рябина кудрявая, все дела. Народ хлопает, зал битком. И вдруг в какой-то момент в зале начинается некая движуха. Сперва незаметно, по одному, по двое, народ начинает тянуться к выходу. Те кто это видит перешептываются, и тоже с интересом поглядывают на дверь. Что мол там случилось?

А там ничего не случилось. Просто на крылечке клуба сидит сторож, дядя Лёша, хорошо подвыпивши, с гармошкой, а возле него две старушки, вприсядку. И они по очереди шарашат матерные частушки. Да хорошо так, самозабвенно шарашат. С душой. Ну и народ тянется.

Через пять минут зал опустел наполовину, через десять остались только те кто спал. Потом и артисты на сцене, впав в некоторое недоумение, решили посмотреть, куда народ подевался, не пожар ли. А там вся публике — на улице. С дядей Лёшей и двумя старушками в центре.

А артисты что? Дело артиста — быть с народом. Ну и эти, заезжие, не будь дураки, сначала робко, бочком-бочком, баянист басы тронул, к дяде Лёше подстраиваясь, а потом и бабы в кокошниках, подбоченясь, в круг потянулись. Да как дали-дали! Такого дали, чего и в деревне не слыхивали. От некоторых частушек даже у нашего конюха слеза навернулась, а доярки в ужасе закрывали уши своим малолетним детям.

Вот это было шоу так шоу. Артистов отпускать не хотели! Провожали чуть ли не на руках, успех был ошеломляющий! А уж артисты-то как были счастливы!

Праздник короче удался.

Только парторгу потом вроде выговор влепили, а дядя Лёша так и уснул, пьяненький, на крыльце, с гармошкой.

щеку (в молодости был пожарником). Теперь история от первого лица. Подлетаю я к перекрестку на переключающийся зеленый на своем Х5 (машине меньше года), а тут Шкода решила внаглую проскочить на красный, но не успела и я с ней столкнулся. Х5 практически ничего, а Шкода в хлам. Я испугался за этого идиота в Шкоде и, выскочив из машины, стучу ему в стекло почему-то уцелевшей двери и кричу, чтобы он вышел. Водитель Шкоды вытаращил на меня глаза и ничего не сказал. Я подумал, что его заклинило в машине и нужно его вызволять. Подумав об этом, я вскочил в свою машину, выхватил монтировку и попытался ею открыть заклинившую дверь у Шкоды. Увидив, что я ему решил помочь, водитель Шкоды разбил противоположное окно и убежал. Прибыли Гаеваные, вызвали эвакуатор и утащили Шкоду, а я с побитой фарой уехал домой. Каково же было мое удивление, когда меня вызвали в ГАИ. Мне дали почитать объяснительную водителя Шкоды: я такой-то проскакивал на красный и меня стукнул проезжавший на зеленый джип Х5 (я еще подумал, что какой порядочный оказался водитель Шкоды, что сразу признал свою вину, наверно из-за того, что я ему хотел помочь). Дальше песня: водитель Х5 выскочил и постучал по стеклу. Увидев этого монстра, я решил не покидать авто до прибытия милиции. Это сильно разозлило водителя Х5 и он сбегал в машину и, выхватив монтировку, стал ломать дверь моей машины с криками Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ДОСТАНУ! Я не стал ждать, разбил стекло своим ноутбуком и смог через окно скрыться.

Я как только представил эту картину, то сразу же забыл про неприятность с машиной.

P.S. Я действительно хотел оказать первую помощь пострадавшему говнюку, а он испугался и убежал. Вот так и помогай людям.

в глянцевой суперобложке.

Зять Миша намёк понял, однако, будучи выходцем из интеллигентной профессорской семьи, счёл ниже своего достоинства выяснять с тещей отношения, вместо чего презентовал Розе Львовне томик Фейхтвангера с романом “Безобразная герцогиня Маргарита Маульташ”.

Роза Львовна подарок приняла, но обиду затаила и нанесла ответный удар, положив 23 февраля на письменный стол зятя аккуратно завёрнутый в нарядную бумагу “Скотный двор” Оруэлла.

После чего ранним утром восьмого марта получила перевязанный розовой лентой экземпляр “Собачьего сердца” с надписью „На долгую память от любящего вас Миши”…

Теща нервно хмыкнула и демонстративно подвинула наутро к завтракающему зятю “Сатирикон“ Петрония Арбитра.

Начитанный Миша быстро разобрался, что теща просто-напросто обозвала его козлом и, сдерживая гнев, осведомился, не приходилось ли Розе Львовне читать гоголевских “Записок сумасшедшего”, на что теща отвечала, что нет, не приходилось, поскольку ей в отличие от некоторых как-то ближе адекватная литература вроде “Доводов рассудка” Джейн Остин.

Зять пререкаться не стал, но привёз Розе Львовне из ближайшей командировки сразу два подарка: “Декамерон” Боккаччо и „Мать“ Горького.

Сопоставив несопоставимые произведения, теща смекнула, что зять совсем потерял стыд и просто-напросто опустился до нецензурной брани. Тем не менее она не стала поднимать шум или валиться в кресло с сердечным приступом, а хладнокровно передала через внучку Уголовный кодекс и книжку Чуковского “От двух до пяти”.

В день своего рождения Роза Львовна приняла от Миши эксклюзивное издание “Убийства в Восточном экспрессе“ Агаты Кристи на языке оригинала. На что она бесстрашно и с явной угрозой ответила матово поблескивающим томиком Маркеса “Сто лет одиночества”.

По-настоящему теща встревожилась лишь тогда, когда перед совместной семейной поездкой на море она получила по почте богато иллюстрированную тургеневскую “Муму”. Сопоставив свою весовую категорию с весьма недурно накаченным зятем, Роза Львовна ужаснулась и побежала в букинистический магазин покупать через знакомую продавщицу изданную аж в позапрошлом веке пьесу Шекспира “Много шума из ничего”. Подумав, она также приложила к ней Хемингуэевское “Прощай, оружие! ” и передала купленное Мише с пожеланиями хорошего отдыха.

Миша сухо поблагодарил и ответил книгой Ремарка “На Западном фронте без перемен”.

Роза Львовна заискивающе подкинула на супружеское ложе зятя брошюрку под названием “Роскошь человеческого общения”, получив в ответ на прикроватной тумбочке затрёпанный томик Ленина, снабжённый заголовком “Лучше меньше да лучше”.

Роза Львовна всплакнула и унизилась до того, что торжественно преподнесла Мише на именины повесть Стругацких “Трудно быть богом” с автографами авторов.

Польщенный Миша смягчился и выписал теще с интернета “Возвращение в дивный новый мир” Олдоса Хаксли.

Роза Львовна, растрогавшись, выпросила для него у подруги прижизненное издание мопассановского “Милого друга”.

Зять улыбался и лобызал теще ручку, но Роза Львовна тем не менее заметила за креслом перевязанную подарочным шнурком подшивку журнала “Крокодил” за год, соответствующий году ее рождения.

Перед Новогодними праздниками Роза Львовна столкнулась в подъезде с соседкой, нагруженной сумками с провизией.

– Счастливая вы, Роза Львовна..! – сказала та, переводя дух. – Мой зять хуже аспида, хоть я его кормлю да пою, а ваш Мишенька в вас прямо души не чает. Ни криков, ни скандалов. И как это у вас получается..?

– Книжки любим читать, Марья Семёновна, – кротко сказала Роза Львовна. – Читайте книжки, они плохому не научат…

И поправила подмышкой томик Чехова с закладкой на рассказе “Невидимые миру слёзы”…"