История моей первой любви чуть не кончилась трагически. После знойной ночи на скамейке мой итальянец пропал. Потом была задержка и я была в ужасе. Родить незнамо от кого в нашей слободке означало гражданскую смерть и клеймо шалавы на вечные времена. Я лежала в своей комнатке на продавленной кровати и тупо смотрел в потолок, подумывая о самоубийстве. Старшая сестра Светка все поняла и выведала у меня постыдную тайну. А назавтра о ней знала уже вся наша многодетная семья.

Папаша сразу побежал в заводоуправление комбината. Там однако ему сказали, что ни с какими иностранцами контракты не заключали. Прошло еще пару недель тщетных поисков, пока в один из душных вечеров не постучались в окно. Я приподняла занавеску и узрела за стеклом знакомую носатую кучерявую голову.

— Матрена, бэла миа! Аморе крещендо синус на косинус.

Я распахнула створки и помогла итальянцу влезть в горницу. И только закрыла окно, как послышался скрежет дверной щеколды. Батя пытался поддеть ее лезвием ножа снаружи. Итальяшка метнулся к окну.

— Куда, прячься в шкаф!

— Гардеробо?

— Гардеробо.

Итальянец только успел засунуть голову, как тут же был зажат шкафной дверью. Брат Ваня подпер ее могучим плечом, а папаша похлопывал ухажера по согбенной спине.

— На ловца и дверь бежит?

— Фаусто пе[тух]о крещендо! — раздалось из шкафа.

— Ах пе[тух]о, щас устроим тебе экзекуцию- и папаша пошел в баню за березовым веником. Потом спустил с моего кавалера штаны и хлестнул прутиком по голой сраке.

— Кончито пенесис вульгарис. пе[тух]о засранус!

Батя вымочил прутик и произвел дальнейшее насилие над иностранной личностью. И видно не зря в гимназиях в старину применяли розги. Иностранец в шкафу заплакал и заговорил на чистом русском. А батя разглядывал выпавшую из кармана бумажку. Это оказался билет на завтрашний поезд по маршруту: "Златоуст-Челябинск-Москва".

— Я люблю Матрену!

— Так женись, харуняка! — ответил батя фразой из фильма и кивнул Ване. Тот отпер дверь и "итальянец" брякнулся на пол. На его красную физиономию было больно смотреть. А батя тем временем реквизировал его документы и изучал под светом люстры.

— Так-с, гражданин Арон Пинцсахович Филькинштейн, получите их после Загса.

— Что вы творите, я опоздаю на рейс в Эрец-Израэль.

— Ничего поедете вместе. Ты сам выбрал свой путь.

И расписавшись по тихому мы двинули в столицу. Там Арон тягал меня по Овирам и кагалом. Какой-то его родственник из Комитета обещал помочь с отлетом. Я прошла собеседование в КГБ. И уже выходя из кабинета краем уха услышала вердикт:

— Тупа, как пробка. Наш человек.

И самолет понес нас в заоблачные дали, в вечный город Рим. Столицу попов, воров и прощелыг.

Ox Anna

Завтра окончание истории.

Был у нас на объекте сторож. Как и полагается — старый запойный дядька, но очень дружелюбный. Жил в каморке, трезвым его редко можно было увидеть, но все к нему относились очень хорошо, в том числе и я. Однажды разговорились, и оказалось, что раньше он был высокооплачиваемым финансистом в крупной компании. Заработал на хорошую квартиру в Москве, машины, путешествовал по миру чуть ли не каждый месяц, а потом на трассе в них врезался грузовик, его жена и два сына насмерть. С тех пор уже много лет, не просыхая, бухает, пропил всё, что только мог, вот и опустился до такой жизни.

Вскоре мне пришлось переехать в другой город, и я совсем о нём забыл.

Прошло лет пять, наверное, случайно встретил его в аэропорту, сам ко мне подошел, так бы ни за что его не узнал. Выглядит намного моложе, опрятный, модная стрижка и одежда, даже подкачался. Оказалось, летят с женой в отпуск. Несколько лет назад познакомились, он влюбился в неё без памяти, пить бросил, она его в порядок привела, закодировала, помогла в себя снова поверить, и он решился обратиться к старым знакомым по работе. Поскольку финансистом он был толковым, довольно быстро устроился и вернул себе прежнюю жизнь. Впервые в жизни увидел такое, очень порадовался за него. Похоже на сказку, но очевидное-невероятное в жизни бывает. Только очень редко

Это была настоящая мясорубка, которая навсегда изменила лицо Южной Америки. Парагвайская война (1864-1870), которую также зовут Войной Тройственного союза, по праву носит звание самого кровавого кошмара в истории континента. На одной стороне ринга — маленький, но гордый Парагвай, на другой — неповоротливый гигант Бразилия,

"Почему бог так снисходителен к атеистам? Потому что они не достают его просьбами по поводу и без повода! "

Приятель рассказывает: летел он с семьёй из отпуска в Испании на заре 2000-х годов. При выездном контроле попался бдительный пограничник, внимательно прочитал даты в паспорте и поздравил: "С днём рождения! "На русском языке, что для испанцев не характерно.

Приятель, уже приняв коньячку по этому поводу, рассыпался в благодарностях, пришёл в великолепное расположение духа и быстро уснул в самолёте, как настоящий новорожденный. Проснулся от криков жены, она трясла его обеими руками: "Мы падаем! "

Машина и правда дёргалась во все стороны, летя то ли боком, то ли вниз, то ли вверх. Зона турбулентности, как иногда объясняют в таких случаях.

А приятелю снилось что-то хорошее, он обнял жену, поцеловал её и успокоительно пробурчал:

"Вот сегодня — не хотелось бы... "

В тот же миг самолёт выровнялся, продолжил полёт, а потом благополучно приземлился, отстав от расписания на 22 минуты.

Тёща с ним после этого года два не скандалила, опасалась.

Похоже, российская экономика окончательно перешла из плоскости материального в сферу чистого духа, раз для борьбы с инфляцией Набиуллиной теперь требуется не повышение резервов, а крестный ход вокруг здания ЦБ. Пока аналитики Bloomberg ломают головы над графиками, уральское духовенство разворачивает тяжелую метафизическую артиллерию против ключевой ставки, резонно рассудив, что если уж земные законы экономики в стране не работают, то пора апеллировать к высшему руководству. Вся надежда теперь на святого Спиридона: если его десница сможет сотворить чудо и продавить ставку хотя бы до 10%, Эльвире Сахипзадовне придется официально включить кадило в перечень инструментов денежно-кредитной политики, а заседания совета директоров ЦБ начинать с обязательного молебна "О ниспослании дешевых кредитов и посрамлении лизинга". Главное, чтобы в пылу религиозного экстаза ЦБ случайно не объявил анафему всем держателям краткосрочных вкладов, решившим подзаработать на высоких процентах вопреки божественному плану по охлаждению рынка.