В первую загран. практику мы попали втроем Вава, Сундук и я.

Пассажирский теплоход Хабаровск стоял на линии Находка – Иокогама. Мы небыли не ленивыми, ни зловредными, но тупили, конечно. Ну а как не тупить, сами посудите. Нахватавшись теории устройства судна, двигателей внутреннего сгорания, паровых котлов, кондиционирования, автоматизации всевозможных судовых систем, ты-моторист вместе с механиком, чуть ли не впервые в жизни, несешь полноценную ходовую вахту.

Для того чтобы представить машинное отделение теплохода, представьте себя маленьким человечком оказавшимся в подкапотном пространстве автомобиля. К тому, что вы там обнаружите, добавьте вспомогательный паровой котел с его системами, четыре-шесть штук дизель-генераторов, пару сепараторов для подготовки тяжелого топлива главного двигателя, системы водоснабжения, канализации и тд. и тп. А потом все это заведите, включите и разожгите. И не забудьте, что вы все еще под капотом, и шум такой, что не слышно собственного голоса.

Вот и второй механик, редкой гандонистости индивид, с которым я нес вахту, не слышал. Я стоя за ним в полутора метрах кричал ему в затылок что было сил: — пи[тух]! – И моментально делал отстраненную физиономию. Он резко оборачивался, различая в адском шуме едва уловимые изменения, и пристально таращил на меня свои зенки. Моей же задачей было насладиться моментом, и не заржать. В непосредственном подчинении второму механику находилась вся машинная команда, и его перманентный гундеж, выбешивал всех до одного.

Кроме всего прочего, все четыре рейса которые мы сделали на Иоку, он без конца нам твердил про ужасные характеристики, которые нам напишет по окончании практики.

А придумал я вот какую фишку.

В Иокогаме я приобрел шариковую авторучку "pilot" — лоцман по английски, которая писала неотличимо от обычных черных шариковых авторучек, но состав чернил в ней, нанесенный на бумагу, был похож на резину.

Не оставляя следов на бумаге, он легко снимался обычным ластиком.

По окончании практики, мы аккуратно заполнили приготовленные бланки характеристик личными данными, а в разлинованной ее части, предназначенной как-раз для сути характеристики, на всю страницу поставили по огромной букве "Z", оставив место для даты и подписи второго механика.

В ответ на его немой вопрос, мы пояснили что никого в мореходке его характеристика не волнует, а подпись нужна якобы только для того, чтобы подтвердить сам факт прохождения практики.

А потом, когда мы стерли нарисованные Z-тки, и стали писать свои характеристики, наши буйные фантазии с трудом притормаживались чувством меры и здравым смыслом.

Можете представить какими мы оказались ценными для флота специалистами.

Заканчивались все характеристики сухо и однообразно: В быту и на работе опрятен, трезв.

Эту правдивую историю из жизни мне рассказали совсем недавно. Турецкие курорты у нашего населения, которым вечно не платят зарплату и дети подоконники грызут, пользуюца огромным успехом. КАк все знают, что в перечень услуг некоторых отелей, хотя я думаю скорее всего во всех отелях Турции, да и не только, входят услуги несколько интимного плана.

Ну тип там звонят вам в номер и говорят " расслабица не желаете? " массаж, мин@т, анал-орал и т. д. и т. п. ВОт и в один вечер также звонят моему соотечественнику в номер кто то из обслуживающего персонала и предлагает такой релакс в виде мин@та за 100 баксов. ТАк вот, на услышанное предложение наш брат ответил "Что за 100 баксов он сам себе мин@т сделает".

Через некоторое время в номер постучались. Он открывает дверь на пороге стоит НАША соотечественница судя по хорошему русскому произношению и манере одеваться, держа в руках стодолларовую купюру говорит "Покажите мне этого умника! "... занавес...

Легендарный саксофонист Лестер Янг собирается на концерт в другой город. Внезапно он узнаёт, что его пианист заболел. Лестер открывает записную книжку и находит номер телефона одного из молодых пианистов:

— Алло, Томми?

— Да, это я…

— Томми, это Лестер Янг говорит…

— Лестер! Не могу поверить! Лестер Янг звонит мне!

— Послушай, малыш, мне нужен пианист на завтрашний вечер. Я плачу 25 баксов…

— Лестер! Да причём тут деньги?! Играть с тобой, это огромное счастье!

— О’кей, в общем, я жду тебя завтра в девять на вокзале в Канзас сити.

— В Канзас сити? Лестер, но, ведь, чтобы добраться до Канзаса, мне нужно заплатить 45 баксов!

— Сынок, есть халтуры, на которые нужно собирать бабки!

Мои родители давно умерли, близких друзей тоже практически нет. Несколько месяцев назад у меня начались серьезные проблемы со здоровьем, вдобавок ко всему еще и с работы могли уволить. Вспомнила, что в тяжелых ситуациях мама всегда ходила ставить свечку в церковь. Я человек совсем не набожный, но в тот момент я так отчаялась, что думала, что мне может помочь только чудо. Пришла в церковь, расставила свечи, приложилась к мощам и присела на лавочку возле них. Как вдруг чувствую, кто-то меня обнимает да по голове гладит, поднимаю глаза, а это светлый-светлый старичок с добрыми глазами, да приговаривает мне на ушко: "не плачь дитя, все хорошо будет". Поблагодарила его, встала и пошла домой, на выходе обернулась, а его там и нет. Удивилась, что так быстро ушел, но не придала значения. Через неделю анализы показали, что диагноз был ложный, а на работе спустя неделю не то, что не уволили, а даже повысили.

О пользе языков.

Была у моего отца манера, для выгоды, в общественных местах обращаться ко мне на немецком языке, чтобы донести до меня информацию, которую не обязательно должны знать окружающие.

Это было очень выгодно, например на рынке, при торговле. Или в магазине. А также на работе или в учреждении.

Случалось редко, конечно, но я оценил.

В девяностые переезжаем мы, благодаря перестройке, в Германию.

И вот как-то находимся мы в ратхаусе, (доме советов) для уточнения деталей в документах.

Отец сидит позади. Ему за 70, все дела веду я.

Служащий вежливо, но напористо выясняет, что я ещё могу добавить к имеющимся бумагам.

В какой-то момент отцу показалось, что мне лучше иначе ответить на вопрос и он мне об этом сообщает.

Конечно на немецком языке.

Как привык в России играть в разведчиков.

Я не сказал ему сразу — замолчи, потому что никогда так грубо не разговаривал с отцом.

А чиновник очень сильно заострил уши, он не смог скрыть удивлённое лицо, взял бумаги и куда-то ушёл.

В общем, про нашу родословную немецкие бюрократы выяснили больше, чем мы сами знали.