ты уж по своим каналам, а я по своим!

— Кстати, если Кая развалит таки Евросоюз?

— Дадим ей орден за заслуги перед отечеством!

— Кая, ты галстук-то пионерский сними, а то как ты будешь в нем вещать об ужасах кровавого режима?

— Урсула, я скучаю по Олафу, такой хороший, добрый человек. Всегда с вкусной колбаской приезжал, а эти трое только платочком махать могут.

— Джорджия, ты тут? — поинтересовалась Урсула у своей соседке. Но по отсутствующему взгляду было понятно, что та в астрале

— Виктор, ты сегодня с нами или против нас?

— Урсула, я всегда с вами, даже тогда, когда против...

— Виктор, а можно без этого былого австро-венгерского пафоса просто сказать да или нет?

— Конечно, Урсула, можно сказать да, а можно и нет, и без всякого пафоса, коротко и ясно, кстати, Урсула, а Кир еще тут или его уже отставили?

— Кир, пока еще тут, но судя по тому, как он трет нос платком Эммануэля, определенно сказать невозможно...

Тем временем Дональд ходил по кругу, как Скрудж и упорно думал.

— Поговорили с Владимиром?

— Да, Марко, поговорил, представляешь, он сомневается, что я, избранный президент США, действительно, управляю Америкой. Я должен всех убедить, что я главный!

— Дональд, а вы сами в этом уверены?

— Марко, ну ты-то уж не гони.

— Посадите Хилари.

— Не могу.

— Ну, тогда Барака.

— Не могу.

— Дональд, а зачем вы на Иран полезли?

— Мне сказали, что там спрятался Нобель, который не дал мне премию мира!

— Может вам премию по литературе взять, вон, как резво вы в своей соцсети посты штампуете и подписчиков много?

— Ты шутишь, ладно, пойдем Европу нагибать, они готовы?

— Да, судя по Эммануэлю и Джорджии, они готовы на все сто!

— Марко, как ты думаешь, будут они покупать у нас технику?

— Конечно, Дональд, если мы дадим им на это деньги.

— И они еще выпендриваются за наши же деньги?

— Это же Европа, а после платочка они ещё осмелеют и торговаться будут

— Марко, а если они совсем обнаглеют?

— Отключим газ...

было бесполезно, все разговоры сводились к одному — у вас новый автомобиль, а вы нарушаете, необходимо уплатить штраф, или оставить авто на штрафплощадке. Сумма штрафа в российских рублях сводилась к величине, кратной двум полным заправкам автомобиля.

При этом морды гаишников аж светились от предвкушения барыша.

Я, не долго думая и немного поломавшись, сослался на то, что российских денег у меня нет, предложил им взятку в национальной валюте Казахстана тенге. Расчет был прост — маловероятно, что ребята знают курс и достоинство купюр. По лицу гаишников, я понял что расчет верный. Всучив взяточникам купюру достоинством 200 тенге (в пересчете на российский рубль около 40 рублей), я попросил дать сдачу, пояснив, что передал от оговоренной суммы в десять раз больше, а мелкой валюты с собой не везу. Дальнейшие события надо было видеть, как гаишник с напарником выворачивали карманы и собирали сдачу. Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Получив сдачу, которая во много раз превышала взятку, и посоветовав гаишникам, что лучше всего деньги обменять в национальном банке, я спокойно поехал дальше. Денег полученных от взяточников-гаишников хватило на дальнейшую дорогу, питание и таможенные расходы.

Правда сидит дама, выбирающая фотографии для печати из огромного альбома на телефоне, но кому это мешало...

Снимает фотограф-девушка, лет 25ти. До этого отлично снимала и меня и ребёнка на визы. Первый кадр. Обе с мастером смотрим. Потом смотрим в зеркало: "Хм...". Второй кадр. "Да нее...". Третий кадр. "Мля". Четвёртый "Ну как, [м]ля!"... Пятый кадр. Над моим плечом раздаётся изумленный вопрос "А кто это?". Женщина, выбирающая фото, заинтересовалась возгласами и пересьемкой, тихо встала за спиной и заглянула в монитор.

Мастер ржОт (точнее старается не ржать, аж красная). Я в офигении, но уже тоже смешно. В зеркале — обычный человек. На фото: ЖЕНЩИНА-УБИЙЦА. Или укротитель носорогов. Или директор завода где работники — все из прилегающей зоны строгого режима, самой страшно смотреть. Переснимали 11 раз! Улыбалась, меняла наклон головы, думала о хорошем (с). Разная степень эстетики и одинаковое общее вспечатление. В итоге в паспорт пошёл вариант 1. Ржущая мать потом сказала, что это или характер вылез, или фотоаппарат решил сделать фото с заделом на 10 лет вперёд и на смену профессии))))).

А потом дочь в 14 лет снималась на новый паспорт, надо было срочно. Снимал пожилой мужик, в первом попавшемся фотосалоне, после спортивной тренировки (голова потная и лохматая, ноль косметики, спортивная футболка). И с первого раза — на фото юная нимфа с идеальной укладкой и ангельским взором))))). (При этом деточка была злая после неудачной тренировки, ругалась и ныла всю дорогу).

Видимо, тоже сняли не лицо, а характер))).

Морали нет. Но на паспортном контроле меня теперь всегда оооочень долго сличают с фото)))).

быт. Трудоголик отмороженный. Каких-то двадцать лет стройки, и вот вам шикарный каменный шалаш на природе.

Недавно я выложил видео про эту обитель в ТикТоке, так оно завирусилось: 70 000 просмотров за три дня и продолжало набирать обороты. К сожалению, дача стоит около пограничной зоны и государство вежливо попросило меня удалить сей шедевр. Мол, нечего тут нехорошим людям из-за бугра демонстрировать готовую тербазу с евроремонтом. Ну, хорошо, удалил. Тяжело идти против рожна, особенно когда у рожна есть погоны.

И вот собралась наша дружная компания "Лена и Ко" к Коле на ночёвку.

Коля у нас капиталист-беспредельщик, хоть и русский старой закалки. Седьмой десяток, а фору по здоровью даст любому зумеру. Когда он жмёт мне руку, у меня хрустят кости и возникает ощущение, что рука случайно попала под промышленный пресс.

Просто так завалиться к нему не катит. Сценарий "Здравствуй, Коля, принимай гостей дорогих" — это не про него. Можно, конечно, прокрасться, пока хозяина нет, но "мыжчестные". Лена заранее проводит сложные диппереговоры по телефону:

— Коля, нас будет 10 человек, каждый принесёт по кило цемента, вода и еда с нас. Пустишь сирот казанских переночевать?

Коле такой расклад — бальзам на душу. Халявный стройматериал, общение и культурная программа. Вечером, когда закат догорает багрянцем на скалах, а воздух становится таким прозрачным, что, кажется, можно коснуться пальцем первой звезды, Коля расцветает. Он закатывает бесконечные кавказские тосты, пытается, кобель старый, подкатить к кому — в общем, сплошные профиты.

Я, как незаменимый сотрудник, самовольно устроил себе прогул и рванул к Коле в пятницу, чтобы в субботу налегке встретить девчонок и помочь с грузом.

Так этот хмырь Коля, со своей вечной стройкой, намешал воды в баклажке и всыпал туда какой-то строительный раствор, козел! И я ночью, спросонья, не глядя, причастился из этой тары! Как мне поплохело через час, мать! Завертело, закрутило, выкрутило. Но, слава Создателю, организм у человека умный — быстро понял, что внутри назревает химический бунт, и решил экстренно избавиться от лишнего. Полночи я промаялся, но утром вроде воскрес и пошёл встречать группу.

Спускаюсь. Подгадываю время, чтобы перехватить их на середине пути. Девчонок я, конечно, люблю, но и себя тоже, поэтому принял Соломоново решение. Можно было вообще не идти (сами дойдут), можно было спуститься в самый низ (типа, очень заботливый), но я выбрал золотую середину — и совесть чиста, и ноги целы.

Подхожу к девчонкам. Слышу, дочь Лены названивает Марине:

— Марина, как дела? Вас встретили?

— Да, встретили, встретили, всё, не звони больше, мы на подъёме!

Лена, зная свою супербеспокойную наследницу, вообще телефон вырубает, выходя из дома на природу. Иначе та будет каждые 15 минут выяснять график движения, давление, сердцебиение и вся песня с припевом.

До меня Женя тоже добралась:

— Алло, Макс! Ты встретишь наших? Там у Марины спина после травмы, надо помочь.

— Жень, спокойно, я их уже слышу.

— О, ты настоящий друг, спасибо, позаботься там о девчонках.

— Всё, ставлю на "полёт", а то в горах с розетками напряжёнка. (Нет, есть у нас в одном ущелье, вмонтированная в стену розетка. Мы новеньким на полном серьёзе объясняем про подземный кабель и хохочем, когда он на следующий поход пытаются к ней законнектится)

Взял груз у Марины, прём. Тяжело идут, бедолаги. С ночёвкой выбираемся очень редко, а тут ещё тропа в гору — сплошное испытание воли. Мне их жалко:

— Может, здесь затусим? Чего мучиться?

Раздается хор протестующих голосов:

— Нет! Идём! Нас Коля ждёт!

— Ну, идём так идём. Ждёт так ждёт.

Горы вокруг молчали, подмигивая вершинами, пока мы, пыхтя, карабкались вверх. Каких-то три часа — и мы на базе. Девчонки — пчёлки: кто к готовит, кто за дровами, кто стол накрывает. К вечеру пир горой. Коля берет слово:

— Девочки, я буду называть вас девочки...

Я вставляю свои пять копеек:

— Будь на то воля мужчин, всех женщин звали бы Наташами. Для простоты в общении.

Коля продолжает, косит под грузинского тамаду, запрягает издалека. Юра теряет терпение на втором деепричастии:

— А, хорош уже! С приехалом!

И опрокидывает стопку. Мы за ним. Обломали Коле весь театральный перформанс.

Хорошо сидим. Костёр трещит, звёзды мигают, музыка фоном, лепота. В какой-то момент Коля увёл Алёну показывать хозяйство: водосбор, флюгер, массажный кабинет... Сорок минут их нет. Девчонки цинично комментируют:

— Всё, делает ей массаж. С продолжением.

Ира обиделась за подругу:

— Алёна не такая!

Вернулась сладкая парочка. По лицу Коли было видно: ничего ему не обломилось. Действительно, Алёна не такая.

В общем, это был настоящий пир духа. Ночь накрыла пещеру бархатным одеялом, искры костра, музыка негромким фоном.

На завтра у нас план — дойти до местечка "Вигвам". Это такая пещерка, закрытая брёвнами, выстроенными полукругом, от этого и название. Три часа хода вверх от Коли. Договорились встать в пять утра, пока солнце не начало поджаривать грешников. Но, поскольку вчера все упились на славу, в пять встала только Ира. Остальные воскресли к семи и, по старой женской традиции, собирались вечность.

Я не выдержал, рявкаю:

— Алёна, пошла на меня! (В смысле — вверх, в гору).

Алёна вздрогнула и робко пошла.

— Ира, пошла на меня!

Ира тоже двинулась.

Остальные копуши зашевелились быстрее. Слава Богу, тронулись.

Подъём нудный. Чтобы не сд@хнуть от скуки, просвещаю Иру по топографии. Та, как и положено нормальной женщине, в пространстве ориентируется на уровне "где-то там, где красиво". Я, хоть и сам Сусанин в душе, строю из себя эксперта:

— Запоминай приметы: скалу, кривое дерево, подозрительную ямку. Ещё можно засечь время — полчаса шли прямо, потом свернули направо, шли час и т. д.

Прошел час, два.

— Макс, долго ещё?

А Макс и сам забыл долго ли ещё, но пытается откосить от духовного родства с И. Сусаниным:

— Вон за тем бугром!

А за бугром — ещё бугор. И ещё. И ещё.

Еле дошли. Оказалось, я и сам забыл, где тут конкретно этот "Вигвам".

— Так, вы сидите, я щас пошукаю.

Нашёл чудом. У-уф, свезло. Если бы не нашёл, эти фурии растерзали бы меня на месте, а труп оставили стервятникам. Даже креста бы не поставили.

Перекус, фотосессия, пора вниз. На обратном пути у Марины открылся филиал программы "Пусть говорят". Рассказывает, как сына в школе обидел местный "авторитет" с двумя шестёрками. Марина подошла к вопросу системно: сначала к бабушке хулигана (та махнула рукой), потом к директору, потом подкупила класс, пригласив всех на днюху.

Мне смешно:

— Чистая коррупция и прямой подкуп присяжных!

Дальше — больше. Арендовала спортзал на вечер и вызвала полудурка на спарринг с сыном. Тот, ясное дело, не пришёл. В итоге Марина три дня караулила его после школы и откручивала ему уши, пока тот не заплакал. Только тогда мстительное сердце матери успокоилось.

— Я впечатлен! — смеюсь я.

— А вы умеете решать вопросы. Такая многоходовка... Респект, Марина! Десять лайков и подписка.

За разговорами незаметно докатились до базы. Чай, сборы, финальный рывок вниз. На остановке все были слегка помятые, но довольные. Хорошо сходили. Душевно.