Вовик-наивняк
Люблю детей. Чем меньше человечек, тем искреннее я его ценю. Когда они совсем мелкие, они чистые, как свежевыпавший снег, наивные и до трогательности непосредственные. Это уже потом мы, взрослые, бережно и с энтузиазмом передаём им по наследству своё умение лицемерить, врать, ругаться и прочие взрослые прелести.
Как-то раз пошли мы компанией в горы, на Мятную поляну. Хорошее место: чистый источник, дикая мята фоном благоухает, загадочные скалы, лепота. С нами был мелкий пацан — Вовик. Чистейший экземпляр наивности.
Стали мы сушняк у деревьев ломать для костра, а Вовика вдруг замкнуло на эко-активизме:
— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!
Видимо, кто-то из старших решил вырастить из ребёнка юного друида.
— Не ломайте, они живые! — надрывается мелкий.
Ну я и решил немного подколоть его:
— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!
Вовик обрадовался — нашёл соратника! И в эту же секунду видит, как я с аппетитом ломаю сухую ветку. На лице пацана застыл глубокий когнитивный диссонанс.
— Ты чай-то будешь, Вовик? — как ни в чём не бывало спрашиваю я.
— Буду… — растерянно ответил он.
— Ну вот видишь, логики в этом нет.
Вовик замолчал. И правда: друидство ничто — жажда все.
Поели, попили, пошли дальше штурмовать горные тропы. По дороге Вовик оказал мне какую-то крошечную услугу — то ли правильный поворот подсказал, то ли ещё что, за давностью лет уже и не вспомню.
— Спасибо, Вовик! — говорю.
— Спустимся, я тебе сто рублей дам.
— Двести! — тут же сориентировался юный коммерс.
— Да не вопрос. А давай сразу триста?
— Давайте!
— Пятьсот! Слушай, а давай я лучше почку продам, а тебе потом куплю мотоцикл, планшет, Samsung A12 и сверху ещё пятьсот рублей добавлю?
Вовик, довольный как слон, хоть пня ему выписывай:
— Давайте!
Вот счастье привалило человеку.
Дядя Вовика, видимо интересный чел, научил его одной фразе:
— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!
И Вовик с этой фразой весь поход носился и даже до меня докопался:
— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!
— Чё?! Ты что-то попутал братишка. Ты знаешь чего ты сейчас лишился? Мотоцикла, планшета, Samsung A12 и 500 рублей?
Тот понял что перебрал:
— Ну ладно, ладно.
— Не-не-не, поезд уехал, на Колыме поезд.
Потом помирились правда.
В следующем походе Вовик первым делом напомнил мне, что я вообще-то ему кучу бабла должен.
— Конечно-конечно, я всё помню, Вовик, — серьезно кивал я.
Вовик парень нежный, капризный и обидчивый. Проиграл в карты — губа лопатой, развернулся, ушёл. Гена, добрая душа, заступается:
— Вы зачем его обижаете?
Старший брат Вовика, Кузя, сдержанно ухмыляется:
— А чё он?
Вовик стоит неподалёку с видом глубоко оскорблённого мецената.
— Вовик, не делай такое лицо, — предупреждаю я.
Тот состряпал ещё более капризную мину.
— Так, минус 50 рублей с твоего счёта.
Лицо становится ещё более недовольным.
— Четыреста пятьдесят!
Снова капризная мина.
— Четыреста!
— Триста пятьдесят!
Гена рядом хохочет:
— О, счётчик в обратную сторону пошёл!
— Триста… Двести… Сто... Ноль! Всё, мы в расчёте, я тебе больше ничего не должен.
На следующий поход Вовик снова сделал мне одолжение на копейку и тут же потребовал с барского плеча тысячу рублей. А мне что, виртуальных миллионов жалко? Дал ему для порядка немного настоящей мелочи в руки.
А потом Вовику приглянулась моя трекинговая палка. Помятая слегка, но вполне рабочая.
– Вовик, хочешь, я тебе её продам? Очень дёшево?
— А давайте!
Носился он с ней, гордый, полдня, пока не решил посоветоваться со старшим братом. Кузя посмотрел на этот раритет и емко отрезал:
— Да на... она тебе нужна?
Вовик, вздохнув, принес палку обратно. Мне и смешно, и жалко его: денег-то у него живых не было, а виртуальную имущественную сделку расторг. Мог ведь дорогую вещь себе оставить, а в итоге сам себя перехитрил.
После этого Вовик пропал из поля зрения на несколько лет. И вот случайно встречаю его снова в горах. Обрадовался искренне:
— О, Вовик! Слушай, я же тебе, кажется, денег должен? Идём, рассчитаемся!
Он подходит. Вытянулся, лицо тоже другое, подростковое.
— Сколько я тебе должен-то, напомни? А то я уже забыл.
— Пятьсот рублей, мотоцикл, планшет и телефон… — начинает он по старой памяти, а потом посмотрел на меня, улыбнулся и тихо добавил: — Но этого всего у вас нет.
Повзрослел. И так мне стало жаль того маленького наивного друида с Мятной поляны.
— Ок, — говорю.
— Тогда мы с тобой в расчёте? Ну, пока.
Горы остаются прежними, мята растёт на тех же полянах, и только дети, которые когда-то защищали сухие ветки, возвращаются взрослыми, умеющими считать не абстрактные мечты, а реальные возможности. И, пожалуй, главная потеря взросления — это не некупленный мотоцикл, а способность верить, что миллион рублей и новенький телефон можно заработать, просто указав взрослому правильную тропинку в горах.
ГОСТ
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Тюремный аутсорсинг по-эстонски, или Как Балтийский тигр сдаёт каталажки в аренду
Времена меняются, господа, и классические метафоры трещат по швам. Помните, как в старых учебниках истории "тюрьмой народов" именовали Российскую империю? Забудьте. На дворе XXI век, свободный рынок и торжество стартап-мышления. Встречайте новый,
Что объединяет Максима Горького, Александра Пушкина, Евгения Баратынского, Владимира Маяковского, Михаила Шолохова, Ханса Кристиана Андерсена, Льюиса Кэрролла (Чарльза Лютвиджа Доджсона), Эрнеста Хемингуэя, Агату Кристи и Джейн Остин?! Великие писатели и поэты?!
— не только, у всех них была дислексия, при
Похоже, российская экономика окончательно перешла из плоскости материального в сферу чистого духа, раз для борьбы с инфляцией Набиуллиной теперь требуется не повышение резервов, а крестный ход вокруг здания ЦБ. Пока аналитики Bloomberg ломают головы над графиками, уральское духовенство разворачивает тяжелую метафизическую артиллерию против ключевой ставки, резонно рассудив, что если уж земные законы экономики в стране не работают, то пора апеллировать к высшему руководству. Вся надежда теперь на святого Спиридона: если его десница сможет сотворить чудо и продавить ставку хотя бы до 10%, Эльвире Сахипзадовне придется официально включить кадило в перечень инструментов денежно-кредитной политики, а заседания совета директоров ЦБ начинать с обязательного молебна "О ниспослании дешевых кредитов и посрамлении лизинга". Главное, чтобы в пылу религиозного экстаза ЦБ случайно не объявил анафему всем держателям краткосрочных вкладов, решившим подзаработать на высоких процентах вопреки божественному плану по охлаждению рынка.
Koгдa-тo в лиxие 90-е я решил открыть летнее кафе. Место было роскошное (для челябинцев — площадь перед ГИПРОМЕЗом). Заказал в Ростове огромный шатер (желто-синий, так совпало), назвал заведение "Бермудский треугольник", набрал персонал и уже собрался открыться, НО... Нужен был биотуалет, а их на весь город было несколько штук и все давно забронированны.