Слово офицера.

Окончив в 2000 году военное училище я отправился служить в Республику Таджикистан для "выполнения задач по поддержанию конституционного порядка в условиях чрезвычайного положения" в данной республике. Молодым лейтенантом я был назначен на майорскую должность начальника службы ГСМ артполка, поэтому состоял в управлении полка и имел удовольствие наблюдать много интересностей от старших товарищей по оружию. Командиром полка на тот момент был полковник, скажем, Сансаныч. По словам старших товарищей, Сансаныч раньше страдал (или наслаждался) алкоголизмом, но в один прекрасный момент его боевая подруга (супруга) вытащила его, пьяного в умат, из сауны (предварительно отбив от навязчивых нимф), а на утро категорически заявила, что он бросает пить! Закодировала. Ей это удалось. Сансаныч рьяно взялся за службу и за карьерный рост. Из начальника штаба превратился в комполка. Пить то он перестал, но дури в нём осталось ещё на пять таких же Сансанычей. Был он весьма строгим, выговоры объявлял исключительно матом, с добавлением литературных слов. В начале совещаний командного состава полка называл всех нас шайкой пида... сов, обязательно упомянув, что он среди нас пидо... ас-предводитель (ну, чтоб мы не обижались и в суд не подали). Матом он объяснял все очень доходчиво, нам нравилось, иногда в курилке мы его цитировали и восхищались его литературным талантом. Все его, конечно же, боялись и уважали, но ещё больше его начали уважать после одного поступка...

В подготовительный период дивизионных учений Сансаныч со свитой (управлением полка) вышел на полигон и задал вопрос командиру дивизиона. В переводе на гражданский язык вопрос мог выглядеть так:

— "Уважаемый господин подполковник, будьте любезны мне сообщить, сколько единиц доблестных орудий вашего уважаемого дивизиона в состоянии самостоятельно выйти на лоно природы и занять позиции. Не думаю, что Ваша техника в состоянии сдвинуться с мест стоянки и продвинуться хоть пару метров до полигона".

Конечно, это было сказано другими словами. Надо заметить, что техника в действительности была очень старой, она служила ещё в Афгане, а до России так и не дошла, осев в Душанбе (201 МСД).

Доблестный командир дивизиона ответил (передаю дословно, так как говорил он на гражданском языке):

— "Товарищ полковник, техника готова выйти на полигон в полном составе. Дивизион готов на 100%! "Управление полка ахнуло и зашепталось (все знали, что наши самоходки и МТЛб далеки от совершенства в силу своего возраста и изношенности). Сансаныч зацепился за данное утверждение, и, чтоб принизить честь подпола, пообещал:

— Если в понедельник 100% техники будет находиться на полигоне, то я сам лично сяду в эту лужу, а если нет - то своими руками посажу вас в неё!". При этом он протянул свой перст в сторону здоровенной лужи из грязи (кто был в марте на окраинах Душанбе, могут себе представить такие).

— Понедельник, начало учений — праздничный день (как экзамен у школьника). Сансаныч вышел на полигон в камуфлированном, шитом по спецзаказу в ателье костюме. Наглаженный, камуфлированная кепка со шнурком-филиграном, на груди — железный крест 201-й дивизии. Усы расчесаны, взгляд боевой. За спиной — вся свита (управление полка и я в том числе). Командир дивизиона встретил его и доложил о готовности. Сансаныч начал пересчитывать технику. Пересчитал, потом ещё раз, опять заново. Открыл рабочую тетрадь, уточнил штат. Подозвал к себе зам. по тех. части, что-то шепнул ему. Зампотех окинул взглядом позиции, посчитал, перепроверил, так же шёпотом доложил Сансанычу. Сансаныч молча снял фуражку, отдал её зампотеху. Повернулся и молча направился к той самой луже из грязи. И... сел в самый центр. Почесал репу, выбрался из лужи и со словами "Ну и пид.. с же ты, комдив", отправился в штаб переодеваться. Комдив получил от Сансаныча благодарность, а мы — лишний повод уважать нашего комполка.

Знаменитому ирландскому писателю и драматургу Бернарду Шоу можно отвести место в книге рекордов Гиннесса по количеству сломанных конечностей. Невероятно, но факт: раз в год, в лучшем случае раз в два года, он с непостижимой регулярностью что-нибудь себе ломал. С Шарлоттой, будущей женой, он познакомился благодаря тому, что в очередной

За мной начал ухаживать он: высокий, красивый, умный, внимательный, щедрый. Через пару месяцев он решил познакомить меня со своей мамой, к которой он ездил каждые выходные в соседний город. Мама была рада знакомству, угощала пирожками и тортом. Еще полгода мы периодически ездили в гости, а в наших отношениях царила полная гармония. Ее разрушило сообщение от девушки, которая поведала мне, что вообще-то это ее парень и они живут вместе. Ну как вместе, она живет в доме его родителей, а он работает в соседнем городе. В итоге она меня выставила потаскухой и злой любовницей, уводящей мужиков. Он сказал, что не может жить без ceкса по будням, поэтому не видит ничего криминального в наших отношениях, а его мама заявила: "И что тебя так напрягает? Мужиков сейчас мало, ничего, разделите его. Тебе по будням, ей — по выходным. Вы обе хорошие девочки". Сбежала от этой семейки, сверкая пятками.

Случилось это все в те же благодатные советские времена и, естественно, в Советской Армии, в которой пришлось мне коротать время двухгодичником после университета.

Ракетный дивизион обладает помимо всего техникой НЗ на случай самой настоящей войны. У нас это были ГАЗ-66 с тентом и набитым битком снарядами для спаренной зенитной установки

Когда была маленькая, была у меня кукольная болезнь (родители так говорили), а именно болезнь по барби. С утра и до позднего вечера я могла играть с куклами, хлебом не корми, а дай поиграть. Мне не нужны были друзья, не нужны были разные вкусняхи и даже телевизор. Я была в мире барби. Эта болезнь продолжалась до 8 класса. С возрастом, наверное, сама начала понимать, что пора с этим завязывать. К этому времени у меня было ВСЁ. Многоэтажные дома, машины, животные, кукол не сосчитать, а про одежду я вообще молчу. Родители для этого в моей комнате оставили только кровать, всё остальное пространство занимал мир барби. Сейчас я работаю, есть молодой человек, своя машина и квартира. И вроде, детские увлечения должны были пройти. Но нет. У моей двоюродной сестры подрастает дочка, и моя мама предложила "отдай весь свой хлам ребёнку". НЕТ, НЕТ И ЕЩЁ РАЗ НЕТ. Это моё, это только моё. Я жила этим более 10 лет и не готова отдать тому, кто не будет ценить это сокровище. Лучше пусть лежит у меня, может и у меня родится дочь и мы вместе будет окунаться в мир барби.