Друг мой, выпускник мехмата и светлая голова, родом из Орловской глубинки. Занимается он какими-то полиномами в каком-то пространстве, имеет кучу степеней и званий. Но родину не забывает. Тем более родители его, дай им бог здоровья, еще там, в колхозе. Каждый год приезжает в помощь. Одевает телогрейку, ушанку, сапоги 48 размера и в коровник, где отец скотником. Там сена вилами натаскает, тут навоз уберет. В общем, отрывается от своих полиномов, как может. Бреется, конечно, не каждый день. То есть видок еще тот. Ну, вы ученых знаете. Колхоз, хоть и бывший, но крепкий, на хорошем счету у областного руководства.

Приезжает комиссия из области. По вопросам реализации Продовольственной программы. Черные волги, люди в галстуках брезгливо пробираются к животноводческому комплексу. Встречает их зав. фермой с хороводом образцовых доярок в накрахмаленных халатах. Рапортует об удоях, приплодах. Хвалится трезвым и квалифицированным персоналом. Показуха, в общем. Председатель комиссии фальшь чувствует:

— Ладно, — говорит, — вас послушать, так на ферме одни академики. А на заднем дворе, поди, пьяный скотник валяется.

Идут на задний двор, — а там наш приятель чего-то вилами ворочает. Да так неловко как-то — нет привычки у математика к такой работе, да и мысли другим заняты.

— Ну, вот, пожалуйста! Во всей красе! Этот еще на ногах держится. Наверняка, думает о том, как бы догнаться, — председатель доволен продемонстрировать свою прозорливость.

— Что, любезный, медитируете? — с легкой издевкой подходит он к трудяге.

— Да я, признаюсь, задумался, — наш герой нимало не смутился при виде важных персон.

— И о чем же, позвольте спросить?

— Ой, да вам не интересно, — отрешенно говорит ученый.

— Ну, проблемы, нужно решать вместе. Для того мы и приехали, — напирает председатель.

Видимо, солидный вид собеседника, произвел на нашего героя должное впечатление и он решил все-таки поделиться сокровенным:

— Да, похоже, в моей последней работе, я взял не ту нормировку Гильбертового пространства. Сейчас думаю, не ортогонализуется базисная система функций...

Надо отдать должное находчивости зав. фермы. Нимало с виду не удивившись, она говорит:

— Да, ладно, Митрич, не грузи ты серьезных людей. Обсудим, как обычно, на вечернем собрании. Придумаем.

"Стоим как-то часа в 2-3 ночи со знакомым после обильного распития пива у подъезда дома в котором мы оба соседи. Серёга выпил пива гораздо больше чем положено, соответственно его потянуло на "подвиги", а так как он человек, работающий в консалтинге, он начал бахвалится что, мол, такой коммуникабельный, общительный и вообще душка, любого человека может разговорить, переубедить, и прообщатся с любым незнакомым минимум полчаса. Мы с ним спорили, спорили и наконец договорились на том что я сейчас случайно набираю любой номер на мобильном телефоне, а он начинает разговаривать с тем, кому позвонили, и если Серёга сможет разговорить этого человека минимум на 15 минут, то он выигрыывает спор.

Делая вид что случайно тыкаю в клавиши, я набираю номер нашего общего друга, который кстати живёт в соседнем доме и давно уже спит. После появления длинных гудков передаю трубку Серёге. Далее следует НЕЗАБЫВАЕМАЯ сцена:

Серёга (радостно):

— Алло! Зравствуйте! Вас приветствует лотерея "Выиграй миллион". Вы выигр..

Да, это я.. То есть как это "пошёл на х[рен]"!?

Наблюдаю уже несколько лет семью, живущую в паре подъездов от нас. Полная семья, двое мальчишек. Обратила внимание на них, потому что оба мальчика — ровесники моим сыновьям.

Старший — умственно отсталый. Не знаю точный диагноз, но там всё на нём написано: невысокий, толстый, некрасивый, громко и агрессивно разговаривающий сам с собой, неконтактный, несвязно говорящий. Но в школу он ходил, в коррекционную. Часто видела его с родителями, у них был участок — огород шесть соток, куда они ездили все вместе.

Через десять лет родился второй — даун. Что интересно, его лет с трёх выгуливал старший мальчик. Выгонит всех детей с детской площадки, загонит туда младшего и, как сторожевая собака, с угрожающим мычанием и подзатыльниками удерживал брата на площадке. Потом они на пару ходили в коррекционную школу, по дороге старший вечно притеснял и слегка бил младшего.

Шли годы. Теперь им по 29 и 19 лет. Кажется, их мама умерла или слегла. Я уже несколько лет её не вижу. Отец перенёс инсульт, речь и двигательные функции у него восстановились наполовину. Он еле-еле ходит с палкой, особенно сейчас, в гололед. Его сопровождает один из сыновей, послушно неся покупки, или в качестве опоры. И вот смотрю я на них и думаю: а за что вот так на одну семью? Стыдно жаловаться на какие-то свои мелкие неурядицы в семье.

Я был у мамы единственным кровным сыном. Она поздно вышла замуж, и врачи запретили ей рожать. Врачей мама не послушалась, на свой страх и риск дотянула до 6 месяцев и только потом в первый раз появилась в женской консультации.

Я был желанным ребенком: дедушка с бабушкой, папа и даже сводная сестра не чаяли во мне души, а уж мама просто пылинки

Дождливым лондонским днём, а может и не очень, 1982 года жизнь 24–летнего студента изменилась навсегда.

Ранним вечером Бернарда Хэира разыскивала полиция. Он, как и всякий добропорядочный студент, денежных излишков не имел, а посему многие месяцы за свою студенческую лачугу не платил. А следовательно первой мыслью Бернарда стало то, что его