Однажды…

Проходя у магазина, я услышал окрик: "Братан, слышь братан!" Почему я решил, что он относится именно ко мне, понять не трудно, ведь попутно или навстречу мне никто не двигался. И, в принципе, все бы ничего, но братанов в этом городе, да и во всей области, у меня точно не было. Поэтому не среагировав на окрик, я проследовал дальше. А вот в памяти кое-что всплыло. Наверное, поэтому я никогда не пользуюсь этим словом, предпочитая "уважаемый".

А началось все давно. Тогда мне позарез нужна была какая-нибудь крупа или комбикорм на корм скоту. Разговоры со знакомыми и коллегами направили меня в Удмуртию, в небезызвестный, но совсем незнакомый мне город Сарапул, где по приезду я установил некоторые связи с сотрудниками Сарапульского крупяного завода. Один мне и посоветовал искать нужный мне объем не у них, а непосредственно у производителя, некоего колхоза или сельхозпредприятия, сейчас уже и не помню.

Узнав расписание автобусов, двигающихся в том направлении я сразу взял быка за рога. То бишь первым же утренним рейсом проследовал к месту.

Автобус приходил рано, но совхоз или колхоз уже не спал. Невдалеке я увидел местного жителя, ковыряющегося под капотом К-700. Так как это был трактор сельхоз назначения, к нему-то я и решил обратится за консультациями. Подойдя ближе, крикнул:

— Братан, слышь, братан! – еще не зная, какую глобальную ошибку я допускаю.

Он повернул ко мне испачканное мазутом лицо и произнес после секундного раздумья:

— Братан?! Братишка! А как ты добрался? А я вот с этим кабыздохом вожусь никак не заводится, а ведь тебя надо ехать встречать. А ты сам! Братишка! – и он спланировал ко мне с двухметровой высоты размахивая полами одетой на голое тело телогрейки.

Я даже не успел ничего сообразить, так стремителен был его полет. И уже через секунду я был в жарких объятиях его мощной фигуры. Настолько мощной, что мое лицо уткнулось ему в грудь в районе соска пропахшего потом и солярой. При этом он меня дружески прижимал, да так что у меня потрескивали все составные организма. Нет-нет, я старался ему прояснить, что никакой я не братан, а здесь по делам, но кто бы меня слушал. Елозя моим лицом по своей груди, он обнимал и обнимал. Мне оставалось только укусить его за столь ненавистный сосок и только мысль о том сколько я после этого проживу, останавливала меня. Поэтому собрав все силы, я немного отстранился и прохрипел – да не брат я тебе!

— А кто? – немного ослабив объятия, произнес он.

— Кто-кто! Командировочный я! В колхоз к вам приехал!

Он отодвинул меня на полметра и внимательно посмотрел:

— А я смотрю что-то хилый какой-то! Значит не братан?! Командировочный? А может ты в рыло хошь? – и к моему лицу придвинулся кулак ничуть не меньше чем моя голова. В рыло очень не хотелось. Даже если бы мне удалось выжить в ближайшее время жизнь бы не была такой радужной. Поэтому я быстро сообразил:

— Может все же выпьем за знакомство? – и сразу все изменилось.

— А что есть что ли? – произнес он, нависнув надо мной уже не так грозно. Я показал ему портфель в котором на всякий случай было пара бутылок коньяка. – А что-же ты раньше молчал! – И дружески хлопнул меня по плечу или по спине. После чего я воочию понял, чего избежал.

Все выяснилось за рюмкой. К нему реально должен был приехать братан, двоюродный, которого он отродясь не видел, но телеграмму получил и должен был встретить в Сарапуле. После выпитого трактор чудесным образом завелся и мы на этом монстре гоняли по всей деревне, ища то директора, то агронома колхоза. Там оказывается все кумовья или еще хрен знает кто, но родственники. После его рекомендаций у меня чудесным образом все решилось. Я получил все реквизиты и письмо на завод, что могу получить из давальческого сырья крупу. В общем единственное, что смущало, а где же его братан. Хотя если он под стать своему брату, то переживал я больше за жителей Сарапула. Ведь его тоже могли окликнуть братаном.

Когда Ваньке квартиру ремонтировали, он у друзей жил. Ну как жил. Ночевал иногда. Анька с Сашкой люди гостеприимные. Иван их гостеприимством не злоупотреблял, старался не надоедать, там и детей двое, и родственники постоянно в гостях. А еще друзей-подруг кроме Ваньки чертова прорва, столько даже и запомнить невозможно.

Как-то к вечеру

Гуляю давеча с кобелем. По случаю позднего времени спустил с поводка, собако по кустам бегает, я листьями шуршу, сигарету курю. Но не может же собака чинно гулять, правда? Вижу — нашел какую-то дрянь и то ли поваляться в ней наладился, то ли сожрать — есть у него такая специальная шкодная поза.

Эй, — говорю, — ты, распротакой-то кривосколоченный папуас, что там шаро@бишься? А ну, сюда иди!

Негромко так говорю, но ночи у нас тихие. Собака, понятно, на первый окрик только настораживается.

— Ты, говорю, что там жрешь? Опять срань какую-то нашел? Ты ж, говорю, завтра с утра с нее блевать будешь, как заводной. Ты ж, говорю, тварь неразумная, жрешь, что попало, а потом сд@хнешь, как говно. Ты ж, говорю, маму твою такую переэдак, ходишь тут, а я ж все вижу. Ты, говорю, сюда иди быстро, а то я сейчас сам подойду, и тебе, ублюдку, сильнее достанется. И еще много всякого такого говорю.

Собака-то у меня умный — минуты через три подошел, дрянь свою оставив. Беру я его на поводок, огибаю куст и вижу, как стоит за кустом мужик — чипсов каких-то в руке пакет держит, пива бутылочку, и на меня смотрит. Все эти минуты и стоял, бедняга.

Я, понятно, извинялся, но толку...

Фроська

Есть у меня собака. Звать Фроська. По нашим понятиям — старушка.

Подобрали мы ее 15 лет назад на улице, полуживым щенком.

Сегодня это еще бодрая жизнерадостная дворняга. Умная и прожорливая, как и положено порядочным собакам.

Как-то выхожу в салон, лежит она на диване.

"Вот, думаю, зараза, вконец оборзела!! "

— Фрося! — кричу, — а ну кыш... (нен. лекс)

Лежит, не шевелится, даже хвостом не поведет. Смотрю — как-то странно лежит, неестественно.

Вытянулась. Глаза закрыты.

— Фрося, — зову уже тише, — Фроська...

Ноль эмоций. Честно скажу, сердце у меня упало. Все-таки пятнадцать лет вместе, член семьи. Мысли — как жене скажу, детям?

Подхожу к дивану. Не шевелится. Наклоняюсь, смотрю.

И тут эта тварь чуть поворачивает морду и хотите верьте, хотите нет — подмигивает мне одним глазом!!

Я была очень замкнутым ребенком. У меня была только одна подруга — Ира. Девочка из соседнего дома. Рыжая, веселая, очень любила конфеты. Мы с ней играли в прятки, читали сказки, учились писать. Но была у Иры одна странность — она никогда не хотела идти ко мне в гости. Говорила, что родители будут ругаться. Однажды Ира пришла ко мне рано утром и сказала, что ей надо уехать и скорее всего мы больше никогда не увидимся. Подарила мне книжку Братьев Гримм, обняла и убежала. Я заплакала и пошла к маме рассказывать о своем "горе", а мама только смотрела на меня испуганными глазами. Оказалось, что в соседнем доме никто не живёт, никакой девочки Иры в нашем селе нет и никто ее не видел. А на следующий день в тот дом въехали новые жильцы. И я бы с радостью согласилась, что это были детские фантазии, если бы уже 20 лет у меня на полке не стояла та самая книга...