вам придётся заменить втулку калибровки отскока. Она безупречно работает годами, но однажды запускается в аварийном режиме, потому что встроенная система управления наковальней обнаруживает, что просрочен осмотр после 50 000 ударов.

Вы ищете на AliExpress китайскую наковальню и видите множество предложений от таких всемирно известных брендов, как DUKXJYIBF, HDBTGMXI и UEJQIP. Все они стоят почти одинаково, с разницей в несколько копеек, выглядят совершенно идентично, за исключением таблички с названием, и очевидно вышли с одной и той же фабрики.

Вы пишете своему другу-кузнецу, чтобы спросить, настоящие ли они. Он говорит, что несколько лет назад купил такую от KIXJBU, и она отличная, просто потрясающая сделка. Вы благодарите его, но KIXJBU, похоже, прекратил существование, так что вы покупаете от UEJQIP. Когда она приходит, она подозрительно лёгкая. Вы царапаете её и понимаете, что это алюминий с железным покрытием.

Вы покупаете американскую наковальню. Она в пять раз дороже конкурентов, но от бренда, который обожал ваш прадедушка. Она приходит в коробке с почтовой открыткой для регистрации гарантии, двадцатью страницами инструкций по безопасности, сертификатом анализа и регуляторным листком, где указаны сертификат FCC и регистрация ITAR. Она выглядит в точности как KIXJBU вашего друга. На дне наклейка "Сделано в Китае".

Вы покупаете русскую наковальню. Она приходит в слое космолина, завёрнутая в газету 1974 года, и весит на 40% больше заявленного. Отделка выглядит так, будто её обрабатывали лопатой. Поверхность не плоская, но каким-то образом это не имеет значения. Вы роняете её с грузовика, случайно оставляете на улице на шесть зим и используете, чтобы выправить лезвие бульдозера. Она в порядке.

Вы покупаете шведскую наковальню. Она приходит в плоской упаковке в длинной картонной коробке с весёлой надписью в стиле нео-гротеск и линейным рисунком улыбающегося мужчины, собирающего её с помощью шестигранного ключа. Инструкции не содержат слов, только пиктограммы, показывающие поверхность наковальни, рог, талию, ножки и 112 одинаково выглядящих крепежей. На полпути сборки вы обнаруживаете, что отверстие для шильца установлено вверх ногами, но только потому, что вы использовали штифт B17 там, где следовало B71. Собранная, она чистая, устойчивая и работает лучше, чем заслуживает. Вы сразу задумываетесь, не стоило ли купить две.

Вы покупаете японскую наковальню. Она приходит, завёрнутая в рисовую бумагу внутри коробки из паулонии, в сопровождении сертификата с подписями трёх поколений и фотографией первого экземпляра производства, вручаемого императору. Поверхность отполирована вручную семидесяти восьмилетним мастером, чья семья изготавливает ударные поверхности со времён периода Муромати. Вам дают подробные инструкции по смазке её тканью, сложенной особым образом. Это самый красивый предмет, который у вас есть. Вы так и не набираетесь смелости ударить по ней.

"Лакомку за 28 копеек" тоже можно купить (правда, теперь это не цена, а название), но правильно сказал Гераклит: нельзя съесть одно и тоже мороженое дважды. Того, из детства, ни за какие деньги не купишь.

Ещё из воспоминаний: самое невкусное мороженое в жизни. В начале 80-х в Жмеринке вышел из поезда, купил на платформе мороженое, лизнул, — и в туалете выбросил в унитаз. Для меня это было событие, — с детства учили продукты не выбрасывать, давись, но ешь. Но это был не продукт, а подкрашенная глина.

Мороженое в ГУМе! Это было нечто. Внезапно, среди толпы, неизвестно откуда, появлялась дама с лотком. Её тут же окружали, за полминуты лоток пустел. Счастливцы ходили и ели, на зависть тем, кто не успел. Люди специально приезжали в ГУМ и бродили по этажам, в надежде встретить даму с лотком.

Ещё воспоминание: "Баскин Роббинс". В 1992-м году на старом Арбате стояли в очереди пару часов. Если честно, от первого "Макдональдса" впечатление было ярче: и в очереди стояли дольше, и культурный шок сильнее.

А вообще хотел написать о другом: мне очень нравятся истории из рубрики "Думайте иначе". В том самом Нью-Йорке стояли рядом два уличных торговца: один торговал мороженым, другой пёк вафли. День был жаркий, поэтому у мороженщика был ажиотаж. Вафлёр (в хорошем смысле этого слова) скучал без работы. В какой-то момент разговорились. Мороженщик пожаловался: задолбался мыть стеклянные стаканчики, в которых продавалось мороженое. Очередь стоит, а стаканчики все грязные! А вафельник (да, так лучше), ему говорит: ты задолбался, зато у тебя есть работа и заработок! А я по нулям!

И тут сосед ему и говорит: а мог бы ты делать вафли в форме стаканчиков? Вот было бы здорово.

В общем, думайте иначе.

А мороженое я давно не ем. Не люблю сладкого.

больше — тем успешнее. А потом я переехал во Францию.

И здесь внезапно оказалось, что самые довольные жизнью люди выглядят так, будто вообще забыли участвовать в этой гонке. Например. Стою недавно на рынке. Жара. Такая французская жара, когда даже голуби идут пешком.

Передо мной дедушка минут пятнадцать выбирает персики. Не килограмм. Не ящик. Три штуки. ТРИ. Он их трогает, рассматривает, нюхает. С таким серьёзным видом, будто выбирает нового Папу Римского. Потом наконец находит идеальные. Платит. Кладёт их в плетёную корзинку. И уходит абсолютно счастливым человеком. И я стою и думаю: а может это я что-то не понял в этой жизни?

Потому что человек, который вырос во всех наших реалиях, при виде таких персиков автоматически начинает считать: сколько стоят, сколько взять, сколько съесть, сколько заморозить, сколько оставить на варенье, и не купить ли ещё на всякий случай.

На случай чего — никто никогда не знает.

Французы вообще подозрительно плохо готовятся к апокалипсису. У них дома нет склада гречки. Нет стратегического запаса макарон на случай экономического коллапса. Нет морозилки размером с квартиру.

У них в холодильнике часто лежит какой-нибудь кусок сыра, бутылка воды, два йогурта и три абрикоса. И они выглядят так, будто выиграли эту жизнь.

Меня особенно поражают французские пенсионеры. Старенький Peugeot. Панама. Складной стул. Багет под мышкой. Собака. Газета. И лицо человека, который вообще никому ничего не должен. Никому. Ничего.

Когда я впервые увидел таких людей, мне казалось, что это какая-то очень скромная жизнь. Теперь иногда кажется, что это и есть роскошь.

Потому что настоящая роскошь — это не когда можешь купить всё. Настоящая роскошь — это когда тебе не хочется покупать всё. Когда можно спокойно сидеть в тени платана. Есть тёплый персик, от которого сок течёт по пальцам быстрее, чем новости в телефоне. Смотреть, как шевелятся листья. И не чувствовать, что ты куда-то опаздываешь.

Очень много жизненных вопросов во Франции почему-то решаются сыром. Иногда мне кажется, что во Франции существует тайный профсоюз против суеты. И где-то в подвале старинной мэрии сидят специальные люди.

Один отвечает за сыр. Другой за вино. Третий следит, чтобы граждане не начали слишком быстро ходить.

Если человек вдруг начинает бежать, к нему немедленно выезжает комиссия с камамбером и бокалом розе.

И вот что меня смущает больше всего.

Мы всю жизнь бежим за жизнью. А что если жизнь всё это время спокойно сидела на террасе, ела персик и ждала, когда мы наконец перестанем носиться кругами?

И как вам кажется — настоящее богатство — это когда можешь позволить себе больше? Или когда, наконец, можешь позволить себе хотеть меньше?