Природа наградила Антона хорошей фактурой: породистое лицо, подкачанное без фанатизма тело, голос, от которого женские трусы намокали сами собой. Вокруг него всегда вилось много разных девиц, готовых дать (и дававших) ему прямо на парковке.
Все когда-нибудь случается впервые, и на 32-м году жизни Антон влюбился. Он писал Ирочке в телегу любовные послания, безропотно выполнял роль нагруженного ослика в походах по магазинам, кормил свою принцессу в кабаках различного уровня пафоса. И в награду получал целомудренный поцелуй в щечку. Давать ему Ирочка совершенно не собиралась, предпочитая исключительно культурный отдых. И пока Антон мечтал, как завоюет сердце красавицы и дрочил перед телефоном, Ирочка вдохновенно [дол]балась с совершенно отвратительным типом.
Антон про соперника знал и поставил себе задачу во что бы то ни стало избавиться от конкурента. План сразу же дал трещину: чем тот занимался Антон так и не понял. Вставал тип (звали его Игорь) довольно рано, пару часов проводил в зале в компании весьма угрюмых товарищей, затем направлялся в Эскобар или ДНК, где проводил большую часть дня или катался по городу. Пару раз в неделю ближе к полуночи он забирал Ирочку из очередного клуба и вез в какой-нибудь отель.
Так шли дни и недели. Антон страдал. Ирочка пользовалась им как кошельком, таксистом, носильщиком, а [дол]баться предпочитала с Игорем. Попытки достучаться до ее сердца увенчались ничем. Ирочка внимательно слушала тирады Антона о великой любви к ней, а потом отправлялась в койку к Игорю, который относился к ней как к обыкновенной шалаве. Как-то раз, Ирочка даже прислала Антону фотку своего располосованного ремнем зада, прокомментировав: "За плохое поведение".
Голос разума порекомендовал бы плюнуть на девку и выбрать другую. Благо недостатка в них не было. Но в такие моменты мужской организм думает не головой, а головкой. Антон решился на радикальные меры.
День у Игоря был напряженный с самого утра. Смену, которая должна была спокойно пропустить фуры из Казахстана ночью неожиданно заменили, и теперь машины стоят опломбированные, Игорю светит 200-я статья, а ответственные за беспрепятственный проезд "погоны" не отвечают. Внезапно телефон отобразил сообщение от Ирочки: "У меня проблемы. Забери, плз, объясню в машине".
Астрологи в то утро пугали население страшным ретроградным Меркурием, и если до кого он и добрался, так до Антона. Он позвонил Ирочке и с матом и угрозами потребовал ее к немедленному разговору у него на работе. Антон яростно желал выяснить отношения с соперником, для чего намеревался заставить Ирочку ему позвонить, но повезло ему еще больше.
Едва Игорь свернул на парковку бизнес-центра, в котором квартировала фирма Антона, как тот внезапно выпрыгнул перед машиной и начал с яростью берсерка колотить по капоту.
— Эй ты! — орал Антон, дико вращая глазами.
— Отпусти ее! Я ее люблю, а тебе пи[c]ец!
Игорь вышел из машины. Ему неоднократно доводилось наблюдать противников в состоянии аффекта, и ничего хорошего это как правило не значило – дрались такие отчаянно и до конца. Антон был весьма атлетичным мужчиной, а у Игоря желания драться не было совершенно по причине усталости.
Антон одним прыжком подскочил к Игорю, и тот рефлекторно сунул ему в [хлеб]ало джеб. Эффект оказался совершенно неожиданным. Антон отошел на несколько шагов назад и продолжил свой монолог. [зв]издел Антон долго и весьма экспрессивно. В нем жил талантливый актер, и даже Игорь, неоднократно бывавший в разной степени [ман]дорезах, ему верил в моменте. Тем временем к месту событий подтянулись друзья Антона. Игорь достал из багажника балонный ключ, которым немного погонял честную компанию по парковке. После чего сел в машину и отвез плачущую от смеха Ирочку в ближайшую гостиницу, где вы[дол]бал виновницу торжества с особой жестокостью.
Через несколько дней, садясь после клуба в машину к Игорю, Ирочка серьезно и торжественно произнесла: "Тебе просили передать, что забивают "стрелку".
Игорь поперхнулся:
— Ты что ли?
— Нет. Антон и его близкие.
— Да-а-а? Когда и где?
— Завтра в шесть вечера под Живописным мостом. Три-на-три.
На "стрелки" Игорь никогда не ходил, предпочитая накрывать расслабленных оппонентов накануне, но тут решил сделать исключение. Мероприятие, забитое через девочку, в светлое время суток, в людном окультуренном месте — что может быть прекраснее? Да еще и требование по численности соперников.
На следующий день Игорь пытался собраться с мыслями. Как ни крути, а дело серьезное, и расхлябанность тут ни к чему. Но едва вспоминал лицо Антона с дико вращающимися глазами, начинал ржать, как ненормальный. В пять вечера Игорь зашел в Молли Гвиннз на Пятницкой. Здесь у него была назначена встреча со своими компаньонами, Добрыней и Пельменем. И если Добрыня, средневес и постоянный обитатель октагона, был, как всегда, спокоен и собран, то Пельмень вызывал сомнения.
— Ты уху ел что ли? — спросил его Игорь.
— Ты зачем так нажрался?
— Алина... ушла.
— Пельмень поднял на Игоря осоловелый взгляд.
— На развод хочет подать.
Надо сказать, что в обычной жизни Пельмень, занимавшийся наукой в одном из атомных НИИ, был весьма интересным человеком. Он свободно знал два иностранных языка, разбирался в искусстве, мог часами рассказывать об особенностях французского куртуазного романа по сравнению с английским. Но стоило ему выпить, как из глубины сознания появлялся другой Пельмень, чье детство прошло на Спартановке в дубле Hooligans. В жизни Пельменя было два столпа: наука и его жена Алина. И вот один столп рухнул, а Пельмень погрузился в алкогольную пучину и желал кому-нибудь втащить.
На месте встречи Игорю показалось, что у него троится в глазах. Вместе с Антоном стояли два таких же Антона, отличаясь только цветом одежды. Видимо, Антон нашел их в зале, где периодически качался.
— Эй ты! — прокричал Антон Игорю.
— Я люблю Ирину! Мы будем вместе, во что бы то ни стало. И ты не будешь мешать нам. Лучше сам убирайся, а то…
Что должно было произойти с Игорем, так и осталось тайной. Жестикулируя, Антон увлекся и опасно приблизился к противникам. Пельмень, мирно стоявший до этой поры, резко рванул вперед и рубанул его футбольным пинком с проносом в низ живота. Антон осел, судорожно хватая воздух и выпучив глаза. Друзья Антона заметно съежились и на выручку приходить не спешили.
— Ты пе[тух], — произнес Пельмень.
— Надо тебя обоссать.
Хотя Игорь с Добрыней попытались предотвратить этот позорный акт, Пельмень успел расстегнуть штаны и остановить физиологический процесс уже никто не мог.
Так и завершилась великая "стрелка". Впрочем, всем ее участникам она принесла только пользу. Антон совершенно излечился от любви к Ирочке и продолжил трахать липнущих к нему баб. Игорь вспоминал этот случай, как пример величайшего гуманизма и доказательство того, что он не до конца оскотинился. Пельмень, протрезвев, решил, что с него хватит. Вшил торпеду, а пришедшую в ЗАГС за разводом жену, запихнул в машину и увез на дачу. Вернул только через неделю с подозрительно горящими глазами. И Ирочка... Через пару месяцев она надоела Игорю, и он отправил ее в свободное плаванье.
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Оку я продавал третью неделю. Синюю, девяносто восьмого года, правый порог сгнил, магнитола читала только одну сторону кассеты — там навсегда застряли "Комбинация" и полтора трека "Кар-Мэна. "Просил пятнадцать. Звонили в основном чтобы спросить, не отдам ли за пять.
Приехал парень в спортивных штанах, лет двадцати пяти. Пнул
Брайан Мэй был погружен в свою докторскую диссертацию по космической пыли — конкретно по зодиакальному пылевому облаку, крошечным частицам, дрейфующим через Солнечную систему и рассеивающим солнечный свет. Его PhD продвигался
Давеча автор под ником LeoDVD разнес нафиг весь женский пол чем вызвал бурную дискуссию.
После прочтения истории, я уже почти начал жалеть что не прочел ее лет сорок назад, так как понял что жизнь прошла впустую, потому что я не знал истинной сути женщин которую автор раскрыл в своей истории.)
Но потом решил что жил
"Первой жертвой войны становится правда"
Джонсон Хайрам
1 сентября 1939 года началась Вторая Мировая война, а 22 июня 1941 года Гитлер напал на СССР.
По календарю у нас 22 июня – День памяти и скорби, а 1 сентября – День знаний: улыбки, банты, букеты.
Спросите у школьника: "Какая война началась в этот день?". Многие и не вспомнят. Это давняя традиция – не связывать понятия "1 сентября" и "война".
Еще во времена СССР дату держали в тени. Авторы учебников упоминали о ней нехотя, как о надоедливом дальнем родственнике: чего вспоминать и особо скорбеть? Чужая, мол, война.
В России XXI века безопаснее даже и не напоминать – С КЕМ мы официально дружили между двумя датами и каковы оказались результаты дружбы.
Вот и я не напоминаю. Рот на замок.
С Днем знаний, дорогие дети!
Роман Арбитман
На фото — Великобритания, 1941 г.