это даже отвлекало от игры – больше рассматривал фигурки. Но партнер заставил меня предельно сосредоточиться. В принципе играю в силу кандидата в мастера, в детстве прочили большое будущее, если буду трудиться. Но трудиться не хотелось, это бы значило испортить для себя

ИГРУ, опошлив развлекушку работой.

Аксакал явно знал теорию, из дебютов выходил с преимуществом, а дальше по-карповски, осторожно, неспеша, правильно дожимал, накапливая мелкие преимущества. Чтобы не погибнуть от этого удушья, мне приходилось взрывать игру, идти на определенный риск жертв, чтобы вырваться из железных объятий. Как правило, получалось, число варинтов резко возрастало, и дед уже с ним не справлялся.

В первой же партии по ходу игры возник план: жертвой качества заманул ферзя соперника в угол и практически выключил из игры, в то время как мои фигуры сконцентрировались в мощный кулак и до решающего штурма оставалось несколько подкрепляющих ходов.

Тут за спиной аксакала возник его сын в черкесске, что ли. Ну, эта их свитка с галунами для патронов и пояс с кинжалом. Джигит выразительно положил руку на кинжал.

Чем лучше моя позиция становилась на доске, тем больше ухудшалось мое положение в целом. Как бы сейчас сказали, меня понуждали к миру. Я ослабил давление и выпустил ферзя противника на простор. Ситуация быстро переломилась и ходов через 10, ввиду угрозы больших материальных потерь, я сдался.

И не пожалел – поражение сразу стало пировым: тут же я оказался в центре пира, с тостами, вкусностями и все остальное. Мне пояснили: Сулико

Николозович очччень не любит проигрывать, и я – маладэц, уважил аксакала.

Потом меня не раз привозили сразиться, партии получались интересные. Я пару раз выигрывал, поддерживая напряжение, но больше терпел поражения, и делал это очень правдоподобно, никаких там грубых подстав или зевков, аксакал искренне радовался победам, не замечая мою тонкую игру в поддавки.

В последний день мы тепло расстались. Сулико пригласил на следующий год в гости к себе, но я поблагодарил – далековато от моря. И напоследок он сделал мне комплимент:

— Хароши ты чилавэк! И шахматыст! Мне нравится как умно выигрываешь! А еще больше – как мудро проигрываешь. Да?

... И очень лукаво подмигнул.

Алик, шахматер

знакомился в гостинице, ресторане или просто на улице. И это были отнюдь не проститутки, нет. Милые добропорядочные женщины, у которых от Герыча внезапно сносило крышу.

Я тогда был свободен от семейных уз и тоже не отказался бы от легкого приключения, но что-то приключения меня избегали. Герман на просьбы поделиться секретом отвечал, что ни внешний вид, ни слова никакой роли не играют, а важно только смотреть женщине в глаза. Но, видимо, мой взгляд не имел нужной магической силы.

Командировка в Одессу не задалась. Я приехал один. Бухгалтерши оказались на редкость тупыми курицами и от компьютера шарахались. Правила украинского бухучета не совпали с нашим представлением о них, пришлось всю субботу на ходу править программу. Но за это мне и платили.

В воскресенье я отправился на море. Умудрился забыть в Москве плавки и раздумывал, ехать ли покупать новые, когда увидел нудистский пляж. Искупавшись, обнаружил, что рядом греют пуза сплошь мужики разной степени потертости, а немногочисленные женские тела едва виднеются за пятью рядами пуз. Истинные натуристы скажут, что радость надо получать от единения с природой, а не от разглядывания голых баб. Знаю-знаю, но все равно расстроился.

Вдруг мои соседи дружно уставились вдаль: в нашу сторону шла Она. Королева пляжа. Почти модельная фигура, одетая только в шляпку и солнечные очки. Бронзовый загар без белых пятен, значит, не первый раз здесь. Прямо чувствовалось, как мужики исходят флюидами, побуждая ее выбрать место поближе.

Королева остановилась рядом со мной:

– Здравствуйте, здесь свободно?

Я кивнул, стараясь не палиться, то есть не пялиться.

– Я Ксюша, – сказала она после неловкого молчания. Ксюша так Ксюша. Я снова кивнул, изо всех сил отводя глаза от того места, где напрочь отсутствовала юбочка из плюша.

– Я сюда всегда хожу с подругой, – продолжила королева, – а сегодня она не смогла. Одной так неприятно, все прямо раздевают глазами. То есть не раздевают, я и так раздетая, но вы поняли. Рядом с вами хоть приставать не будут.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно. То ли она углядела во мне мачо и защитника, то ли, наоборот, безвредное облако в штанах. То есть без штанов. Я ответил, что очень рад, и мне можно не выкать, а называть по имени так-то, и я человек привычный, бывал на нудистском пляже у себя в Москве (о как). Завязался какой-то разговор о нудизме, погоде и одесских достопримечательностях.

Первое правило поведения на голом пляже совпадает с заветом Германа: смотреть в глаза. Я пытался, но взгляд постоянно соскальзывал ниже, а в особенности еще ниже. Ксюша непринужденно меняла позы, и только прежний опыт нудизма удержал меня от нарушения второго правила: не демонстрировать свой интерес тем, чего на обычном пляже не увидишь.

Все-таки, почему эта птица счастья выбрала меня? Я не красавец. Сейчас могу гордиться, что для своего возраста еще ого-го, а тогда едва тянул на ути-пути. В голове вертелась старая песенка о происшествии на пляже: "Красотка лет семнадцати, прекрасна и бела, вдруг стала раздеваться до самого гола". Дальше рассказывалось, как весь пляж не сводил с нее глаз, "а после оказалось, что девушка была совсем не для загара в чем мама родила": пока она отвлекала внимание, ее сообщники воровали вещи. Может, моя королева просто разводит приезжего лоха?

Ксюша достала карты. Ясно, сейчас подойдет скучающий гражданин, предложит сыграть в преферанс или очко по маленькой и незаметно разденет меня до трусов. То есть трусов и так не имелось, но вы поняли. Но нет, никто не подошел, мы так и играли вдвоем в дурака без всяких ставок. Следом из Ксюшиной сумки появилась бутылка морса и умопомрачительно пахшие домашние пирожки. Понятно, пирожки небось с клофелинчиком. Я мужественно отказался и давился чебуреками с бульвара.

Так я метался от созерцательности к подозрительности, пока солнце не окрасило мои незагорелые части в нежно-розовый цвет. Еще немного, и завтра придется изображать товарища Саахова на суде: "Садитесь" – "Спасибо, я постою". Я стал одеваться. Настал решительный момент: если она останется загорать одна, то приключение кончилось. Если пойдет с пляжа со мной, то всё возможно.

Она пошла. У выхода я предложил поужинать вместе, около моей гостиницы есть неплохой ресторан.

– У меня дела, – сказала королева таким тоном, что стало очевидно: дела могут подождать. – И я не одета для ресторана. Может, завтра?

– Ничего, ты и так всех затмишь, – искренне заверил я. – А завтра мне предстоит куда менее приятное общение с бухгалтершами. Я думал, что Одесса – интеллигентный город, но таких непроходимых дур, как здесь, нигде не встречал. Просто невероятно, откуда их таких набрали?

Я никак не ожидал, что Ксюша окажется такой патриоткой родного города. Не скажу, что она переменилась в лице, потому что в лицо по-прежнему не смотрел: она была выше меня, плюс каблуки, мой взгляд упирался в вырез сарафана. Но интонации не оставляли сомнений, что она смертельно обиделась. Сухо попрощалась и вскочила в подошедший трамвай. Сбежало от меня очередное приключение, непонятно почему.

Назавтра я еще из коридора услышал, как одна из куриц ругается с главбухом.

– Пошел он к чертовой матери! – визжала она. – Не буду учить эту идиотскую программу, всё равно ничего не пойму. Лучше увольняйте.

Визг перешел в нормальную речь, и тут я узнал голос. Да, оказалось, что королева пляжа Ксюша и курица-бухгалтер Оксана – одно и то же лицо. То есть лица я так и не запомнил, но вы поняли. "Здравствуйте, я Ксюша" на пляже было не представлением, а напоминанием о себе. И не разводила она меня, а была не прочь продолжить знакомство с командированым москвичом. Если бы этот москвич не показал себя безнадежным дебилом.

Прав был Герыч. Женшине надо смотреть в глаза.