Как-то я недолго бомжевал в Сан Франциско. Полтора дня.

... Было уже поздно и довольно прохладно, и рубашка с длинным рукавом не особо грела. Ночь на лавочке в парке в ноябре не прельщала. Навигаторов тогда ещё не было, просто шёл вертя головой. Уже основательно подустав, вышел на перекрёсток 16-й улицы не помню с чем и встал перед дилеммой: справа белая церковь, слева зелёная, и я подумал, в кино обычное дело — просить помощи в церкви. Ну и что, что атеист.

Решил попробую зеленую, потом пойду в белую. Вывеска на зелёной гласила "St. Matthew"s Lutheran Church / St. Matthäus-Lutherirche" то есть церковь святого Матвея. Потрогал большие двери, было заперто. О, справа маленькая неприметная дверь. Постучал. Ничего. То есть, учитывая 10 по цельсию за бортом, говорю по буквам: Никодим, Ипатий, Харлампий, Устин, Ярило... Ещё разок постучал...

Проехала машина. Потом другая, в обратную сторону. Спохватившись, ещё разок постучал... По противоположной стороне улицы прошла запоздалая парочка. Наконец, маленькое треугольное окошко в верхней части двери осветилось и послышались шаги. Я придал лицу приличное выражение.

Дверь открылась на длину цепочки. Пожилой человек в пижаме не особо стараясь скрыть раздражение молча смотрел из полутьмы. В Омереге с её вечно улыбающимся персоналом это выглядело как плохое начало.

— Добрый вечер! — стараясь не стучать зубами, получилось не очень.

— Добрый... — социальные привычки заставили его ответить, хотя он готов был послать меня по неевангельскому адресу.

— Мне бы переночевать до утра, я...

— Ты знаешь, пожалуй, тебе у нас будет неудобно, это немецкая церковь со своими традициями... Попытай удачу на 14-й улице... — дверь начала закрываться.

Какое-то слово неожиданно выскочило из глубин сознания, воспоминание из далёкого детства. Как там бабуля говорила, когда у неё что-то не получалось?..

— Potz Deifel!..- пробормотал я вслух. Звук удивил меня самого, я не слышал его лет тридцать.

Пастор замер.

— Где ты научился этим словам? — тихо спросил он, его узловатая рука на ручке двери.

— Каким сл... а... это бабушка моя говорила, очень давно.

Пастор помолчал и какое-то время не двигался. Дверь захлопнулась у меня перед носом. Я пожал плечами. Ну нет, так нет. А не надо было говорить пастору "чёрт побери", сам виноват. Я собирался было развернуться и направить стопы к белеющей через дорогу церкви, как послышался металлический звук отстёгиваемой цепочки и дверь широко распахнулась. "В это время года уже прохладно, " — поделился пастор.

Через каких-то десять минут мы пили горячий кофе с немного черствыми булочками, и он сказал, что моя случайно вылетевшая фраза скачком перебросила его в детство, в баварскую деревушку. Так часто говорила его мама, больше 60 лет назад, ещё до большой войны. Удивительно, на каких тоненьких ниточках порой держится мост через пропасть.

Получается, это бабуля помахала мне с неба.

Я зашла в Фестиваль ВИН. Меня встретил молодой человек в черном: черная рубашка, черные брюки, черный галстук — в цвет настроения. Протягиваю ему скомканные бумажки (только что отняла у мужа наличку с боем) и со слезами в глазах говорю: меня уволили, дайте коньяку набухаться.

А он смотрит мне в глаза и говорит:

— Вам не нужно набухиваться. Подумаешь, уволили — разве повод горевать?!

Я:

Конечно повод. Наверное...

Он: — Да, нууу, вот еще. Незачем, поверьте.

Я всхлипываю.

Он:

— Ну, какой коньяк вы пьете?

— Женский, Martell VSOP, но всю бутылку мне много будет, пожалуй.

Он:

— Воооот. Зайдите в ресторан, закажите поесть чего-нибудь вкусненького, и бокальчик, если уж совсем надо. Но не больше! И вообще — все будет хорошо! Не нужно вам набухиваться, и коньяк вам не нужен.

И таким голосом он все это говорит, что я еще всхлипнула, но уже иначе. Он меня к дверям проводил, неуклонно так, и мы еще и обнялись напоследок.

Вышла на улицу я другим человеком.

Вот что это было?

Несколько лет назад родители собирались на дачу, а я с парнем в соседний город в кафе, кино и т. п. — всё давно куплено и запланировано. И вот выезжаем мы с ним, а я только в машину села, сразу почему-то нервничать начала. Едем мы, а я, сама не понимая почему, начинаю на него кричать, ругаться, ссору провоцировать, на полпути требую вернуть меня домой. А что делать — уже разругались, развернулся, довёз до подъезда молча. Я вся с психами выскакиваю из машины и бегом к себе на этаж. И тут вижу, что из-за нашей двери дым валит вовсю. В подъезде не продохнуть. Открываю дверь, там аж не видно ничего - только слышно попугай в клетке орёт неистово из спальни. Забегаю по пути на кухню, а там духовка горит — Мама, оказалось, поставила тыкву запекаться и, забыв, отправилась на дачу. Кое-как потушила, окна открыла, схватила попугая и вывалилась в подъезд. Позвонила парню, всё рассказала. Он успокоился, а то понял, что что-то не так со мной. Родители в итоге приехали вечером, мы с парнем бы тоже вернулись только под ночь, и всё бы сгорело, если бы не этот мой неконтролируемый псих. Вот такая бывает интуиция...

Эту характерную и поучительную историю рассказал мне ещё на старом месте работы один пожилой коллега, завлаб, очень хороший мужик. Он проработал в институте много лет, пришел устраиваться туда ещё мальчишкой, сразу после Универа. А директором института был тогда один известнейший учёный.

Вот – рассказывает мой коллега – значит, встречает

Вчера еду по трассе между Самарой и Тольятти, сворачиваю на Мирный, у обочины стоит иномарка с поднятым капотом, и какой-то мужик чуть не под колеса бросается размахивая руками. Останавливаюсь, подбегают два чернявых мужичка и на ломанном русском спрашивают:

— Заправка есть близко?

Объясняю, что где-то через пару километров.