пишет под диктовку, а мы слышим, что именно ему диктуют. И, знаешь, иногда хочется подойти и сказать: "Вам там чушь говорят, это неправильный ответ"...

— То есть по этой информации вы можете понять, что за билет, а следом — что это за студент?

— Именно. И мы всех предупреждаем, но всё равно идут с этими наушниками...

— Они же сейчас мелкие совсем? Я когда на прямых эфирах работал, у нас такие вкладыши были, телесного цвета. Если длинные волосы, то вообще не видно.

— Это прошлый век. Сейчас они крошечные, их никак не увидишь. Зато потом они внутрь уха проваливаются, и наши оболтусы стоят в очереди в поликлинику, чтобы им наушник этот достали.

— А вторгнуться в канал можно? И что-нибудь туда сказать?

— К сожалению, только услышать. Но если бы ты знал, сколько их каждый раз...

В наше время пытались как-то с гарнитурой сдавать, но тогда техника ещё была грубее. Провода торчали, а затем появился блютус такого размера, что нигде и не спрячешь. Поэтому старые добрые шпаргалки выручали.

(Хотя я как-то умудрялся печатать под партой на кнопочном телефоне смски вслепую. ..)

Так что профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём, при нём!

отдыхать к морю или еще куда-нибудь. На уик-энд мы ходим развлекаться: в театр, на концерт, часто обедаем в кафе. Мы хорошо питаемся. Не экономим на лекарствах. Ты одет и обут в новые хорошие вещи. Об айфоне, планшете, макбуке я и не говорю. Так что, сыночек, не надо никому завидовать. Мы и так богатые.

— Эх, мама! — поморщился сынок.

— Ну ты же понимаешь...

— Не понимаю, — развела руками мама.

— Мы не богатые, — сказал он.

— Мы просто прилично обеспечены. А я спрашиваю, когда мы станем богатыми. Понимаешь, по-настоящему богатыми. Бо-га-ты-ми! Когда? И вообще, станем ли когда-нибудь? Или всю жизнь вот так проживем? Едва-едва?

***

Мама написала, что не знает, что и сказать. Не в смысле, что "никогда не станем по-настоящему (то есть по-миллионерски) богатыми", а в смысле вот как теперь общаться с парнем, который всё заработанное родителями благополучие называет "так, едва-едва", и мечтает о каком-то "настоящем богачестве".

***

А я вот знаю, что ответить.

Надо открыть комп, посадить парня рядом, и показать ему несколько картинок. Особняки Горького. В Москве, под Москвой и на юге у моря. И сказать:

— Был такой человек, Алексей Максимович Пешков. Он был очень богатый. Видишь, какие у него дома были? Нет, ты представляешь? Никакой олигарх себе такого не купит. А еще у него была дача за границей, много машин и слуг. Но как он всего этого добился, знаешь? Ему помог его дедушка. Когда маленькому Алексею исполнилось одиннадцать лет, дедушка просто взял и выставил его вон из дома. Вот так, без лишних разговоров. "Иди, внучок, работай! "И маленький Алеша пошел сначала в булочную, помогать печь булки, потом работал еще на разных мелких работах, потом подрос, устроился в газету, сам научился писать разные репортажи и фельетоны, и уже годам к двадцати пяти стал известным и богатым человеком, а потом основал издательство, и стал уже просто-таки настоящим богачом. Потом сумел втереться в доверие к будущему правителю России, даже давал ему деньги, когда тому надо было, а уж потом, через него, получил дворец у моря и особняк в центре Москвы. Вот так. И всё это из-за того, что дедушка выставил его вон. Так что если тебе и в самом деле не хватает того, что тебе дают мама с папой, и ты хочешь настоящего богатства - то надевай кроссовки, натягивай курточку, и вперед! Желаю удачи. Правда, Алеше Пешкову было одиннадать лет, а тебе уже пятнадцать, но ничего! Наверстаешь... Ну, что стоишь столбиком? Давай, одевайся, и кыш отсюда!

и погладила её. Зверюшка, вопреки ожиданию, не отскочила, а на морде проявились следы некоей задумчивости. Ну, погладила и пошла дальше. Кошатина соскочила со своего "насеста" и резво побежала следом. Так она дошла за мной до стройки и села у порога вагончика-дежурки. Часа через два я обратила внимание на сидящую у порога кошку. Я открыла дверь и предложила ей:

— Ну, входи.

Кошка проскользнула внутрь, забилась в самый дальний и тёмный угол, под кровать, и немедленно уснула там. Она проспала двое суток, так что я даже, боясь, не сдохла ли она там, запускала руку в щель и трогала это чудо. С того дня она осталась со мной. Дня четыре я выстригала колтуны и вычёсывала её; свалялась она в один сплошной ком, как валенок. А под шкурой выступали рёбра. Постепенно она отъелась, перелиняла, распушилась и оказалась белоснежной, невероятно пушистой красавицей ангорской породы. Меня она сама выбрала в хозяйки и ходит за мной след в след. Всё бы хорошо, но она бросается на всех животных, как только увидит. На всех котов, кошек и совсем маленьких котят. На всех собак, независимо от размера. Людей не трогает, нападает только на пьяных и агрессивных. И ведь какой характер: на улице многие держат крупных сторожевых собак на цепи, так она если видит, что собака за забором и на цепи, нарочно лезет в драку. Оставляет свою жертву, только если та убегает, или если человек её отгоняет палкой. Боюсь, что однажды встретится ей пёс, который сам умеет давить кошек, и жизнь её тут же кончится. Хорошо ещё, кошка необычайно умна, мне удалось обучить её нескольким командам, как собаку: "Нельзя", "Ко мне", "Рядом". Других людей не слушает. Порой уходит из "дома" часов на шесть — погулять и, как подозреваю, погонять собак. Неподалёку живёт стая из пяти голов — мать и четыре взрослых сына, каждая собака — с хорошую овчарку величиной, так я как-то видела: кошка летела по улице, маленькая, пушистая, а собаки, все пять, поджав хвосты, улепётывали от неё. За злобность я дала ей кличку Варвара — "дикая, злая". В округе все кошки, собаки и собачники знают: если вышла гулять Варвара — надо быстро ноги в руки и удирать как можно быстрее и как можно дальше. Но со мной — сама кротость: мурлычет, ластится, лижет руки, лезет на колени. Не знаю, что с ней делать, когда стройка закончится: у меня дома — две кошки. Знаю только, что мы в ответе за тех, кого приручили, и кто сам приручился, и я не смогу оставить на произвол судьбы эту белую морду...