ПОСТ N 1
Пару лет назад, делал документальное кино про войну и три дня снимал в Кремле роту почетного караула.
Как она живет, как тренируется и охраняет пост номер один.
Каждый час писали смену караула у Вечного Огня: сначала крупно ноги, через час — общий план, еще через час — крупно лица, еще через час — другой ракурс, еще через час... и так далее, ведь их же нельзя остановить и попросить пройтись для второго дубля.
Одним словом обычная съемочная суета.
Замполит роты Олег – хороший мужик, в очередную смену караула, посмотрел на часы и вдруг говорит:
— Ты сейчас снимай не солдат, а публику, которая будет на них смотреть.
Сними не пожалеешь.
Я удивился, но послушался и не пожалел — это оказался мудрый совет.
Мы с оператором перелезли через ограждение, зашли за Вечный Огонь и начали снимать публику сквозь пламя по переднему плану.
Примаршировала новая смена, вдруг люди пооткрывали рты, как будто они увидели не солдат, а инопланетян...
Я присмотрелся и правда караульные с разводящим шли не то что синхронно, а просто как роботы... и все какие-то неправдоподобно одинаковые.
Пораженные зрители от удивления даже забывали их фотографировать. Только потом я понял, что разводящий и двое караульных были тремя братьями близнецами.
Внутри, за кремлевским забором все эти "киборги" превращались в обычных жизнерадостных мальчишек, даже не верилось, что это те же сверхлюди, которые стоят там, у Вечного Огня...
Рядом крутился мой четырехлетний сынок, он мерил фуражки и хватал всех за карабины, пытаясь примкнуть штык.
Мы брали у солдат маленькие интервью: "Тяжело ли без движения стоять целый час? ", "Что ты чувствуешь у вечного огня? ", "Какие забавные или не очень случаи происходили на посту? " и т. д.
Каждый очень искренно говорил о себе. Рассказали, как однажды к огню поперлось пьяное мурло, не обращая внимания на окрики. В результате
"мурло" получило от часового — отверстие штыком в области ягодицы, а часовой получил отпуск на родину, так что если кто не в курсе: эти ребята далеко не манекены в военной форме...
Я спросил пацанов:
— А не трудно ли сдерживаться, когда публика пытается вас рассмешить?
Смеяться-то нельзя...
Они наперебой стали рассказывать, какие иезуитские способы бывают у зрителей, лишь бы "расколоть" часового: и рожи корчат, и разные звуки издают, часто травят анекдоты, но стоишь, не подаешь виду, зато в караулке все ржут потом как подорванные. А на посту нет, такого быть не может... Как будто выключателем отключается способность смеяться.
Один парень рассказал, как однажды стоял на посту и тут его из толпы случайно увидела одноклассница, она была в Москве проездом.
Кричит: "Ваня! Ваня! Это ты, или не ты!? "
Часовой конечно и бровью не повел...
Хорошо, что одноклассница догадалась дождаться до конца часа и пойти за караульными до дверей в стене.
Парень отпросился, вышел и минут двадцать поболтал с девчонкой у ворот.
Мне понравилась эта история, и я попросил пересказать ее еще раз на камеру.
Солдат согласился.
Включилась камера, но парень впал в ступор (такое бывает).
Единственное, что он смог заикаясь из себя выдавить:
— Меня зовут Иван Иванович... эээ...
Все вокруг просто таки упали от смеха, думаю что товарищи его с тех пор только так и называют: Иван Иваныч.
Съемка закончилась, мы попрощались с ребятами и пошли с сыном прогуляться по Александровскому саду: поели мороженого, полюбовались на фонтаны.
Напоследок сынок захотел еще разик посмотреть на смену караула и тогда уже поехать домой.
Я посадил хлопца себе на шею и протиснулся сквозь публику поближе к самому ограждению. Еще семь минут и будет смена.
Ждем.
Вдруг Сынок, сидя на моем загривке, показывает на часового рукой и громко говорит:
— Папа! Папа! Смотри! А вот с ружьем Иван Иваныч!!!
Через секунду часовые синхронно (а они все делают синхронно...) покраснели и стали медленно опускать головы на грудь пряча лица под фуражками, потом мелко затряслись...
Видимо они переживали, что-то среднее между орг@змом и микро-инсультом...
Я быстро унес своего подстрекателя подальше.
Хорошие они все-таки ребята, с юмором. Не зря каждого из них отбирают одного из двух тысяч.
Одна благотворительная организация левой ориентации решила искупить все зло, причиненное белым человеком человеку не совсем белому. Собрали деньги и создали проект "Чистая вода". Это когда в африканские деревни приезжают инженеры, бурят скважину, ставят насос, берут анализы воды, если нужно — ставят фильтры вплоть
до осмоса, короче, как для себя делают. Цель — обеспечить питьевой водой бедные деревни Африки. Основной благодетель — крупная американская компания совместно с благотворительным фондом: одним — заказ и репутационная плюшка, другим — возможность избавиться от чувства белолиберальной вины. Все оборудование пришлось везти из США, включая рабочих, потому что местное население еще не совсем освоило технологии гаечного ключа. Поставили в одной деревне пилот, оно даже заработало. Через день, правда, перестало. Причина: местные растащили всю систему на металл. Частично продали в качестве лома в городах, частично использовали в хозяйстве. Виноватые американцы не сдавались. Они снова привезли еще один пилот, попутно объясняя, что это — благо для всех. Диалоги строились примерно так:
— Это же чистая вода для вас, на годы вперед! Не надо ходить на реку, не надо болеть кишечными болячками. И не надо рыть колодцы! — белые люди давили на самое больное, на чувство лени.
— Мы и так не роем колодцы, — отвечали старейшины.
— Зачем рыть, вон река течет. Вы, белые, глупые совсем. Вода течет сама. Иногда по земле, иногда с неба.
— Но ведь она грязная! Вы же болеете от нее!
— Болеем мы потому, что так хотят духи. Или шаман соседнего племени.
Белые не сдавались. Они ставили систему еще два раза, она работала прекрасно, а потом ее все равно разбирали на металл. Хижина вождя обрастала ништяками, уши его украшали блестящие гайки, а в носу болтался манометр. Ладно, — подумали белые. Тут просто вождь такой. Надо попробовать в другой деревне. Но чем хороша Африка, так это постоянством отрицательного результата... Во всех деревнях станции разбирали. Иногда даже за часы. Более того, иногда оборудование растаскивали ночью из ящиков до установки.
— Вы все неправильно делаете, — сказали люди, прожившие в Африке пару-тройку лет. Систему надо огородить хорошим забором с колючей проволокой, поставить охрану, если будут собаки — еще лучше. Впускать людей надо по одному и постоянно смотреть за ними. Вождю нужно принести большой подарок, иначе он будет продавать эту воду своим же людям. А еще лучше просто привозить им бутилированную воду прямо к домам каждый день. Желательно в больших емкостях по 25-30 литров, чтобы их было сложно тащить в город на продажу.
— А не жирно им будет? — сказала благотворительная организация и свернула проект.
В Африке не нужно поднимать производство искусственно. Особенно производство еды.
До определенного уровня культурного развития люди при появлении лишней еды начинают больше размножаться, пока еды опять не станет в обрез.
Этот уровень культурного развития напрямую не связан с материальным достатком.
Поэтому если дать африканцам еду и продвинутые инструменты ее производства — через 30 лет мы получим 4млрд. малокультурных [мав]ров, которым нечего жрать. Цифры взял с потолка для наглядности.
Нужно строить школы и менять культуру. А материальные блага нужно раздавать постепенно, очень осторожно и только тем, кто уже не верит в Аллаха, местных божков, умеет пользоваться презервативами и понимает, что ребенок это не бесплатная рабочая сила, а ответственность и гемморой.
САПОГИ
В дверь постучали нетерпеливым, но знакомым стуком, как стучат только свои.
Ничего не подозревающие и не парадно одетые мои родители, открыли дверь и увидели картину: на пороге стоит их трехлетний сын – я, и в кулачке крепко держит за штаны огромного, застенчивого солдата.
Я втащил свою добычу домой, закрыл за
нами дверь и затараторил радостной скороговоркой:
— Мама, Папа – это настоящий солдат. Я его во дворе нашел. Смотрите, какие у него блестящие сапоги, он будет жить с нами. У вас с Папой кровать широкая, поместитесь втроем.
Мама смутилась еще больше чем солдат и сказала:
— Отпусти его, сынок, нельзя ему жить у нас, его мама ждет.
— Мама, ты что? Он же солдат, в армии не бывает никаких мам, там только танки, пушки и сапоги. Смотри какие у него большие сапоги. Ну, пожалуйста, ну, Мама. Папа, скажи Маме, чтобы разрешила оставить солдата у нас.
Папа улыбнулся и ответил:
— Лично я не против, что скажешь, Валя?
Мама быстро сбегала на кухню, вернулась с кулечком карамелек, вручила солдату и сказала:
— Мы бы оставили его у себя, но ведь он должен Родину защищать. Вдруг, пока мы спим, враги нападут, что тогда?
Это был веский аргумент. Я представил себе ночных немцев, которые лезут в окно нашей кухни, с грохотом роняя на пол цветочные горшки, и нехотя выпустил из рук солдатские штаны.
Естественно, я очень расстроился и сказал:
— Жаль. Эх, какие у него сапоги, а как пахнут…
Прощаясь, солдат клятвенно пообещал хорошенько охранять Родину, и как-нибудь еще зайти к нам в гости…
…С тех пор прошло больше сорока лет.
Не сказать что я до сих пор, на полном серьезе жду появления того солдата, но, по-прежнему, все еще выглядываю в окошко, так, больше по привычке.
И все же, у этой истории абсолютно счастливый конец.
На следующий же день, мой папа с утра до вечера бегал по городу, совсем разбился в лепешку, но все-таки где-то разыскал, купил и принес самые настоящие, кирзовые сапожки, точно такие же как у "нашего" солдата, только моего, лилипутского размера…
P. S.
С праздником всех, кто 730 дней красовался в таких же!
Однажды, больше тридцати лет назад, я проснулся с ощущением, что я алкоголик. Ощущение было неожиданным, неприятным и с ним надо было срочно что-то делать. Ну, засиделись вчера на работе за обсуждением конструкции вплоть до последней электрички с Ярославского. Так не в первый раз. Но раньше ощущать себя алкоголиком я не решался, а тут на тебе.
Нет, так жить нельзя, необходимо принимать срочные меры.
— Что же делать? – подумал я и тут вспомнил, что недалеко от работы открылось заведение, лечившее алкашей по новейшему методу Довженко. – О! Это можно назвать решением проблемы…
Уточнив с утра по телефону время работы заведения и возможность срочного приема, промучившись ощущениями до обеда, я пошел лечиться.
Кабинет врача был светел, как мои устремления. Пожилой, как мне тогда казалось, доктор задумчиво смотрел в окно и грустно улыбался.
— Здравствуйте, молодой человек, присаживайтесь. Что вас ко мне привело?
— Здравствуйте, доктор! – я решил быть предельно искренним в врачом, — я алкоголик и хочу решить этот вопрос раз и на всегда.
— Давно пьете? – во взгляде медицинского специалиста читалось сомнение.
— Очень давно, как спорт бросил, так и пью. Года два уже с половиной.
— Ну, это не срок. А что пьете, позвольте вас спросить?
— Красное сухое в основном. Коньяк еще. Вот вчера был Дербент КВ.
— И все?
— Нет, спирт еще был медицинский, нам для протирки выдают, на корне Элеутерококка, настаиваем. Коньяк быстро кончился.
— Элеутерококк? Не всякий способен выговорить. А закусываете чем?
— Так я химик, доктор, я и не такое могу произнести. А закусывали вчера сыром, карбонатом и буженинки чуть-чуть, тут недалеко ларек кооперативный открылся.
— Алкоголик? – опять спросил врач, — да вы не алкоголик, вы сибарит какой-то, а это не лечится и не кодируется по методу Довженко.
— Так ощущение с утра прям, что алкоголик без вариантов. Что же делать? Неужели вы не сможете мне помочь?
— Пожалуй смогу, в порядке исключения, — улыбка сделала доктора гораздо моложе, — в качестве одноразового мероприятия. Есть проверенный способ.
Доктор достал из тумбы стола початую бутылку Дербента и два стакана. Одной рукой достал, в отточенных движениях чувствовался немалый опыт.
— Ну,.. – сказал доктор, наливая.
— За советскую медицину! – ответил я, выпил, попрощался и пошел дальше, мирясь с проходящим ощущением.
— Ходят тут всякие, только от работы отрывают, — бурчал мне в след доктор, убирая стаканы, - то же мне алкоголик, даже пузырь не допили!
