Нина третий день бродила по своей даче.. В который раз рассматривала, перекладывала, трогала бесконечные дорогие сердцу мелочи — ветхие зачитанные книги, фотографии в самодельных рамочках, тряпочки в шкафу, нехитрую посуду в серванте..

— Да, — понимала Нина, — сын прав, не за что ей здесь держаться. Барахло какое-то. Надо продавать. Юрке деньги позарез нужны в этой Германии..

Она уже 7 лет не видела сына. Как уехал тогда с женой.. Звонит только, когда что-то нужно. Вот теперь деньги понадобились. Требует. А у Нины только однушка в хрущёвке в Измайлово, да эта дачка..

Раньше жили они большой семьёй в просторной трёхкомнатной квартире в Сокольниках. Были живы ещё нинины родители, был жив любимый муж. Когда Юрка вырос и женился, а Нина овдовела, сын настоял на размене квартиры. Нина смиренно переехала в однушку в чужой район. Потом Юрка с женой засобирались в Германию и продали своё жильё.

Нина осталась одна. 6 месяцев в году она проводила на даче, где прошло её детство, где цвёл весной маленький яблоневый и сливовый сад, благоухала сирень и жасмин.. Где было счастливое общение с состарившимися друзьями детства..

Продать дачу было для Нины концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. И Нина смирилась.

Купить этот клочок земли с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился сосед Нины Колька. Сорокалетний добрый сосед, ровесник Юрки, с которым сын здесь рос, играл, гонял на велосипеде.

Оформили документы. Вырученные деньги Нина тотчас перевела сыну. Прибрала дом и участок и кликнула через забор Кольку, чтобы отдать ключи.

— Теть Нин, — пробасил Колька, — Значит так! Я бумажку подписал. Живите сто лет — дача ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Юрке вашему хватит вас доить! Ненасытные они с женой.

Первая половина 50-х. Живём в коммуналке, 14-ти метровая комната, в ней отец, мать, бабуля и я. Приезжают гости; тётя (старшая сестра отца) с мужем дядей Арсением. Ну, понятно, застолье в меру возможностей, водка, коньяк, под закусь песни, всё как положено. Да, я школьник(2-3й класс). Посидели, попели, пора и в люлю.

Женщины собрали посуду и ушли на кухню её мыть, отец, уже очень хорошенький, завалился в свою койку, а дядя Арсений прилёг на диван головой к двери.

Надо сказать что у него была шикарная лысина т. е. идеальный овал, обрамлённый довольно густыми волосами по всему периметру.

Кой чёрт меня дёрнул, но я, взяв свои краски, поплевав на них, кисточкой нарисовал на лысине дяде Арсению рожицу(типа глазки, носик, ротик).

С вымытыми тарелками в комнату заходит бабуля и, тарелки с грохотом летят об пол, бабуля осеняет себя крестным знамением, и говорит:

— Господи, вот допились, лежит на спине, а на меня смотрит. Свят, свят.

Бабулю, конечно, привели в порядок, да и я своё получил... Аут.

В воскресенье с утра гуляли по городу- проголодались. Решили что пора бы уже и перекусить, с каковой целью зашли в первый же приятной наружности ресторанчик, что попался по дороге.

Пока ждали заказа, к барной стойке подошёл мужик- лет тридцати, в спортивном костюме, домашних тапочках и с пластиковым пакетом. Дня три примерно небритая и явно похмельная физиономия была... Ну, знаете, есть такой тип лиц... Вобщем, когда видишь такое лицо за границей, то очень хочется радостно, громко и по русски сказать "Здрав будь, земеля!".

А ведь и верно, из наших. Из пакета достаются две БагБировских полторашки и мужик просит наполнить оные пивом. На что следует вежливый, но категоричный отказ, вроде "извините, у нас тут не биргартен!". Слегка расстроенный мужик уходит.

Но возвращается раньше, чем мы закончили между собой перемалывать тему вроде- "а что? Могла бы и продать, пусть не биргартен, так вроде даже и не четырёхзвёдочное заведеньице ведь! Фигасе деловая! "- и заказывает шесть по поллитра. Подтвердив, что "да, шесть по поллитра! " дожидается заказа, рассчитывается.

Ну да, это только мы порадовались. А он достаёт трёхлитровую стеклянную банку и на глазах тихо охреневающей барменши сливает в неё купленное. Аккуратно закрывает банку пластмассовой крышкой, допивает оставшееся, ставит банку в пакет, вежливо прощается и уходит.

Жила в Калифорнии семья петербуржцев. Оба высококласные специалисты, уехали совсем молодыми в поисках приложения таланта, обосновались, дочь у них родилась. Связи с родиной не теряли, поддерживали контакты с друзьями. Ну и в какой-то момент задумались о возвращении. А что, гражданство американское в кармане, денег на счету — внукам хватит, друзья настоятельно в Питер зовут, дочери уже 14 — не грудное дитя...

В какой-то момент решились, не впервой все-таки, продали свой дом, купили квартиру в Питере, сложили вещички и махнули не глядя. Месяца через три один из оставшихся в Америке друзей поинтересовался у них — как дела?

— Да все отлично, встречаюсь со старыми друзьями, на пикники ездим, гуляю по знакомым с детства местам. Дочка вот только плачет, говорит: "Хочу домой".

— Ну так ты ей объясни, что теперь ее дом там.

— Объяснял уже, еще сильнее плачет.

Я живу на окраине Битцевского парка в Москве. Пару лет назад рядом с нашим домом отгрохали новую башню в 24 этажа, совершенно изгадив вид из окна. В башню эту стали заезжать люди, естественно, не бедные. Одним из первых поселился новый русский (НР в дальнейшем) с совершенно безумным бультерьером. Этот песик и от рождения не страдал человеколюбием,