Вертинский вспоминал:
"Однажды в "Kaзбеке", где я выступал после часу ночи, отворилась дверь. Было часа три. Мне до ужаса хотелось спать, и я с нетерпением смотрел на стрелку часов. В четыре я имел право ехать домой. Неожиданно в дверях показался белокурый молодой англичанин, немного подвыпивший, весёлый и улыбающийся. За ним следом вошли ещё двое. Усевшись за столик, они заказали шампанское. Публики в это время уже не было, и англичане оказались единственными гостями. Однако по кабацкому закону каждый гость дарован Богом, всю артистическую программу нужно было с начала и до конца показывать этому единственному столику. Меня взяла досада. "Пропал мой сон! " – подумал я. Тем не менее по обязанности я улыбался, отвечая на расспросы белокурого гостя. Говорил он по-французски c ужасным английским акцентом и одет совершенно дико, очевидно, из озорства: на нем был серый свитер и поверх него... смокинг.
Myзыканты старались: гость, по-видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру полдюжины бутылок шампанского.
– Что вам сыграть, сэр? – спросил его скрипач-румын.
Гость задумался.
– Я хочу одну русскую вещь... – нерешительно сказал он. – Только я забыл её название... Там-там-там-там!..
Он стал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго "Магнолия".
Угадав ee, музыканты стали играть.
Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и ещё несколько других.
Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на своё место, англичанин окончательно перешёл за мой стол, и, выражая мне свои восторги, между прочим сказал:
– Знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама, леди Детердинг. Вы не знаете ee? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста... – И он с ужасающим акцентом произнёс мою фамилию, исковеркав её до неузнаваемости. – Так вот, она подарила мне эти пластинки, – продолжал он, – почему я и просил вас спеть эту вещь.
Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло: "Alexandre Vertinsky".
Изумлению его не было границ.
– Я думал, что вы поёте в России! – воскликнул он. – Я никогда не думал встретить вас в таком месте.
Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте.
Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в "Сирос".
В самом фешенебельном ресторане Парижа "Сирос" к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было условлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шёл ко мне навстречу.
– Вы один, мсье Вертинский? – спросил он.
– Нет! Я приглашён...
– Чей стол? – заглядывая в блокнот, поинтересовался он.
Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как‑то неудобно спросить у англичанина его фамилию.
– Мой стол будет у камина! – вспомнил я его последние слова.
– У камина не может быть! – сказал он.
– Почему?
– Этот стол резервирован на всю неделю и не даётся гостям.
В это время мы уже входили в зал. От камина, из‑за большого стола с цветами, где сидело человек десять каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шёл мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке.
Ещё издали он улыбался и протягивал мне обе руки.
– Hy вот, это же он и есть! – сказал я, обернувшись к Альберту.
Лицо метрдотеля изобразило священный ужас.
– А вы знаете, кто это? – сдавленным шёпотом произнёс он.
– Нет! – откровенно сознался я.
– Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский!.. "
* * *
Эта реальная история произошла в феврале 1987 года. Я тогда работал в должности заведующего электронно-вычислительной лабораторией (ЭВЛ) в Смоленском филиале Тимирязевской сельскохозяйственной Академии. К тому времени был заядлым курильщиком.
Курил в основном сигареты без фильтра марки "Прима", причём предпочитал именно Гродненскую, пачка
которой стоила всего 14 (!) копеек. Мои коллеги — сотрудники ЭВЛ из числа бывших военнослужащих предпочитали папиросы: кто "Беломорканал", кто подороже: "Казбек" например.
Вместе со всей страной готовились отмечать очередную годовщину создания Рабоче-Крестьянской Красной армии 23 февраля. Женский коллектив приготовил для нас праздничный стол (как сейчас говорят: "накрыли поляну").
Было закуплено энное количество добротного алкоголя.
После окончания работы (в то время 23 февраля было рабочим днём) присели и приступили к празднованию знаменательной даты.
Выпивали, закусывали и вовсю курили. Мероприятие шло своим чередом, но где-то через два-три часа вдруг выяснилось, что у всех закончилось курево.
Возникла проблема: в советское время купить это "никотиновой зелье" можно было только в продовольственном магазине, но ближайший работал до 19 часов, увы...
Тогда кто-то из мужиков расстелил на пол старую газету и вытряхнул на неё всё содержимое мусорной корзины. Начались поиски окурков, именуемых в народе "бычками".
Я с отвращением смотрел на эту картину и тут мне в голову пришла замечательная идея.
Говорю: а что, может с завтрашнего дня бросим курить? Кто-то откликнулся: мол, правильно, надо бросать эту вредную привычку. И продолжает: а если не получится, тогда что?
Я: тот, у кого останется эта тяга, пусть приносит бутылку коньяка и продолжает курить в своё удовольствие. На том и порешили.
Через два дня ко мне подходит первый из "бросивших" и говорит: "Там в холодильнике стоит коньяк... "Понятно, говорю.
Ещё через некоторое время второй, за ним третий и четвертый!
Вот так я окончательно бросил курить, но все четыре бутылки коньяка выпили совместно.
И не курю до сих пор, порой вспоминая ту компанию и тот замечательный армянский коньяк 3 звёздочки, стоивший всего 8 рублей 12 копеек!
Спасибо за внимание.
* * *
Ехал я как-то к себе в Хаканский район из Владивостока. Смотрю — на дороге голосует девочка лет 16-17, светленькая с кукольным личиком. Остановился. Подбросить просит. Ну, отчего ж не подбросить кралю, тем более по пути... Разговариваем. Выясняется, живёт моя блондиночка в посёлке Барабаш (от моря километрах в 50). Интересуется:
— А вы кем работаете, можно узнать?
— Водолазом.
— А у вас там акулы есть?
— Есть, конечно, какое же море без акул?
— А большие?
— Да нет, колючая — метра 1,5 будет, а серо-голубая — до 2,5, но они редко туда заходят.
— Опасные? — трепетно спрашивает девчушка.
— Ну, любая акула больше 20 сантиметров считается потенциально опасной.
— Вы зимой ныряете?
Хм, странная логика у женщин, всё же отвечаю:
— Холодно, стараемся не нырять, проблем много со сборами, и навигацию для маломерного флота закрывают с 1 ноября...
И тут девушка выдает такое, после чего мне пришлось остановиться, потому что дальше я тачку минут двадцать вести не мог:
— А ЧТО АКУЛЫ ЕДЯТ, КОГДА ВЫ ЗИМОЙ НЕ НЫРЯЕТЕ?
* * *
Жози
Эта история произошла с моим товарищем в начале 90-х. Мой товарищ, назовем его Максим, работал программистом, писал программы по заказу какой-то иностранной компании, на ассемблере и, мягко скажем, неплохо зарабатывал. Я, тогда студент, отбомбил на каникулах месяц на стройке за 40 американских рублей, и это было больше, чем родители, вместе
взятые, за месяц, его ж оклад был более 1000… Но деньги не всегда приносят счастье в личной жизни.
С Максимом я познакомился, когда подрабатывал — по вечерам приходил обслуживать компьютеры. Обычно народа уже не было, оставались на работе те, у кого была срочная работа или те, кто не торопился домой. Обычно после 10 вечера народ садился с целью нанести удар по печени. Я был самым младшим в коллективе, и поскольку дедовщину никто не отменял, регулярно сдавал нормы ГТО (Гастроном туда обратно). Как то, после хорошего возлияния я спросил Максима, чего он не торопится домой и получил ответ, дескать женишься поймешь. Тут зазвонил телефон, звонила его жена и закатила, для разгона, истерику и я в первый раз в жизни увидел, как мужчина сереет на глазах. Позднее я узнал, что Максим женат уже лет 10, но жена — истеричка жутчайшая, нигде не работает, и развлекается, вытирая ноги о мужа. С нами работал завхозом один отставник, было ему под 70, и он был старее Максима где-то вдвое, он пояснил мне, что Макс уже пытался развестись, но просто не выдержал прессинга из мольбы и проклятий и чуть было не попал в больницу с сердечным приступом.
После очередной истерики меня опять отправили за следующей порцией в ларек, со мной пошел Макс проветриться. В магазине, в винном отделе работала дамочка лет 30, по прозвищу Белокурая Жози. Она была внешне достаточно интересная женщина, но, когда открывала рот и включала функцию "Клиент – хам" бледнели даже алконафты. Я пытался развеять Макса, рассказывал, что нет нерешаемых задач, и на любую реакцию можно найти противодействие. Пары спиртного ударили мне в голову, и я предложил нанять Жози, для разборок с женой. Сказал и оceкся, представив, что сейчас получу порцию комплиментов в свой адрес от продавщицы, но она спокойно отпустила товар, улыбнулась и пожелала счастливого пути.
Вскоре жена Максима в очередной раз свалила из дома и начала активно наяривать ему на мобильник с наездами: не ценит, не любит, унижает, живут впроголодь и т. д. Из дома она уходила регулярно, где-то раз в два месяца и потом возвращалась, но на сей раз ей не повезло, очередная истерика пришлась как раз в тот момент когда Максим брал спиртное. История умалчивает, как было дело, но Максим и Вера (официальное имя Белокурой Жози) договорились – она решила, за какое то материальное вознаграждение, помочь Максиму. На следующий вечер, когда жена позвонила после 12 ночи домой для новой истерики, трубку вдруг взяла ЖЕНЩИНА. Примчавшись домой, дамочка с претензией на интеллигентность решила, так скажем, морально уничтожить соперницу, не понимая, что с продавщицей винного отдела номер не пройдет. Вместо того, чтобы расплакаться и удалиться, Вера, к удивлению даже Макса, спустила законную супругу с лестницы. На работе это было отмечено затяжным банкетом, с салютом и жареньем шашлыков на крыше вычислительного центра. Вера дополнительно даже пообещала помочь с разводом, участковый был ее хорошим знакомым (что не удивительно, лучшего информатора про обстановку в районе не найти). Не желая сдаваться, почти бывшая жена пришла, как то, к Вере на работу и предложила отступных "за этого мерзавца", после того, как та рассмеялась, стала угрожать страшными карами. Послушав этот концерт, Вера приказала 3-м ханыгам вывести эту даму вон, пообещав поставить пузырь. Страдающие поутру от похмелья и судорожно собиравшие мелочь по карманам на самое дешевое спиртное добры молодцы выпихнули дамочку в одно мгновение.
Детей у Максима не было, и развод был осуществлен на удивление быстро. Вера временно проживала в квартире Максима, поскольку бывшая пыталась кидаться то ноги целовать, то с кулаками, то её родители приезжали "спасать брак". Мне тогда происходящее казалось почти анекдотом, как молодой, интересный, небедный мужчина мог попасть в такую ситуацию — что, мало нормальных женщин вокруг, но поработав в чисто мужских коллективах, увидел, что ситуация совсем не редкая.
На очередном застолье мы поздравляли Максима с завершением дела, не поддержал только завхоз, заметив, что это еще не конец. Мы смеялись и уверяли его, что между Максом и Верой ничего быть не может, на что ветеран хмуро заметил, поживем – увидим. А пока все шло своим чередом, Вера временно жила у Максима, пока не завершатся все формальности, обещав после уйти, когда честно отработает гонорар. А пока начали происходить странные изменения: когда меня послали в гастроном, там неожиданно выдали другую водку и целый пакет бутербродов, салатов и т. д. Максим стал ходить на работу в костюме вместо джинсов и свитера. Смутные сомнения стали терзать меня после того, как Максим и Вера пригласили нашу компанию отметить какой то праздник за городом на природе. На гулянке я смотрел на Веру и не узнавал: ни единого грубого или нецензурного слова, со вкусом подобранный гардероб и макияж, не знал бы точно ее место работы, не поверил бы. Когда на работе узнали, что они решили жить вместе, дескать, одну квартиру будут сдавать, мы уже не удивлялись.
Где то через год они официально поженились.
* * *
На репетиции первой оперы Сергея Рахманинова "Алеко" к молодому, ещё никому не известному, двадцатилетнему автору подошел Пётр Ильич Чайковский и смущённо спросил:
— Я только что закончил двухактную оперу "Иоланта", которая недостаточно длинна, чтобы занять целый вечер. Вы не будете возражать, если она будет исполняться вместе с вашей оперой?
Потрясённый и счастливый Рахманинов не смог ответить и молчал, будто воды в рот набрал.
— Но если вы против... — начал Чайковский, не зная, как истолковать молчание молодого композитора.
— Он просто потерял дар речи, Пётр Ильич, — подсказал кто-то из окружающих.
И Рахманинов в подтверждение слов о потери дара речи усиленно закивал головой.
— Но я так и не понял, — засмеялся Чайковский, — против вы или нет. Если не можете говорить, то хоть подмигните...
Рахманинов так и сделал. Подмигнул. Для убедительности несколько раз подмигнул.
— Благодарю вас, кокетливый молодой человек, за оказанную мне честь, — совсем развеселился великий композитор Пётр Ильич Чайковский.
Из жизни знаменитостей VIP ещё..
