Так как я в нашей фирме занимаюсь написанием руководств по эксплуатации, начальство доверило мне обязанность написать об этом случае. Наша скромная контора специализируется на корпоративных базах данных и системах удалённого управления. Так как у нас иногда бывают довольно крупные заказы (в основном от нефтянников), то нас очень часто проверяют различные ведомства – налоговые, пожарные, какие то финансовые инспекции. 30 апреля нас в очередной раз проверяла налоговая полиция. Шефа в конторе не было, в холодильнике стояла скромная 30-литровая кега с нефильтрованным пивом (завтра первое мая). В контору ввалилсь два молодца с автоматами, два мужика в гражданском и какой то тип с лицом боксёра, но в очках. Строго по инструкции мы отдали им ключи от сейфа и бухгалтерский компьютер. Девушке Наташе было поручено ответить на все вопросы. Пусть копаются – всё чисто, как у беременной после аборта. Гвардейцы пошли курить на площадку, налоговики углубились в 1С, а боксёр подошёл ко мне и спросил где начальство. Я ответил, что начальство празднует 30 апреля, но есть заместитель, что он пишет прогресс репорт в шефовском кабинете, и что в принципе все вопросы можно решить без него. Он достал ксиву (чёрную с золотым орлом), сказал, что он из BSA, и что уполномочен проверить "легальность используемых нами операционных систем и прикладных программ". Надо сказать, что в этом отношении у нас тоже всё честно. Все коробки покупаются, все регистрации заполняются и отсылаются. А лицензионные диски мы бережём – ставимся с обычных ;-). Достаю я ему папочку, куда аккуратно сложены бумажки от пятиюзерской винды2000, одного офиса2000, корпоративного борландовского бандла (там много перечислять), и ImagelibCS (пережиток молодости – теперь мы пишем всё сами). Окинув взором офис он пересчитал компьютеры и заметил явное несоответствие. Компьютеров было в два раза больше. На долгие причитания о том, что сейчас нас всех будут вязать, чиф-программист объяснил ему, что на остальных машинах и сервере стоит UNIX, а на UNIXе – Kylix. Боксёр ответил, что он ясно видит винду, и что сейчас он нас оштрафует на сто тыщ баксов. Его подвели к компу и показали IceWM (он был отшлифован так, что кроме надписи на кнопке "Пуск" и логотипа от винды не отличался). Убедившись, что его не дурят он сказал замечательную фразу, от которой пол-фирмы ушло курить, так как сдерживаться больше не могли. Он сказал: "Хорошо, покажите лицензионное соглашение". Некурящий чиф-проггер начал ему объяснять, что такое Public GNU, но тщетно. Тогда мы напечатали ему этот замечательный документ на русском языке. Он сказал, что это подделка, и что нашей фирме придётся закрыться. Через 15 минут препирательств мы выяснили, что на настоящей лицензии должна быть печать, каковую ему и поставили. Он сказал, что она всё равно ненастоящая, но с печатью нашей фирмы это официальный документ, и что он приложит его к делу, и что зайдет после праздников. Засим мы и расстались. Полное сарказма и издевательств анонимное письмо ушло в BSA через 20 минут. Вечером, за пивом с копчёным муксуном, шеф, после выслушивания отчёта о происшедшем и проржавшись после рассказа зама о том, как к нему в кабинет ввалилась толпа программистов с требованием немедленно поставить печать на GNUшную лицензию, напечатанную на лазерном принтере, отдал приказ немедленно сменить IceWM на любую другую оболочку. Теперь ждём с ужасом конца майских праздников.

Но это была ещё не самая замечательная проверка. Верхнюю строку в нашем рейтинге стойко держат два санитарных инспектора, проверявших излучения жидкокристалических мониторов чем то похожим на детектор нечистой силы из фильма "Охотники за привидениями", и заявившими, что излучения в два раза выше нормы, но они готовы "всё покрыть". После того, как их заставили расписаться в "Журнале проверок" — злобном изобретении секретарши Наташи, в котором она фиксирует всевозможные проверки различных ведомств, и в котором есть такие замечательные графы как "Выявленные нарушения" и "Уплачено в качестве компенсации", они быстро ушли не взяв денег.

Пожарные к нам не ходят: у шефа есть пунктик – огромные огнетушители по углам офиса. Пожарные просто в осадок выпадают от одного их вида.

Из книги воспоминаний Владимира Винокура.

В 1970-е годы Винокур был знаком в Москве с Шабтаем Калмановичем, ныне, увы, погибшим от пули киллера.

Калманович лет 30 назад эмигрировал в Израиль и занялся там бизнесом.

Вдруг через несколько лет он был арестован и осужден на тюремное заключение по обвинению в шпионаже в пользу

Решили с парнем жить вместе. Он младше меня на 3 года, мне 25, ему 22. И более неприспособленного к жизни человека я не встречала. Такое ощущение, что до своих 22 он спал в какой-то криокапсуле. Прошу купить продукты на щи или плов — "А это какие? "А если всё-таки покупает — там ппц. Возьмёт самое дорогое и стрёмное, на цены и качество просто не смотрит. Отправляю в магазин за моющими средствами — "А какие, где, сколько? "Реально проще, быстрее и дешевле купить всё самой. Закинь вещи в стирку — он просто перекладывает их из корзины, даже по цвету не разделяя. Даю квитанции на оплату — "А почему так много платить? "То есть в 22 года для человека открытие, что вода, свет, газ и интернет в квартире небесплатные... Я как будто его усыновила и вот теперь воспитываю, учу основам жизни в социуме.

У моей мамы обнаружили рак. Год назад, я об этом не знала... Она не хотела мне говорить, т. к. знала, что я потребую лечения, а она после операции может потерять трудоспособность.

И когда я отчитывала ее, она аргументировала свое молчание тем, что она бы умерла и освободила бы квартиру мне с братом. Я ору на нее, а она не понимает почему! Неужели ей плевать с какими чувствами я ее буду хоронить? Неужели она думает, что мне будет легче купить ей цветы на могилу, чем взять ее на свое обеспечение? А сказала она мне о своей болезни только потому, что ее знакомый умирал от рака в адских мучениях и она боится этого...

В итоге я ее, как маленькую вела за ручку в больницу к лучшему врачу-онкологу, сама с ним говорила об оплате и операции, мы с мужем оплатили все и операцию и сейчас оплачиваем лекарства. Мама идет на поправку и все теперь будет хорошо, но я никогда не забуду ее невозмутимость, когда давала свой (как она думает) логичный ответ.

Это было в универе на экзамене. Были на мне замечательные узенькие резиновые такие джинсики. С застёжкой на молнии и пуговкой вверху на поясе. Ну вот. Взяла я билет, сажусь. Чувствую, в области живота какую-то лишнюю свободу. Молния расстегнулась — разошлась. Какие тут уж ответы на вопросы!

Силюсь незаметненько под столом застегнуть молнию. Минут пять возни. Чем привлекаю внимание препода. Подозревает, что я там прячу шпору. Подходит. Говорит мне: "Встаньте!".

Я сдуру вскакиваю и роняю листки и билет. На пол. Зачем-то наклоняюсь их поднять...

Дальше — почти неизбежно отрывается верхняя пуговица. Джинсы резиновые — немедленно слезают с попы, демонстрируя всем мои чудные чёрные кружевные трусики. Экзамен остановился. Публика ждёт продолжения банкета.

Подтягиваю штанцы, как могу, и плюхаюсь на стул. Препод всё понял. Народ ржёт.

— Идите, Лисицина. Пять. В следующий раз приходите с шестом...