Старая байка: родители говорят Вовочке: "Ну почему, почему ты такой? "А он им отвечает: "Ну, тут два варианта, — или гены, или плохое социальное окружение". Вроде, парень прав, — а что же ещё влияет на формирование личности?

А ведь есть ещё что-то, чему, возможно, и названия ещё не придумали.

Вот информация к размышлению. У писателя и литературоведа Корнея Ивановича Чуковского, которому пару дней назад могло бы исполниться 144 года, двое детей стали писателями — Николай и Лидия.

Но какие это разные писатели!

Лидия Корнеевна Чуковская — в числе первых советских диссидентов и правозащитников. Арестована по обвинению в составлении антисоветской листовки 27 июля 1926 года. Отправлена в ссылку. В конфликте с властями Чуковская заняла принципиальную позицию: отказалась от публичного покаяния, держалась вместе с политическими ссыльными. В 1960-е годы выступала в поддержку Бродского, Солженицына, Синявского и Даниэля, Гинзбурга, Мустафы Джемилева и других. Написала множество открытых обличительных писем, в том числе Михаилу Шолохову в связи с его речью на XXIII съезде КПСС.

Её практически не печатали, когда в 1953-м году в журнале появилась её публикация, литературное сообщество восприняло это как свидетельство оттепели. Шутник Александр Раскин разразился эпиграммой:

Не день сегодня, а феерия,

Ликует публика московская:

Открылся ГУМ, накрылся Берия

И напечатана Чуковская.

Но в 1974-м году Чуковская была исключена из Союза писателей, на её публикации в СССР был наложен полный запрет (до 1987 года).

А вот Николай Корнеевич — настоящий литературный генерал.

Член правлений СП СССР и СП РСФСР, председатель секции переводчиков Союза писателей, член правления издательства "Советский писатель".

Участвовал в травле гонимых писателей не только по должности, но и с большим удовольствием. Знавшие его вспоминали: "Дело Пастернака — Коля выступил за исключение… Дело Оксмана — Коля исключал с ражем…"

Гены одинаковые, социальное окружение тоже, — мама и папа те же. А результат вот такой. И что?

Встретились два приятеля. Давно не виделись, стоят, беседуют: как сам, где, чем занимаешься?

Один говорит, что работает в частной конторе. Но собирается увольняться. И весь отдел "на чемоданах". Все хотят "открыть свое дело", "надоело на дядю работать". И, понятное дело, зарплата не устраивает. Пусть даже хорошая зарплата, но

— Доктор, а выходите замуж за моего сына, нам очень нужен в семье врач, — сказала мне пожилая женщина, которая привела на приём 45-летнего детину за ручку.

Она приводила его ко мне на все приёмы, и однажды она заталкивала его в кабинет со словами: "Ну что ты сутулишься, не бойся, смотри, какой шикарный букет и какой ты шикарный, неси цветы перед собой".

К слову, шикарный букет — это была одна роза в целлофане.

Напомнили мне тут про одну историю из нашего славного рекламного прошлого. Работали мы тогда в рекламном агентстве PRO. И вот как-то перед очередными выборами упал банальный заказ — нанесение надписи на промо ручку для раздачи избирателям то ли коммунистами, то ли еще какими одиозными товарищами, уже не помню. Надпись была пафосной донельзя — "За победу патриотов России! "

Работы там было на 10 минут, сделал дизайн-макет, отправили факсом заказчику, тот прислал в обратку подписанный макет-подтверждение, что все ок. Заказ ушел в производство и про него тут же забыли.

Гром грянул несколько позже, когда после получения заказа рекламодатели орали в трубку что-то неприятное, а я в а[ут]е смотрел на дело рук своих, свежеотпечатанную рекламную ручку, высочайше утвержденную во всех инстанциях (включая самих патриотов) на которой красным по белому горела надпись "За свободу патриотов России! ". Игры разума, однако.

Тираж разошелся по своим с невероятным успехом.

Интересно, что идею электронного браслета, с помощью которого отслеживают местонахождение приговоренного к домашнему аресту, подсказал комикс о Человеке-пауке. В нем злодей Кингпин прикрепил к Человеку-пауку браслет слежения, который тот не мог снять.

В 1977 году в Альбукерке (Нью-Мексико) судья окружного суда Джек Лов читал комикс о Человеке-пауке. И ему пришла в голову идея — если это работает в комиксе для злодея, почему не использовать для системы правосудия? Дело в том, что местные тюрьмы были переполнены, а мелкие преступники не нуждались в заключении — достаточно было их контролировать.

В результате был разработан электронный браслет на лодыжке. Если заключенный выходил за пределы дома, следовал сигнал в полицию. В 1983 году был проведен первый эксперимент — пяти заключенным в Альбукерке предложили домашний арест с браслетом на ноге вместо тюрьмы. В результате все пятеро завершили срок без нарушений. Выгода для пенитенциарной системы казалась огромной — $5 в день вместо $50 за каждый день в тюрьме.

Так родилась целая индустрия. Судья основал собственную компанию NIMCOS (National Incarceration Monitor and Control Services). Потом у нее появились конкуренты. Сегодня более 200 000 человек в США носят электронные браслеты.