3. Деньги решают не абстрактное всё, а нужные узлы. Адвокаты, судьи, СМИ, тишина, переезды. Без денег у тебя мнение. С деньгами у тебя рычаг. Вот и вся ваша равность.

4. Полиция почти никогда не за народ. Она за того, кто платит, кормит и назначает. Ждать, что дубина ударит по руке хозяина, это уровень детсада с матом.

5. Закон для низов клетка. Для верхов инструмент. Одни в него влетают. Другие им [дол]бут остальных. Путать эти роли чистый дилетантизм.

6. Накажем элиту звучит бодро, пока не спросишь, кто именно накажет, каким аппаратом и под чьим контролем. Нет ответа, значит это не план, а ор импотента.

7. Система гениально умеет одно. Принимать якобы справедливые меры так, чтобы [хлеб]ало летело чужим, слабым и средним, а своих прикрывали бумажками.

8. Толпа хочет мести и равенства. Аппарат хочет стабильности и контроля. Угадай, чья воля обычно побеждает и почему вы всегда в минусе.

9. Интернет лозунги это психологическая дрочка. Выговорился, собрал плюсы, почувствовал себя умным. Реальность при этом даже не чихнула.

10. Элита редко проигрывает по правилам, которые сама пишет. Проиграть она может только когда ломается сама конструкция власти. А это уже не ваш коммент под постом.

11. Суд, чиновник, контролёр, силовик это не арбитры с неба. Это винтики вертикали. Винтик не судит механизм, в котором крутится. Он жрёт смазку и крутится дальше.

12. У сильных всегда есть запасные выходы. Другие юрисдикции, паспорта, фирмы, люди вместо себя. У слабых одна [п]опа, один адрес и ноль вариантов.

13. Популизм путает хотелку и механизм. Хочу чтобы было честно это эмоция. Как реально отобрать у сильных их преимущество это грязная война институтов. Большинство дрочит на эмоцию и зовёт это позицией.

14. Пока у верха бюджет, назначения и монополия на легальное насилие, ваши требования уравнять это просто шум. Шум даже полезен. Пусть орёт, лишь бы не лезла в реальное.

15. Они управляют не потому, что мировой заговор из мемов. Они сидят на развилках, где распределяются деньги, должности и наказания. Кто на развилке, тот и [дол]бёт остальных по расписанию.

16. Показательные наказания них[рена] не ломают. Системе выгодно кинуть толпе одного козла. Толпа орёт победа. Машина едет дальше и даже не тормозит.

17. Люди думают справедливостью. Власть думает рисками. Если риск потери контроля выше выгоды от равенства, равенства не будет. Точка. Без ваших сказок.

18. Дилетант верит, что хватит правильного закона или правильного указа. Профессионал знает: закон без исполнения бумажка. А исполнение у тех же, кого бумажка якобы должна усмирить. Круг замкнулся на вашей наивности.

19. Настоящая сила не в лозунге пусть они тоже пострадают. Настоящая сила в контроле над деньгами, кадрами и силой. Нет ни одного из трёх, значит ты максимум пишешь тезисы и злишься в пустоту.

20. Итог жёсткий и без романтики. Все эти давайте элиту принудим жить как народ невозможны не потому, что мир зол. А потому, что у предлагающих нет инструмента принуждения. Есть злость. Злость без рычага фольклор. А фольклор власть не свергает, он её только развлекает.

Вольдемар был не из таких. Раз мы засиделись компанией в ресторане, который закрывался в час ночи и в самый разгар веселья нас выперли на улицу. В полном разочаровании побрели по домам через колхозный рынок. Вольдемар узрел стоящую у павильона бочку пива и предложил продолжить банкет во дворе. Что нашло отклик в наших сердцах. Бочку потрясли за фаркоп и внутри что-то булькало. Тогда взялись впятером и покатили. Катили метров пятьсот до ворот, но как назло ворота в тот день были закрыты. И тут я вспомнил, что у меня в гараже в подвале стоит 20ти литровая бутыль с яблочным вином. Идти было всего да ничего, километра три вдоль железки. По пути я зашел к себе и взял ключи и стрелочный фонарь.

В гаражный погреб можно было попасть через люк 60Х60 по приставной металлической лестнице. Я разлил вино по баночкам из-под сметаны. Вольдемару напиток однако не понравился:

— Эдя, ты опять под[коло]л друзей, угощаешь каким-то соком!

— Ну что есть, то есть.

Другие были не столь привередливы. Вольдемар тоже навернул четыре баночки за компанию. В три ночи засобирались. Вылезали из погребка кое-как, а Вольдемар никак. Коварный яблочный сок вдарил по ногам и он был в состоянии сосиски. Оставить друга мы не могли и двое спустились в подвал толкать его снизу, а мы сверху тянули за руки. Вольдемар никак не поддавался. Вот-вот уже показывалась голова, как у кого то в подвале подкашивались ноги и Вольдемар нырял вниз на их тела. Через полчаса страданий я вспомнил о тельфере. Вольдемара обвязали веревками и фалами, наподобие почтовой посылки и зацепили концы за крюк и потом в вертикальном положении транспортировали до гаражных ворот. Но когда развязали, он был почти труп. До дому его несли вчетвером, освещая себе путь фонарем.

Вскоре Вольдемар взялся за ум и устроился в милицию. Мы иногда заезжали по ночам к нему в гости в будку поста ГАИ. Служебный стол украшала ваза из латвийской керамики с полевыми цветами. Вольдемар вынимал цветы, доставал из ее внутренностей бутылку портвейна и угощал нас. Потом гоняли на милицейском мотоцикле и так я обучился вождению.

Но милицейская служба ему быстро надоела. Вскоре он подал в отставку и поехал в Рижское отделение сдавать обмундирование и документы. Я в то время учился в Риге на курсах. Жил в общаге еще с тремя латышами из деревни. Группа была латышская и учились в основном дети крестьян. Вольдемар решил навестить меня в милицейской форме. Как назло меня в то время не было.

Вольдемар не растерялся, представился как следователь Жеглов и достал какие-то бланки.

— К нам поступил сигнал, что у вас проживает рецидивист гражданин К.

Латыши побледнели и стали давать показания. Сообщали мои особые приметы и странности в поведении.

Вечером я заявился и услышал от них:

— Беги, тебя разыскивает милиция! Заходил следователь.

— Такой из себя губатый и белобрысый?

— Ага!