Лет 30, а может и больше, назад Дэн Сяопин объявил в Китае политику реформ. Рыночная экономика, сближение с Западом. И сразу на обочинах дорог в Китае появились биллборды с рекламой западных товаров. Кроссовок Adidas или гамбургеров из Макдональдса. Курьез ситуации заключался в том, что в Китае тогда не было Макдональдсов. И нигде не продавались кроссовки Adidas. А тогда в чем был смысл этой рекламы?

В академических журналах по political science можно найти ряд научных статей о том времени. Зачем Дэн Сяопин это делал? Непонятно. Есть отдельные ученые мужи, которые объясняют этот феномен следующим образом. Дэн Сяопин тогда посылал населению сигнал. Хотите кроссовки и гамбургеры? Тогда идите по начертанному мною пути реформ. И у вас все будет.

В общем, тогда была дана команда смотреть на Запад и копировать, и китайские профессора из университетов тут же развернулись. Стали читать американские математические журналы, и стали публиковаться в них на английском языке. Которого они тогда не знали.

И в этот момент возник один любопытный феномен. Почти у каждого известного американского математика появился китайский двойник. Этот двойник плагиатил американскую статью, и подавал ее в американский журнал. В половине случаев рецензенты зевали, не находили первоисточник, и статью принимали к публикации. А если первоисточник все же находили и статью отвергали, то китайские авторы подавали ее в следующий журнал. И так далее, пока статью не принимали.

Видимо, этих двойников мало волновала репутация за железным занавесом. Они писали отчеты о западных публикациях, и на родине их продвигали, как последователей Дэн Сяопина и сторонников реформ.

Появился такой двойник и у меня. Мой двойник был интересный. Видимо, он вообще не знал английского. Поэтому все слова статьи он оставлял на месте. Менял только формулы чуть-чуть. Если совсем уж формально, то он не повторял меня, а обобщал. Вписывал в мои формулы еще один знак сигма. А доказательства оставлял прежними. Такие случаи называют дешевыми обобщениями. Об этом нельзя писать статью. Можно где-то написать замечание на полях в одно предложение. Мол, этот результат Ольшевского проходит и в немного более общем случае. Словом, это был однозначный плагиат.

Мой двойник меня раздражал, и вот почему. Дело в том, что я прикладной математик, и занимаюсь математическими вопросами, возникающими, скажем, в области Automatic Control. В теории автоматического управления. И как-то раз я послал свою статью в IEEE Journal on Automatic Control. В инженерный журнал. Ее там не приняли, мне сразу написали, что моя статья чересчур математическая для них. Ну, ничего страшного, опубликовал в математическом журнале Integral Equations and Operator Theory.

Вот. А мой двойник раз за разом лямзил мои статьи, и публиковал их именно в IEEE Journal on Automatic Control. Видимо, у него был там друг в редколлегии.

В общем и целом, он опубликовал шесть моих статей. Немного. У других двойники были более плодовитыми.

Мой китайский двойник плагиатил мои статьи в соавторстве со своей китайской аспиранткой, и неожиданно я получил от нее имэйл.

— В соответствии с курсом Дэн Сяопина, — писала мне аспирантка, — я думаю о карьере в США. И я бы хотела бросить свою аспирантуру в Китае и оставить своего руководителя, моральные принципы которого я не до конца уважаю. Я бы предпочла перейти к тебе. Хочешь стать моим научным руководителем?

Я мгновенно принял ее. Она же уже прочитала 20 моих работ. Она уже все знает! Просто мы с ней будем работать не над уже решенными мною задачами, а над новыми.

К сожалению, моя китайская аспирантка так ко мне и не приехала. Она серьезно заболела, ее разбил паралич. И она ушла из академии.

Это явление двойников, о котором я рассказал, длилось всего лет десять. И оно быстро сошло на нет. В Китае стали организовывать множество конференций, множество китайцев стало поступать к нам в аспирантуру. Количество китайских студентов у нас подскочило до 35%. А многие наши китайские профессора вернулись в Китай, там зарплаты такие же, но профессора там уважаемы гораздо больше, чем в Америке. И они там всегда зарабатывают много помимо университета. Словом китайский научный мир вписался в общемировой, и научные стандарты там сейчас такие же, как и на Западе. Так что это уже дела давно минувших дней.

Ольшевский Вадим

Рассказал приятель, далее — от его лица:

Ездил по Москве. Останавливает гаишник. Просит предъявить права. Я их не нахожу и вспоминаю, что оставил дома в пиджаке. Говорю гаишнику, что через два часа права привезу, так как забыл. Но он, вредина, загнал машину на эвакуатор и отвез на ближайшую штрафную автостоянку. Он выписал штраф на 50 рублей и штрафстоянка — на 900 руб. Я понял, что это — сговор, мафия, коррупция гаишников со штрафстоянками и эвакуаторами. За 4 дня штрафстоянка выписала мне штраф на сумму свыше 4000 руб. Предъявить лицензию работник автостоянки мне отказался, наверное, таковая отсутствовала. Я решил: раз вы так, то я - тоже с вами так же. Заплатил штраф в 50 рублей. Нарисовал точно такой же платеж на компьютере на сумму 4000 с чем-то рублей.

Привожу, отдаю работнику штрафстоянки, он говорит: "Отлично", — я забираю машину. Через несколько дней мне звонят со штрафстоянки и говорят, что я должен приехать. Потом звонил участковый с тем же предложением. Я им сказал, что пусть подают на меня в суд и там мы разберемся, кто больше нарушает законы: я, гаишник или штрафстоянка без лицензии. Больше они мне не звонили.

Когда мне было 15 лет, я копил на новый велосипед. Нет, это не начало песни. Это начало моей реальной истории. Я раздавал листовки, разносил газеты, рекламные проспекты и буклеты, начиная с сентября. Мечтал к лету прокатиться на новеньком велосипеде. А в апреле мой батя залез в мою комнату и в мою копилку, выгреб все и пропил за два дня со своими дружками. А потом избил меня, когда я упрекнул его в воровстве и потребовал деньги назад. А мать его поддержала и заявила, что раз я работаю, то теперь должен вносить часть бюджета в семью и содержать себя сам.

Мне сейчас 35. Ушел из дома в 17, прошел через многое, служил, получил два образования, могу позволить себе любой велосипед. Есть своя квартира, семья. И сын, которого люблю, и которому сам куплю велосипед. Я буду отцом, которого у меня не было. С родителями не общаюсь, мой сын их не знает и никогда не узнает.

Грамотный клоун.

Клоун Франсиску Эверарду Оливейра Силва, выступающий под сценическим псевдонимом Тиририка, стал лидером по числу отданных голосов на выборах в нижнюю палату бразильского парламента (Конгресса) 3 октября 2010.

Избирательная кампания Тиририки запомнилась бразильцам серией пародийных рекламных роликов под девизами

"Голосуйте за меня, хуже не будет" и

"Что делает федеральный депутат? Я и сам не знаю.

Голосуйте за меня, я попаду в столицу и вам расскажу".

Ролики пользовались большой популярностью у зрителей, но стали поводом для нескольких судебных исков против клоуна по обвинению в оскорблении бразильского парламента.

Однако комик чуть не лишился своего мандата из-за появившихся в прессе обвинений в неграмотности.

По бразильским законам, на выборные должности в стране могут претендовать только граждане, умеющие читать и писать.

Судья решил, что Силва не обманывал, когда написал и подписал заявление, что умеет читать и писать.

Дело в том, что в этом заявлении были грамматические ошибки.

Судья решил что клоун умеет достаточно писать и читать, для того чтобы заседать в парламенте.

А вот выну гусли, закину ноги на лавку, расскажу историю.

У меня есть подруга, подпольное имя Шуба. Шуба — человек удивительный, непостижимый, я бы сказала, уму. Невысокая брюнетка с ярко-голубыми глазами, страшно талантливая с детства. В пятом классе Шуба, помню, сочинила стихотворение про северное сияние, которого отродясь не видала. И выиграла