обратить грядущее поколение в свою медицинскую веру, еще до того, как у грядущего поколения появятся вторичные половые признаки.

Ну, во-первых, какова альтернатива? Конечно же их две. Одна из которых – дворник. А если чистить снег и подметать улицы не хочется, то врач. А кем еще?

Ну не хочешь быть врачом, хорошо. Ну стань рентгенологом. Анестезиолог. Ну микробиология там, анализы, хоть какие-то перспективы на жизнь. Узист, педиатр, ну стоматолог в конце концов, как крайняя форма признания умственной неполноценности.

Все наркоманы, алкоголики и антисоциальные элементы занимались чем угодно, но не медициной. Главным образом конечно же культурой. Творческие специальности воспринимались как не способствующие режиму дня. А где нет пробуждения в пять утра, там и алкоголизм, половые перверсии и ранняя смерть в Кызыл-Ординском лепрозории.

Сын бабушкиной подруги, терапевта Марины Бабкеновны, Армен был натуралом. Но слегка манерным. Ну голос у человека высокий, худощав. Что, усыпить его что ли?

Мой дед, человек по-армянски и по-коммунистически прямой, всегда говорил, что это из-за перебора уроков живописи в его жизни. Вот говорили же, иди хотя бы фельдшером. Фельдшер это хоть какой-то компромисс и сразу плюс два к мужественности. Армена спасло то, что он женился на узистке Елене. Профессия Елены сглаживала даже то, что она не была армянкой, а из Молдавии, что нехорошо, но как-то примирило всех как с неврачебной профессией, так и с фальцетом Армена.

Военные умирали, ученые облучались, повара переедали и страдали ожирением, архитекторы гнули спину и лишь врачи шли гордой поступью к светлому амбулаторному будущему.

Когда у сына соседки Розы нашли доброкачественную опухоль в паху (которую удалили вместе с одним из тестикул, из-за чего тот уехал аж в Оклохому, чтобы спрятаться подальше от позора), то бабушка, подписывая банки с консервированными овощами химическим карандашом, сказала:

— Потому что шляется черт знает где, был бы врачом, на ранней стадии обнаружили бы.

Как вы понимаете, сын соседки был работником в банке. Где он там шлялся, и что, в ереванских амбулаториях все сотрудники ежедневно друг другу проверяют зону паха – непонятно.

Любые невзгоды, кризисы и форс-мажоры у других людей комментировались одинаково:

— Был бы врач в семье, оказал бы первую помощь.

При чем помощь могла бы распространяться от носового кровотечения и экстренного коронального шунтирования до дефицита лимонада и дефолта.

Во всех рассказах о путешествиях по СССР и странам соцлагеря, присутствовала фраза:

— Ну мы то врачи, нас то сразу приняли как надо.

Или.

— Ну, как только они узнали, что мы врачи, так сразу…

Даже гнойная язва отечественной медицины, приятель и коллега деда — алкоголик Саркисян, не нарушал общей пасторальной картины.

Да, Саркисян был ходок, алкоголик и морфинист. Выглядел как гениталии гусара после трехдневного марша и пах формалином. Но!

Все говорили: "Возьмем обратное. Вот не был бы Саркисян врачом. Спился бы. Умер под забором. А так, профессия держит его на плаву, ему отдаются безутешные вдовы и коллеги на конференциях в Риге. Худо бедно, но живет. "Да, родственники больных платили Саркисяну за то, чтобы он НЕ оперировал, если пациент попадал на его дежурство, но тем не менее. Вы видели где-нибудь музыкантов, которым платят, чтобы они не играли? Или художников. (Хотя я одного знаю, кому я любые деньги бы отдал, чтобы он остановился, но это другая история).

Я помню, как однажды дед совершено серьезно сказал, что сына его сестры нужно показать психиатру. А что случилось?

Учась на втором годе аспирантуры (по гинекологии, по-моему), он вскользь сказал, что ему предложили то ли баллотироваться на выборах от партии "Дашнакцутюн", то ли какой-то пост в их структуре, и он не прочь согласиться.

Ладно, в [п]опу коммунизм, все таки 91 год. Но со второго года аспирантуры? В "Дашнакцутюн"? Разве можно сменить радость лечения вагинитов на участие в политическом процессе и корупции в составе масонской политической партии, основанной в 1887 году? Конечно нет. Это как бросить Монику Беллуччи, чтобы сходить на концерт Александра Малинина.

Ну и закончу одной хорошей историей. Начались войны и резня. Армяне бежали из Азербайджана, азербайджанцы из Армении. Было Вавилонское столпотворение и конец времён.

К деду приехали какие-то армяне из Кировабада (ныне Гянджа) и принесли ему щедрые подарки. Но он их видел впервые. Тогда они рассказали, как их остановил азербайджанский патруль и дело пахло смертоубийством. Но кто-то из членов вражеского отряда сказал, что их отпускают в благодарность за то, что врач такой-то, мой дед, спас его дочери жизнь несколько лет назад. И вот они и приехали благодарить неизвестного абдоминального хирурга за свои спасенные жизни. Я не помню подробностей этой истории и могу путать какие-то детали, но канву я запомнил хорошо. И эта история на меня подействовала больше, чем всё остальное НЛП и пассивная агрессия.

в одном месте в одно время? Что у студента оказалась феноменальная зрительная память на лица и он узнал меня через десятки лет. Встретились не в Ташкенте, не в Л-А, а в Сиднеи. Ведь могли пройти в метре друг от друга, разминуться на несколько секунд. Вероятность встречи нулевая.

История вторая. Моя мама родилась в Бобруйске. Это было еврейское местечко в Белоруссии. Там евреев было больше, чем белорусов, все говорили на идише. Перед войной мама закончила мед институт в Минске. Пошла добровольцем на фронт. Была военврачом, старшим лейтенантом медслужбы. Там встретила моего папу. Он тоже был врачом, капитаном медслужбы. Под Сталинградом поженились. Фронтовой межнациональный брак. Папа узбек, мама еврейка. После войны папа привез маму в Ташкент. Прожили в любви и согласии 57 лет. Три сына, семь внуков. После смерти папы мама со старшим сыном переехала в Израиль. Однажды прилетел я в Израиль на свадьбу племянницы. Вижу, сидит мама на скамейке перед домом и оживленно беседует с какой-то бабушкой. Говорят на идише! После войны мама не говорила на родном языке, не с кем. По всем законам за многие десятилетия она должна была забыть язык напрочь. А вот поди ж ты. Беседовала она со своей давней подружкой Кларой. Детьми жили рядом. После войны жизнь раскидала их по разным концам страны. Вот какова вероятность того, что Клара будет жить в одном доме с моим старшим братом? Ведь если бы она жила в соседнем подъезде, они никогда не узнали бы друг друга.

История третья. Детстве у меня была подружка Адиба. Жили в одном дворе. Вместе играли, росли. После школы я поступил в московский ВУЗ, потом родители переехали в другой район, больше мы не встречались. Через много лет, уже в Америке, я нашел ее в "Одноклассниках". Поздравляем друг друга с праздниками, она пишет про ташкентские новости. У Адибы дочь живет в Нью-Йорке. Приехала однажды Адиба навестить дочь, посидеть с внучкой. Пишет мне. Вошла она как-то в лифт с незнакомым мужчиной. Тот что-то спросил по-английски. Адиба по-русски ответила, что не понимает. Мужчина перешел на русский. Через какое-то время Адиба спросила: "Вы Миша Мордухаев? "Опа! Они с Мишей не видились после окончания школы. Как можно через десятилетия в толстом дядьке узнать худенького Мишку? Какова вероятность того, что Миша будет жить в одном доме с ее дочерью? Адиба дала мне телефон Миши. Я тоже не знал, что он в Нью-Йорке. Созвонились. Так Миша по секрету признался, что не просто не узнал Адибу, но даже не помнит такую. У разных людей разная память.

P. S. Очень давно я заметил, что бывая в командировках в Москве я обязательно встречаю кого-то из знакомых. В Ташкенте годами не видимся, а встречаемся в Москве. Удивительные совпадения.

не стоит, там возможность красть есть главная цель и смысл жизни, источник вдохновения, нирвана, можно сказать.

А наших пытают, мол, ну куда тебе столько?

В эти моменты мне вспоминается Нюша...

Нюшей этой в меня метнул Кабан. Причем без предупреждения, исподтишка. Открылась дверь машины, мне на сиденье плюхнули что то в стиле "х[рен]поймичегоисбокубантик", в проеме появилась раздраженная морда Кабана с напутствием:

— Будешь ее [дол]бать, следи, что б тебя руками за уши держала!

— Ззззачем? — удивился я такому энергичному вступлению.

— А чтоб по карманам не шарила!

И захлопнул дверь.

Я покосился на подарок. Тот безмятежно улыбался мне невинными голубыми глазками. Кабанова реплика не произвела на нее никакого впечатления.

"[м]лядь с лицом ребенка" вспомнилось чье то определение.

Прелестное дитя немедля потянулось ко мне, и принялось вылизывать мне ухо.

Еле довёз до дома.

Неделю Нюша провела на мне, подо мной и в прочих интересных позах. Вообще не помню её реплик. Я поначалу думал, может, немая? Нет.

Какие то отрывистые команды иногда подавала, но предпочитала невербальное общение.

Меня тискали, как дети кота: искренне, неумело и с восторгом.

Потом вдруг исчезла, взяв на память 300 долл. Из кармана.

Продешевила- подумал я поутру. Это стоит дороже.

Приехала через неделю. Смотрела вызывающе. Чего то ждала. Нет, не ceкса. Секс то был но так. На троечку с плюсом. Запал иссяк.

Потому решил сдать эту отработанную породу Бегемоту. Этот склад просроченных влагалищ работал без выходных и перерывов.

Через пару дней возмущенный звонок.

— Ты ее на какой зоне снял?

— Кого?

— Крадуниху эту?

— Она сперла любимый бантик твоего папы?

— Часы увела, тварь! Точнее, пыталась! (Беги очень дорожил отнятым где то Вашероном Константином)

— М?

— Мы ее по кругу пустили!

— Дддолбое[ж], ты по 117 сесть хочешь? Я тебе передачи возить буду. Бациллу всяку. Сало, повидло, сушки, вазелин. Он тебе особенно пригодится...

— Да она тут ещё... За[дол]бала... Всех... Выгнать не можем.

И постоянно пытается что то с[тыр]ить в перерывах....

Нюша неумело воровала везде. Всюду. Всегда.

И непрерывно была наказана за это. Всеми. Во все места.

Стало понятно ее охлаждение к моей персоне. Я же должен был ее сурово покарать за спижженое бабло, а я даже не упомянул о пропаже. Ну отработала же, чо!

Но зато потом Нюшу передавали из рук в руки с инструкциями. Мол, особо ценные вещи приберите, и готовьтесь сурово бороться с преступностью.

Иногда мстительные бабы Нюшу сдавали ментам. К радости всего отделения.

Крала ли Нюша ради ceкса, трахалась ли она ради воровства-было равносильно загадке мира. У нее два эти процесса были сплетены между собой неразрывно.

Куда бы она не попадала, сразу начинала искать, что с[тыр]ить и перед кем раздвинуть ноги.

Была исключительно цельной натурой. Все ее помыслы крутились вокруг тайного хищения чужой собственности и последующей затем расплаты.

Единственный потерпевший, грубиян Бублик, дал ей денег сразу.

Мол, неча тут кружева плести. Нюша помолчала.

Попросилась в ванну. И сбежала. С деньгами.

Ибо нехер воровайку до проститутки разжаловать.

Бублик потом на говно исходил. А мы пальцем у виска крутили. Мол, те, мудила ты стоеросова, что сказали? Инструкцию каку дали?! А ты што учудил, олень ты дырявый?

Импровизатор х[рен]ов. Тоже мне, [м]лядь, Оккам тут выискался. Великий упроститель. Отимизатор процессов. Алгеброй гармонию он тут разъять решил, [м]лядь.

И девочку обидел и сам теперь дрочи, конь педальный.

Так что воровство, как я понял, это такая же страсть, как и инстинкт размножения. И не корой головного мозга управляется.

Эти древние инстинкты живут где то в глубине сознания людей и оттуда диктуют нам свою непреклонную волю. Так то у людей!

А у хохлов сие стержень личности, так сказать.

Там депутат намедни пердолил замглавы офиса Президента Мудрую и страстно шептал ей на ухо о воровстве.

Мудрый гудвин ещё и писал эти вороватые стоны. Разоблачая. Их это воспламеняло. Они разом и порочили, и наказывали порок.

Как Нюша.

из-за вкуса! Из-за ощущения статуса. Мы на этом заработаем. К первому апреля.

Инвестиционный раунд нашего гаражного холдинга составил ровно 1000 рублей. Скинулись по пятьсот. На эти деньги купили две бутылки безалкогольного вина, колу, рулон фольги и пару пустых бутылок с пробками в хозяйственном. Вино смешали с колой прямо в тазу — получился коктейль цвета запёкшейся крови. Разлили по пустым бутылкам, запечатали, а этикетку "Ch? teau de la Gar? ge. 0% алкоголя, 100% понтов. Price: 250 000 $" Серёга сгенерировал в нейросети. Короны свернули из фольги — тоже по одной на каждую.

Дальше начался "криминал". Мы взяли нашу заначку — 1000 долларов, единственный оборотный капитал, который мы не тратили, а гоняли по кругу. Сначала по-честному, руками:

— Я покупаю у тебя корону за четверть лимона! — объявил Серёга и торжественно выдал мне ту самую тысячу.

— Это первый взнос. Остальное — равными долями.

— Принято, — ответил я, мгновенно оценив масштаб финансовой мысли, и тут же вернул тысячу — первым взносом за бутылку.

Через пару платежей Серёга поморщился: руками — это для лохов, непроизводительно. Приволок из угла старый проигрыватель, примотал тысячу изолентой к диску, и мы сели с двух сторон стола.

— Логика простая, — объявил он, щёлкая тумблером.

— Чья сторона стола — того и капитал. Один оборот — и мы провели два взаимных платежа по нашим рассрочкам. Тысяча от меня к тебе, тысяча от тебя ко мне. Две штуки баксов закрытого долга за круг.

Вертушка загудела на сорока пяти оборотах. Тысяча закружилась, честно меняя владельца дважды за оборот. Мы откинулись в креслах, открыли по бутылке и стали ждать. Через одиннадцать минут и пятьсот оборотов счётчик в голове Серёги щёлкнул: миллион. Мы стали "криминальными авторитетами", провернувшими сделку века — не пошевелив, по сути, и пальцем.

Вручение подарков решено было проводить в гараже. Мы притащили ковёр, повесили гирлянду для атмосферы "аукциона" и пригласили девчонок, завязав им глаза.

Когда они вошли, в гараже пахло бензином, но мы стояли в костюмах с видом киношных мафиози.

— Дорогие, — голос Серёги звучал опасно низко.

— Мы провернули сделку на миллион долларов. Система нас съест, если мы засветимся, поэтому мы легализовали прибыль через предметы роскоши.

Мы сорвали шарфы. На ящике лежали две короны и две бутылки, а рядом — "миллионные" договора.

Ленка взяла контракт, прочитала: "Сумма сделки: 500 000 долларов". Потом посмотрела на нашу корону из фольги.

— Вы совсем с катушек съехали? — прошептала она, бледнея.

— Вы хоть ИП для такой сделки зарегистрировали? Или решили через самозанятость всё оформить? Вы в курсе, что лимит дохода самозанятого — 2, 4 миллиона рублей, а вы тут целый лимон зелени нарисовали? Это же валютные махинации между резидентами! Вас не просто посадят, вас в отделе экономических преступлений со смеху в фарш превратят, когда увидят акт приёмки "короны из фольги" за 250 тысяч баксов!

Мы с Серёгой переглянулись.

— Видишь? — шепнул я ему.

— Они даже не оценили, что мы курс зафиксировали по курсу ЦБ на 1 апреля!

— Вы с ума сошли! — взвизгнула Ленка.

— Вы держите в руках бумаги, где написано, что вы — валютные спекулянты, и еще радуетесь?!

Серёга, как заправский мафиози, медленно достал зажигалку, чиркнул пламенем и поднёс его к обоим договорам. Бумага вспыхнула, мы бросили горящие "улики" в металлический бак.

— Всё, — отрезал Серёга.

— Следы сожжены. Нет договоров — нет налоговой базы. Мы перешли в крипто-режим.

Ленка посмотрела на догорающий в баке контракт, на наши костюмы, на старую "Ладу" и просто легла на верстак от хохота. Юля, поняв, что вся наша механическая карусель крутила на изоленте одну и ту же тысячу, сползла по стене. Гараж содрогался от их смеха.

Самое поразительное случилось позже. Ленка, поправив золотую корону, сделала глоток из своей бутылки, прищурилась и глубокомысленно заметила:

— Слушайте... а ведь послевкусие-то какое... терпкое. С какими-то дубовыми нотками. Реально благородный вкус.

Серёга важно поднял палец вверх, открыл было рот — и промолчал. Что тут скажешь: дубовые ноты в безалкогольном вине с колой — это уже не вкус, это чистое искусство самовнушения.

Мы сидели в старых креслах, девчонки сверкали коронами из фольги, а в баке догорали улики нашего "экономического преступления". Это было лучшее 1 апреля. Ведь какая разница, сколько у тебя денег, если ты умеешь устроить шоу на миллион, от которого у всех вокруг плавится мозг?