Я, получилось так, первый додумался шваброй. Остальные брюхи втягивали и лезли, корячились. А "денежки" на принтере отпечатаны, да ещё качественно так, не приглядевшись не отличить. И хитрость есть: после печати их утюгом хорошо прогладили, чтобы и на ощупь, значит, были как настоящие почти.

Обломал я дальнейшее развлечение коллегам. Забрал эти "тридцать тысяч" себе: я достал — значит моё.

Продолжение.

Таскал я это напечатанное бабло в кошельке с полгода. Вроде, знаешь — ненастоящее — а как в кошелёк залезешь, приятно...

И вот иду я в восемь вечера на ночную смену, по дороге захожу в ларёк за сигаретами. Там-то, похоже, мои капиталы и срисовали. На тёмной улице догнали меня мальчик с девочкой, мальчик складным ножиком пугал, а девочка портмоне забрала. И убежали.

Окончание.

Жена моя тогда работала в гипермаркете, недалеко же. Утром рассказала: поздно вечером пришёл хмырёк, набрал полную корзинку бухла заморского да закусок ценных, а на кассе стал совать две фальшивые пятитысячные. Кассирша ему "подождите минуту, сейчас размен принесут" — и кнопку жим-жим. А через минуту ГБР хмырька за руки, а через пять минут полицаи у него из карманов ещё такие же бумажки достают. Прилип. До восьми лет.

Жаль только девочка не при делах осталась. Ну ладно, с таким стилем жизни долго не погуляет.

фамилию, и в газете вышла статья о доблестном капитане Ананасове) командует батареей, которая должна отрабатывать стрельбу по волнам морского десанта.

Для справки: морской десант высаживается на берег не скопом, как попало, а волнами. Для имитации этой волны (не по живым же людям стрелять) используется старая, отслужившая свое, баржа, с наваренными внутри дополнительными переборками, чтобы не ушла на дно после первого же попадания. Баржу эту тянет на достаточно длинном тросе десантный катер.

Пока батарея окапывается по уши в грязи (а дело это не легкое), морские десантники бухают водку и вовсю прикалываются над бедными грязными и уставшими артиллеристами, чем доводят до белого каления доблестного майора.

История умалчивает, как майор готовил данные для стрельбы, какие метеопосты выставлял, а может, просто, повезло, но факт остается фактом: первый же пристрелочный выстрел попадает точно в баржу, дальше следует залп батареи, все 6 снарядов - точно в баржу, еще залп — еще 6 снарядов в цель. Такого издевательства никакие дополнительные переборки выдержать не могут — баржа практически в мгновение ока превращается в подводную лодку. Напомню, что тросом она привязана к десантному катеру (с теми самыми веселыми десантниками на борту). Глубины в этом месте оказывается достаточно, чтобы превратить катер в поплавок — катер встал "на попа", половина его (вместе с тем местом, к которому крепился трос) уходит под воду. Для освобождения, десантникам надо перерезать толстый трос, находящийся под водой.

Отборный мат десантников было слышно аж на огневой позиции батареи, в нескольких километрах от берега.

в некоторых кругах, печеньками в клеточку, а в простонародье вафлями. Причём срок хранения истёк буквально вчера. Ну да мы люди не гордые и не брезгливые — взяли по коробке и занесли в помещение. Там вскрыли, попробовали — нормальные такие печеньки оказались. Порассуждали маленько на тему, что если срок хранения 90 суток, то на девяностопервые они точно не должны испортиться. А потом, естественно, и задались вопросом происхождения права собственности на сии кондитерские изделия у Анатолия: "Толик, ты где вафли с[тыр]ил? "

И поведал Анатолий нам такую историю.

— Иду я по лесу, грибы ищу. Вдруг слышу звуки какие-то непонятные. Пошёл туда. Иду, вижу — в кустах мужик бабу прёт. Самозабвенно так прёт, ничего вокруг не замечая. А неподалёку стоят две вот эти самые коробки.

Ну я их прихватил потихоньку, подумав, что они наверное ничейные, и удалился на цыпочках, чтобы мужика с бабой не обламывать... Ну и сюда понёс, думаю: "Нашим мужикам к чаю гостинец будет! "

Ну попили мы чайку, я и говорю мужикам: "Уберите куда-нибудь с глаз долой эти коробки, а то вдруг кому-нибудь вспомнится, что это его... "

Убрали мужики коробки в укромное место, и буквально через пятнадцать минут заходит к нам начальник охраны одного из соседних предприятий — мужчина роста небольшого и телосложения отнюдь не богатырского. По лицу видно — растроен чем-то человек. "Что случилось? " — спрашиваем, — "что опечалило тебя, мил человек? "

— Да, вот, — говорит.

— Попросила меня заведующая нашей столовой помочь ей по хозяйству, а в замен пообещала две коробки вафель просроченных.

Так вафли нормальные были — всего один день просроченные. Их ещё есть можно было. Я и согласился. А пока по хозяйству помогал, у меня кто-то вафли спёр. Вот хожу, спрашиваю, может видел кто...

— Нет, — говорим, — не видели ничего.

— А сами еле сдерживаем улыбки.

Надо сказать, что заведующая была незамужней женщиной лет пятидесяти с лишним, весьма крупных габаритов и, как нам до этого казалось, строгих нравов.

— Я, — продолжает сокрушаться начальник охраны, — буквально на несколько минут отвлёкся, пока помощь оказывал. А вафли в сторонке поставил.

Закончил дело, смотрю, а вафель уже нет...

Вижу, мужики еле улыбки сдерживают, представляя этого довольно хилого субъекта в объятиях заведующей столовой. И тут Анатолий выдаёт перл, который я не в состоянии забыть уже много лет. Как в тот момент не рассмеялась вся бригада автослесарей, для меня до сих пор является загадкой и образцом поистинне самурайской сдержанности в эмоциях. А сказал Толик, проникновенно-сочуствующим тоном, буквально следующее:

— Да-а-а, брат... Про[втык]ал ты свои вафли...

(C)Уфимский