Мы в Турции, в Люлебургасе, однажды нашли какое-то крошечное заведение, вкусное до обморока, и ходили туда каждый день. И непременно заказывали кюнефе — это вообще неописуемо. И вот в последний день приходим, а нам говорят: "А последний кюнефе только что заказали…". А столика там всего два! Я поворачиваю голову и вижу, как какой-то дядечка уже заносит вилку над моим кюнефе. Столько обиды было на моем лице, что дядечка испуганно положил вилку и сказал: "Да ладно, ладно, забирай, чего ты, ей-богу…".

Возле нашего дворового шлагбаума, перегородив проезд, припарковалась Мазда. Подъезжаю, встаю, давая понять, что мне — во двор. Никакой реакции. Выхожу из машины, подхожу к Мазде. За рулем — девушка. Говорю:

— Извините, пожалуйста, не могли бы вы как-нибудь так поставить свою машину, чтобы я смог проехать к дому?

Ответ последовал следующий:

— А здесь больше негде ставить, а я человека жду. И, между прочим, из вашего же дома...

Видимо, то обстоятельство, что она ждет человека из моего дома, должно было как-то повлиять на мое отношение к ситуации...

— Вы предлагаете мне ждать его вместе с вами? — спрашиваю...

— А это, — говорит, — как хотите... И закрыла окно...

Я, признаться, растерялся, но тут к шлагбауму со стороны двора подъехал джип и погудел. Девушка не реагировала. Тогда из джипа вышел молодой парень, подошел к Мазде и произнес следующий текст:

— Если ты, овца, прямо сейчас не исчезнешь вместе со своей грёбаной тачкой, я вас обеих взорву нах[рен]!

Девушка немедленно уехала, следом через шлагбаум проехал джип, водитель которого широко мне улыбнулся, а потом уже и я...

Вот, как все счастливо разрешилось. .. А не случись доброго человека, может, так бы и стоял ещё на улице..

Пришла к психиатру за рецептом для сына-аутиста. Захожу по очереди и чуть не падаю — в дверях меня сносит юное создание лет 16. Леди обрушивает перед ох[рен]евшим врачом бумажку и громко командует: "Подпишите!" Врач всяких навидался, быстро очухался, кивнул мне на стул, мол, присядь пока, я щас. И грянул баттл: непрошибаемо спокойный врач против ярящейся нимфетки.

— На кого поступаешь? — сидеть.

— А что это за профессия такая? Как называется? А почему в порту, а не на паперти? Знаешь, что такое паперть? На ней тоже сидят.

Та кипятится, орет:

— Буду сидеть в порту! Ну, сидеть! Ну, в порту, я же сказала! Что Вам еще нужно?! Какая паперть?! Не знаю я, что это! Подпишите, и я пойду!

Доктор вручает бумажку и отпускает с миром. Без подписи. О чем любезно уведомляет. Потрясение. Неверие. Ошеломление.

— Как?! Почему?!

— Да интеллект пытался твой определить, — говорит, — а он нулевой. Иди с богом, нельзя тебе в вуз.

Сдувшуюся фею вывели под руки. А я сделала вывод, что на вопросы психиатра лучше отвечать. Даже кажущиеся глупыми.

Одна моя знакомая, будучи еще в конце 80-х наивной 17-летней студенткой, стояла однажды поздним вечером на остановке со своими однокурсницами, ожидая свой автобус. И тут вдруг рядом с ними остановилась одна легковушка, и из открытого окна их спросил мужской голос:

— Девочки, вы работаете?

— Нет, мы пока только учимся — ответила она, не задумываясь.