гостеприимством.

Перед отъездом студенты устыдились и на все оставшиеся деньги купили хозяйке на базаре самого здоровенного поросёнка. Втайне надеясь, конечно, на хороший прощальный ужин с его и своим участием.

Пока вели поросёнка, он очаровал всю компанию своей жизнерадостностью.

Он даже вставал на задние лапы, копыта то есть, за морковкой. Хозяйка подарку обрадовалась и вручила самому бойкому студенту длинный нож.

Сказала просто — "колите".

К тому времени студенты уже понимали, что главное для джигита — не дать усомниться, что ты мужчина. Они потащили поросёнка к широченному пню во дворе, специально для этой цели предназначенному. Только поросёнок был больно уж здоров. После продолжительного совещания его уложили плашмя на пень и плотно ухватили всеми руками — по одному студенту на каждую ногу поросёнка, пятый самый здоровый за спину, шестой за голову. Седьмой, тот самый бойкий, с трудом протиснулся в кольцо окружения, криво улыбнулся и занёс нож, метя в сердце.

В этот момент поросёнок рванулся и заорал, как будто его уже резали.

Звук этот очень похож на взлетающий авиалайнер для того идиота, который решил это послушать в упор. Парень чуть не выронил свой нож, но собрался, задрал его высоко над головой и стремительно опустил с ухарским по его мнению воплем. Наверно, пытаясь заглушить несчастного поросёнка. Соседи подумали, что режут уже двух поросят. Нож пошёл как-то косо, по сложной траектории. При взгляде на зажмуренную физиономию убийцы остальные шестеро студентов инстинктивно завопили и отдёрнули руки. Нож глубоко вошёл в пень и зазвенел. Поросёнок с поцарапанным ребром совершил гигантский прыжок и стал стремительно уменьшаться в размерах.

Дальнейшее напоминало жёсткий футбол нашего времени. Поросёнок метался между ополоумевшими игроками и сшибал их по очереди в грязь могучим ударом пятака в опорную ногу, после чего атаковал следующего. Он то удирал, то нападал из каждого укрытия. Хозяйка на крыльце, зажав уши, с любопытством смотрела, как семеро москвичей ловят одного поросёнка.

Ну или он их. Наконец свин разогнался до космической скорости и протаранил штакетник, после чего принялся носиться по соседнему двору, круша всё на своём пути. На шум выглянула соседка. Оценила ситуацию, исчезла и вернулась со своим ножом за спиной. Она стала с поросёнком ласково разговаривать на грузинском языке. Через пару минут успокоенный поросёнок, уткнувшись в соседку, затих. Но вовремя заметил предательский блеск ножа. Вырвался и ринулся в пролом обратно к студентам. Сломило их то, что к ним он бросился приветливо хрюкая...

Через пару дней на перроне московского вокзала высадилась группа очень заспанных парней с чёрной дрессированной декоративной свиньёй редчайшей породы на поводке. Ну или так во всяком случае студенты объяснили проводнице, чтобы их вообще пустили на поезд. Свинья всё ещё недоверчиво озиралась, но в обшем вела себя тихо.

Затеянный перед отъездом фокус превращения обезумевшего поросёнка в редкостную свинью оказался непрост. Сначала его накормили любимой морковкой до безобразия, ещё не подозревая, как им аукнется это потом в дороге. Умело вставленные в морковку снотворные таблетки он почти все умудрился выплюнуть, но от пойла с ними немножко закемарил. Его отдраили до блеска в четырнадцать рук и принялись красить. Сначала медленно облили густой акварелью, в которой растворили все цвета красок сразу. В результате планировался ровный чёрно-бурый тон с таинственными отливами. Но акварель пристала к коже плохо. Поросёнок нагло просвечивал сквозь неё и ухмылялся во сне. Суммарный цвет экзотической акварельной породы получился омерзительный. Кто-то злобно предложил выкрасить его, как забор, масляной краской. Если успеет высохнуть, конечно — до отхода поезда оставался час. На звуки истерического смеха всей компании поросёнок проснулся и уже через минуту вымазался снова, нарезая круги от студентов. Кончилось тем, что все осатанели, разложили его вшестером на том самом пне, под тот же невыносимый визг, а седьмой, самый бойкий, с ватой в ушах упорно раскрашивал проклятую тварь кисточкой с чёрной тушью. Кстати, он до сих пор вегетарианец...

во время калифорнийской золотой лихорадки. Не в силах больше скрываться, он был доставлен в Калифорнийский университет в Беркли, где антропологи попытались выяснить, кто он такой.

Когда они спросили его имя, он ответил, что не знает его.

Согласно обычаю племени яхи, человек не мог назвать свое имя, пока другой член племени официально не представит его. Когда все остальные яхи ушли, не осталось никого, кто мог бы произнести его имя вслух.

Он стал, в буквальном смысле, “человеком без имени”.

Понимая культурное значение этого, антропологи дали ему имя Иши, что на языке яна означает “человек”. Это было просто, уважительно и означало признание идентичности, на которую он больше не мог претендовать.

Иши провел остаток своей жизни в Сан-Франциско, работая в университетском музее. Там он продемонстрировал технику яхи — изготовление инструментов, разжигание огня, изготовление лука — и рассказал, какие фрагменты языка и традиций его народа он все еще хранит. Его демонстрации привлекали посетителей, ученых и просто любопытствующих. Для одних он открывал беспрецедентное окно в мир, который был практически стерт с лица земли. Для других его присутствие было болезненным напоминанием о том, как жестоко был разрушен этот мир.

Он жил со спокойным достоинством вплоть до своей смерти в 1916 году.

Сегодня Иши помнят не как нашумевшего “последнего дикого индейца”, как когда-то называли его газеты, а как символ культурной стойкости, человечности и неизмеримых потерь, нанесенных коренным народам в результате колонизации.

Его история — это и подарок, и предостережение: взгляд на людей, которых почти стерли с лица земли, и свидетельство стойкости одного человека, который в одиночку хранил память о них.

привлекли финнов-производителей, дабы они привезли свои и установили.

Работа достаточно сложная и долгая. Тех процесс никто остановить не даст, поэтому врезки датчиков идут ювелирно и в часы минимальной загрузки.

Приехали с Финляндиии четыре здоровенных белобрысых мужика – работают, дело свое явно знают на отлично. Внешний вид – из детства помню в книжках "Русские сказки" были картинки русских богатырей: рост высокий, плечи широкие, соломенные волосы, конопатое лицо. В станице, где стоит завод, гостиница есть, но такая, что лучше чтоб ее не было, а по контракту надо обеспечить не ниже трех звезд. А такая только в Ейске примерно 80 км. Короче летом "трасса" (две полосы, одна туда, другая обратно) загружена ("бздыхи" курорт), два часа туда, два обратно. От такой жизни финны загрустили, но главное оказывается у них в Финляндии сухой закон, а тут хоть залейся. И они начали заливаться.

Теперь собственно история:

Финны гулять начали ежедневно с вечера и до утра. Приставали к девкам, дрались, требовали показать медведей и т. д.. Угомонить их было невозможно. Как-то вызвали ментов, приехал наряд (2 человека), начал вязать одного финна, вышли остальные три, ментам наваляли, своего отбили.

Чуть международный скандал не получился. Причем как менты общались с финнами для нас загадка, финны по-русски ни бумбум, на заводе общаемся только через переводчицу. Но больше всего администрацию гостиницы

"вымораживало", что финны орали песни с вечера до утра (естественно на финском). И с гостиницы в курортный сезон начали съезжать "бздыхи". В общем, ситуация стала критическая, директор гостиницы пишет жалобу в нашу

"компанию", те передают ее директору компании финнов. В общем, телега, жалобы и т. д.. В пятницу финны на заводе грустные и потерянные. Главный инженер, который с ними нормально сработался, спрашивает у их старшего.

Далее диалог, после которого завод встал на полдня (все просто катались):

Глав. инженер: "Че не так?"

Финн: "Так мол и так, нас хотят отозвать, будут сильно штрафовать и увольнять за нарушение правил поведения сотрудников фирмы на территории заказчика. Мы песни похабные пели ночью, людям спать не давали".

Глав. инженер: "Песни, ночью? На каком языке?"

Финн: "Мы песни только финские знаем. На финском".

Глав. инженер: "Все фигня, слушай сюда. В объяснительной пишешь, что здесь очень трудно работать, вас никто не понимает, вы в чужой стране.

Для поднятия морального духа вашей команды вы пели по вечерам гимн

Финляндии. У вас же есть есть гимн?"

Финн: "Да, есть!!!"

Описать гамму чувств и работу мысли, отразившуюся на лице финна, не смог бы наверно и Лев Толстой. У финна ступор был минут на 20-ть. Короче, текст объяснительной писали втроем: главный инженер, переводчица и финн, перечитывавший каждый абзац раз двадцать. Потом глав. инженер собрал всех финнов и заставил всех объяснительную выучить наизусть. После этого финны долго не могли понять, зачем он каждого из них по отдельности

"мариновал" у себя в кабинете по части объяснительной и нещадно орал, если пытались что-то рассказать помимо информации, указанной в тексте объяснительной. Поняли только когда вернулись из Финляндии, рассказывали с круглыми глазами, что с ними там беседовали с каждым по отдельности, примерно так же, как это делал главный инженер здесь.

Итог:

— Никого не уволили

— За проявление патриотических чувств к Родине и компании и т. д. выписали достаточно большую премию.