запустили ваш агрегат, так он ни с кем... это... не может. Говорит, луч в сторону его кабинета светит. В общем, недоволен шеф. Конкретно.

Д-а-а, нашли виноватых. Но проблему надо было решать. Через пару дней, вооружившись для убедительности осциллографом и измерителем мощности, мы приехали и... аккуратно повернули лазер в другую сторону. Рекламаций не было: -)

Девяностые... Невероятное время. Трудно было жить, но есть что вспомнить.

Есть у меня две кошки, Алиса и Соня.

Соня подхватила какую-то инфекцию на глаз, и доктор прописал капать ей в глаз капли. Соне эта процедура крайне не нравится, и она всячески старается от неё куда-нибудь зашхериться.

Сегодня хожу, ищу Соню, никак не могу найти, а капать надо. Устал, сел на кухне чаю попить. По кухне вальяжно прогуливается Алиса, никакой угрозы над собой не чувствуя. И тут я ей выдаю: Алиса, если ты мне не найдёшь Соню, то капли в глаза капать буду тебе. Та аж на [п]опу уселась. Задумалась. Почесалась. Потом исчезла.

Через две минуты смотрю – Алиса пинками выгоняет Соню ко мне на кухню. У Сони глаза совершенно ошалелые. А Алиса прыгает ко мне на скамейку и начинает ластиться.

Я её погладил, похвалил, сказал, вот, мол, молодец. А она спрыгнула и не давала Соне опять заныкаться всё то время, пока я чай допивал.

Фантастика.

Всю свою сознательную жизнь я прожила в посёлке, где была колония строгого режима. Родители были военными и там работали. Когда мне исполнилось 21, то тоже устроилась работать в колонию — другого выбора не было. И очень я понравилась одному молодому осуждённому. Да и мне он тоже нравился. Он очень мило за мной ухаживал. Каждый день ждала