(Паста)

На мой осенний призыв Яндекс–такси откликнулся веселым мальчишкой–Джамшутом на потертой Шкоде.

— Я переехал. Садиса мошна, — радостно проорал он мне в открытое окно, — Мосафимаске?

— Да, Мосфильмовская.

Я плюхнулся на заднее сиденье. Поехали. Нет. Рванули! 150 в час по дворам! Бабки, голуби, собаки, ааааа!

— Эй! Эй!! Спокойнее! Тише, еще тише.

Пойдя навстречу враз обосравшемуся мне, таксист слегка сбросил скорость. Чуть. До 100. Потом резко затормозил с юзом перед выездом на Ленинский проспект. Я пристегнулся ремнем, вжался головой в подголовник и зажал в зубах капу. Вот он, момент истины! Как там? "Тварь я дрожащая" или просто ссыкло? Пульс 140, 165, 180.

Через мгновение движок старой лайбы взревел, как двигатель МиГ–25 (кто слышал, тот понимает, о чем я), по потрепанному фюзеляжу её прошла волнообразная дрожь.

— Сокол! Сокол! Я Первый. Взлёт разрешаю, — отчетливо услышал я.

С диким рёвом и скрежетом, на дикой скорости мы вписались в плотный поток автомобилей. Где–то сзади и сбоку остались визг тормозов и звуки бьющихся машин.

Придавленный к сиденью чудовищными перегрузками, я не мог проронить ни слова. Стало страшно. Совсем.

Мой убийца из солнечного Таджикистана петлял, как заяц в потоке тачек. Причем, на бешеной скорости! Мне стало тошно. Нет, не затошнило. А именно, тошно! Вспомнились родители и младшая дочь. В ушах захрипел Владимир Семенович:

"... Что–то воздуху мне мало,

Ветер пью, туман глотаю,

Чую, с гибельным восторгом

Пропадаю, пропадаю.

Чуть помедленнее кони"

— Чуть помедленнее! — заорал я водиле.

— Я иза Ленинабад переехал, — повернувшись всем туловищем ко мне и не снижая скорости сообщил таджикский Гитлер, — Шикода старый, а аренда тысищаписот нада платить.

— Вперед! Смотри!! Вперед! — замахал я на него руками.

— Москва ощен хороший. Денга много, хороши денга, — сообщил палач отца моих детей, но скорость немного сбавил.

Фу! Ладони мокрые, по спине текла струйка пота, памперс давно уже пора менять.

В этот момент нас лихо подрезал новенький тонированный Рейндж Ровер.

Сказать, что Джамшут охренел, значит, ничего не сказать. Он издал горлом какой–то орлиный клёкот, втопил сразу все педали в пол и рванул в погоню.

Алга–а–а!! Ну, или чего они там орут.

Сраный английский автопром со всем его опытом и инновациями сдался всего через пару кварталов. Наша Шкода, пёрнув черным дымом и рассыпав полведра болтов и гаек, встала на перекрестке слева от мерзкого нахала.

Восточный Шумахер опустил стекло пассажирской двери, высунулся по пояс из окна и, отчаянно размахивая руками, проорал в сторону закрытого и наглухо затонированного обидчика:

— Э! Ты защем так? Это апасна, да! Я тогда тоже резат могу! Э!! Ты где, билят?!

Стекло водительской двери Рейндж Ровера опустилось и на нас посмотрела очень пожилая дама в темных очках и косынке в горошек. Она совершенно доброжелательно улыбнулась и произнесла:

— Простите, вы мне?

Джамшут совершенно охренел.

— Э! Ты бабушка! Да! Совсем глупый! Э! Большой машин защем? Дома сиди.

Дама поправила очки и, продолжая очень доброжелательно улыбаться, очень ласково сказала:

— Сынуля, иди на.

И уехала.

Гость нашей столицы долго молчал, изредка вдыхая и иногда цыкая. Ехал спокойно, не нарушая.

Подъехали к моему дому. Я выгружался из такси и мысленно благодарил бабульку в косынке в горошек. Благодарил от себя, от имени своих детей и родителей: "Спасибо, что живой! "И вдруг, водила задумчиво и утвердительно произнес:

— Насосала.

"И запрыгали двое, торопясь на бегу... "

Не знаю, кто как, а я в девяностые за любую халтуру хватался. Ну и подвернулась нам с приятелем работёнка. Надо было сплавиться по реке Сяси в её верхнем и среднем течении, а по дороге делать разные гидробиологические съёмки. Начало маршрута было особенно интересное. Заказчик нас закинул на реку аж в Новогородчине.

Мерлин Манро олнажды сказала Эйнштейну: "Мы могли бы завести ребёнка. Он был бы красивым, как я, и умным, как ты".

На что отец теории относительности ответил: "Боюсь, что всё будет наоборот: он унаследует мою красоту и твой ум".

Тогда ещё никто не знал (тесты провели позднее), что IQ Мэрилин Монро был 165, на пять баллов выше, чем

Конец 90-х. Мне 26, а дочке знакомых Кате 11... Мы с ней часто общались, она симпатичная, настоящая женщина — бывает такое, когда девочка с детства — Женщина — никакой угловатости, чувство достоинства, хитрая улыбка. Ей тоже льстило внимание взрослого, пусть и шутливое... Чё-то у неё тройки стали появляться в школе... Ну я полушутливо, при одобрении родителей, пообещал дождаться её 18-тилетия и жениться при условии, что будет хорошо учиться... Тройки сразу пропали... Я честно за ней ухаживал — конфеты, шоколадки, мороженое...

Сидим утром в субботу с её родителями на кухне, чайком лечимся. В "затуманенном" стекле кухонной двери появляется проснувшаяся Катя.

Прижимается носом к стеклу — этакий пятачок...

Катя: Здравствуйте, родители... Дима, приветик!

Наташка, мать: Здравствуйте! Ну?

Катя: Чаю хочу...

Наташка: Заходи и делай.

Катя заходит... Сонная, в одной маечке, отнюдь не длинной...

Наташка, давясь смехом и чаем: КАТЯ!!! ЭТО ЧТО ТАКОЕ??? ДИМА ЖЕ!!!

Катя, спокойно-сонно, хитро-рассудительно: НУ И ЧТО? ОН ЖЕ ВСЁ РАВНО НА МНЕ ЖЕНИТСЯ...

Прочитала тут историю про овчарку-медалистку, которая объелась... А у меня был Кот... Причем, Кот с большой буквы, такой черный, помесь сиамской с обычной дворовой. Боевой такой котяра, но доброй души кот. На улице спуску никому не давал, местные коты его уважали, боялись, несколько раз приходил домой побитый, но довольный, вся пасть в шерсти, рыжей, чужой. Кого-то он не любил...

А дома — просто добрый и верный кот. Сынишку моего ни разу не царапнул, хотя было за что: и уши ему тянул, и хвост, и дрессировать его пробовал. Кот даже побывал в холодильнике (сын его туда пихнул, посмотреть, как он там поместится).

Звали его Петрович. Петрович очень любил блины, просто тащился от них. Напекла я как-то стопку блинов, сложила их в тарелку, а сверху прикрыла другой, ну, и со спокойной душой ушла на часок. Прихожу и тихо офигела: вся стопка блинов по краям тарелки обгрызена подчистую, прям, как ножом обрезали. Петрович, довольный, морда вся в масле, сидит на окне, намывается. Так и пришлось ему отдать остатки. Он уже потом на блины смотреть не мог, а ел... ЛЕЖАЛ НА ПУЗЕ ВОЗЛЕ МИСКИ СВОЕЙ И ЕЛ, ел...