из нашего приличного заведения концлагерь. Памятуя об этом праздник проводили мы тихо — звон стаканов и дружное сопение, но только до поры до времени. Где-то после десятого тоста пошли шутки, песни и танцы. Но дверь была предусмотрительно закрыта на замок. Проводя вечерний обход, комендант не мог не обратить внимания на доносящийся шум и, как верный своим идеалам, он ринулся на превосходящие силы, но был остановлен более крепкой, чем он сам, дверью. После нескольких неудачных попыток достучаться до нас он решился на отчаянный шаг — залез по росшему под окном дереву (наше окно находилось на 2 этаже) и начал вести пропаганду здорового образа жизни вперемешку с угрозами отчисления из универа. Один из моих одногруппников, оскорбленный таким вмешательством в личную жизнь группы, не долго думая, спустился на вахту и позвонил в Скорую, сообщив, что некий гражданин залез на дерево под его окнами и орет на всю улицу, дескать, он комендант и не позволит кому-нибудь указывать, что он должен делать. Санитары подъехали минут через 5 и, убедившись в верности вызова, быстренько сняли трепыхающегося и орущего коменданта с дерева, запихнули в РАФик и уехали. Праздник окончился отлично, позже, разобравшись в происшедшем, коменданта выпустили, но начальство студгородка его уволило за несовместимое с занимаемой должностью поведение.

Так то...

с этой компанией, с лёгким сердцем уехал домой, и появлялся в колхозе не чаще чем на пару дней в неделю.

В отряде по списку было сто восемьдесят человек, но реально где-то сто — сто двадцать. Компания самая пёстрая – от вчерашних школьников, до отслуживших дембелей, поступивших в институт по армейским льготам. Таких мы назначали бригадирами.

Здоровенное поле, трапецией, на несколько десятков гектар, длина борозды — от километра до километра восемьсот — это требовало каждый день вносить коррективы в длины участков для каждой бригады, следить за количеством работающих – чтобы количество приехавших соответствовало количеству уехавших – от нашего барака до поля было километров десять – пешком не больно-то дойдёшь, возили на грузовиках — колхоз выделил. Половина студентов несовершеннолетние, и я за них несу персональную ответственность.

Дня три процесс устаканивался, потом все втянулись, освоили технологию уборки, и дело пошло.

Трактор тащит картофелекопалку, вскрывая по две борозды сразу, сборщики укладывают картофелины в ящики, от поля до хранилища курсируют транспортники – те же трактора, только с прицепами — закинуть ящик картошки через высокие борта – не всем под силу, те кто послабее, от погрузки были освобождены.

Подъём в пять, по пути на поле останавливаемся у местной столовой на завтрак, днём нас возят туда же пообедать, заканчивали примерно часов в восемь вечера – зависело не от нас, а от логистики – картошку на поле оставлять нельзя – и требуется точно просчитывать по времени, заказывать ли ещё один рейс на доставку, и имеет ли смысл проходить ещё одну борозду механизаторам – организовывать всё это тоже входило в мои обязанности — работа в сельском хозяйстве далеко не так проста, как кажется со стороны.

Ужин, лагерь, душ, совет бригадиров – потом можно отдохнуть. Но реально получалось так, что раньше двенадцати мне до постели добраться не удавалось – всегда находились проблемы, за всем не уследишь.

Отопление

Барак двухэтажный, брус — вагонка, отопление от небольшой угольной котельной. Система была завоздушена и собрана настолько криво — даже не руками из задницы, а похоже, самой задницей — и на втором этаже было реально холодно. А если днём дождик – все приезжают насквозь мокрые, и посушиться негде. Это уже проблема.

Я облазил эту дурную систему, договорился с кочегарами – им было всё равно, поставил в верхних точках на радиаторах краны, и вывел на улицу продувочные шланги.

Если приоткрыть краники чуть-чуть, за окнами начинает капать горячая вода – не сильнее, чем конденсат с кондиционера. Но это — уже циркуляция, и радиаторы стали горячими. Когда это усовершенствование увидел главный инженер колхоза, он распорядился ничего не менять и не трогать – "Вы первый, говорит, кому удалось в этом бараке добиться, чтобы было тепло".

Отношения с местными.

Мы-то приехали на пару месяцев, и знали, что это не навсегда, а вот механизаторы-трактористы работали так постоянно – от темна до темна, без выходных.

Конец зимы – снегозадержание, потом — вспашка, сев, всякие прополки, несколько сенокосов, уборка – мы уехали в конце октября, а мужики пахали до снега. Дальше по плану ремонт и профилактика техники, и реально отдохнуть им удавалось пару недель в году на границе январь-февраль.

Когда я полюбопытствовал, сколько им за это платили, стало просто неудобно. Я аспирантом на кафедре получал в два раза больше – а ведь у них у каждого ещё своё хозяйство, тоже требует внимания и немаленького. Спать когда? Семьёй заниматься?

— А куда тут на х[рен] денешься? Привыкли, [фиг]ли. Семья, [м]лядь, дети, родители старые – я один кормилец. Сам понимаю, что это — пи[c]ец, но жить-то надо? Вот так и живём, с@ка…

Говорить без мата мужики не умели – с этим приходилось мириться. И на правила и порядки им было по[хрен] – на такую работу желающих нет, уволить их было невозможно – что бы ни накосячили.

— А.. ныч, слушай, [м]ля, ты как хочешь, а завтра на меня не ругайся. День рожденья у меня, нажрусь в сопли. Честно, [м]ля, заранее предупреждаю, на х[рен].

Назавтра один из тракторов держался ровно, а не пахал поперёк и зигзагами, только потому, что борозды были глубокими. Тракторист был не просто невменяем – как он из кабины не вываливался — чудо. Он таранил телеграфные столбы, пару раз вспахал канаву и кусты на окраине поля, перепутал очерёдность борозд, но слава богу, не покалечил никого из студентов.

Рембо.

Этот парень служил во внутренних войсках в каком-то спецподразделении, что занималось конфликтами на зонах. С виду ничего особенного, но взгляд такой — побоишься "который час" спросить. Ни с кем близко не сходился, больше молчал. Капли его откровенности мне довелось добиться после того, как я устроил небольшую показуху – лёжа на спине, взявши двухпудовую гирю (правда двумя руками) на вытянутые руки, перекрестился ею несколько раз.

Руки при этом прямые, и вытягиваются максимально. Из за головы — к коленям, потом по сторонам по очереди. В точности повторить это смогли только двое самых здоровых парней – культуристов из Краснокамска. А вот разбить бутылку голым кулаком не смог никто.

Ну, занимался я спортом, даже норматив на мастера сдал – только звания не получил, я это для себя делал, не за звания и медали. А у студентов таким спектаклем лишнюю каплю авторитета себе заработал.

Вот он и рассказал мне немного о своей службе – что делал, как воевал, как дослужился до старшины, но потом пристрелил кого-то не того, и лишили его и звания и наград, и отправили дослуживать на женскую зону. Хуже женских зон - только сопровождать женские конвои.

А там, будучи старшим караула, он спас солдата-первогодка. У этого пацана зэчки отобрали автомат, привязали к столбу и изнасиловали. Группой, цинично и безжалостно. Как это делается я здесь писать не буду – это всё-таки развлекательный сайт, нечего сюда такую грязь тащить. Андрюха пристрелил троих, а двоих, сильно поломанных, доставил в комендатуру. Вернули звание и наградили. А пацана того отправили в госпиталь и потом комиссовали.

— Андрей, говорю, Вам бы в силовые структуры идти, что Вы к нам-то поступили?

— Леонид А…вич, я с Колымы, детдомовский, мне возвращаться некуда, а тут большой город, да и общага. Осмотрюсь, там и решать буду.

Я не успел застать этот скандал, знаю только от свидетелей. Группа наших романтиков попёрлась в посёлок на танцы — как будто не знали, что там обычно происходит.

Ну и естественно, без драки не обошлось. Андрей скомандовал своим – "Никому не соваться!", и в одиночку, голыми руками переломал восемь человек — местных гопников.

Отвёл, что называется, душу. Остальные разбежались.

Я потом ему характеристику писал, для следователя прокуратуры. Эти восемь терпил, если бы были без железа и ножей, запросто могли парня посадить надолго за превышение мер необходимой обороны – потому что там были не просто ОЧЕНЬ тяжёлые телесные повреждения, а до инвалидности в нескольких случаях.

До суда, насколько мне известно не дошло, ибо у потерпевших была слишком громкая репутация. Больше я Андрея не видел, и учиться он не стал. А вот вышедшая статья в местной газетке так и называлась – "Рембо".

Королева красоты с бездонными глазами.

Это действительно была победительница конкурса красоты – причём республиканского масштаба. Родом откуда-то из Коми, семнадцать лет. Я понятия не имею, какого чёрта её занесло в наш институт. Девка фантастически яркая, фигура, походка, манера держаться – всё не просто на уровне, а на самом высшем.

Я её вначале на переборку направил – считалось, что там работа полегче, в основном для девчонок, вчерашних школьниц. Там ей однако стало скучно, и барышня попросилась в поле.

— Леонид А…вич, а правда у меня глаза бездонные?

Кокетничает, коза.

— Правда, Алина, правда. Господь Вас не обидел внешними данными.

— А утонуть в них правда можно?

— Можно, можно. За Вами вон пол отряда ухаживать готовы.

— А Вы?

— Я не готов, не положено. Да и не утону я в Ваших глазах, не из таких выплывать доводилось…

Когда она появилась на поле, случилось чудо — две самые отстающие бригады начали работать лучше всех – я не сразу сообразил, пока не увидел, как она этих лодырей гоняла. Мат стоял громовой

– Е[ж] твою мать, с@ка тараканья, где, [м]лядь, ящики? Бегом, [м]лядь!

Я даже вмешиваться не стал – только мысленно поаплодировал – барышня нашла своё призвание.

Из отряда Алина уехала раньше почти на месяц – у неё был подписан контракт на рекламную фотосессию где-то на Балканах, а оттуда уже не вернулась.

Сухой закон.

Ещё на первом собрании я объявил, что если кого застукаю со спиртным, учится ему в институте или нет — будут решать в деканате. Для первокурсника — вчерашнего абитуриента, угроза веская. Очень ВЕСКАЯ. И действительно, если кто и выпивал, то делалось это с соблюдением самой жёсткой конспирации.

Каждый бригадир имел право в день отпустить одного человека на выходной. И вот возвращается из такой увольнительной один из студентов — не в лагерь, а сразу на поле – гляжу, прячет что-то под куст.

Подхожу — две бутылки водки. Приехали, блин. Стоит, смотрит виновато.

— Николай, я же всех предупреждал?

— Леонид А…вич, ну вот так вот, не удалось незаметно, залёт стало быть.

Парень после армии, совершеннолетний, работает — один из лучших.

— Вот что, говорю, я никому сообщать не буду, но добро это конфискую. Отдам после завершения всех мероприятий.

Ещё из ярких впечатлений –

Очередь в столовой, к раздаче, расталкивая и игнорируя окружающих, пробивается старуха в ватнике с каменным лицом и ледяным взглядом.

— Мадам, что ж Вы так бесцеремонно-то без очереди?

— На х[рен] пошёл. Мне [м]лядь, везде без очереди можно, у меня сто двадцать лет трудового стажа.

— Сколько лет?

— А [фиг]ли ты думал, [м]ля? Год за три война, год за три тюрьма – мне и в трудовую так записали, суки, когда реабилитацию оформляла.

Продавщица на раздаче -

— Пропустите, пропустите, это Васильевна, у нас её все знают…

Работа закончилась, отряд уехал в город, в лагере остались только несколько человек — прибраться, перетаскать матрасы и законсервировать барак к зиме. Утром придёт машина и поедем в город. Видели бы вы эти благодарные физиономии, когда вечером я вернул им конфискованную водку.

— Леонид А…вич, спасибо! А может и вы с нами?

— Нет, Николай, не положено. Субординация называется. Рано или поздно между нами на стол ляжет Ваша зачётка, и что ж Вы мне вместо ответа по билету будете напоминать, как распивали вместе? Спасибо за приглашение, но не положено.

Вот такие были колхозные будни. А последнее – в девяносто первом году мы уезжали крестьянствовать из Ленинграда, а вернулись оттуда уже в Петербург…

одного года и до появления своих собственных детей), по большей части, очень нечуткий и жестокий народец, видимо — это от их близости к первозданной природе.

Если детям не мешать, то любого: слабого, странного, толстого, или трусоватого, они заклюют получше любых дарвиновских макак. Оптом и в розницу…

Но вернусь к своему Юрке.

Мы шли домой, и разговаривали, я поинтересовался — как прошел его день?

Сын помедлил и говорит:

— Папа, ты не будешь меня ругать?

— Что случилось, ты укусил директора школы?

— Ну, серьезно, не будешь?

— Попытаюсь, а что случилось?

— Я сегодня за шкирку вытащил из туалета одного первоклашку и выбросил его в коридор.

— Первоклашку!? Юра, ты в своем уме!? Ты же здоровый конь даже для третьего! Как ты мог?

— Ну, так получилось.

— Хреново получилось! Давай, рассказывай.

— У нас не было первого урока, все сидели в классе, смотрели мультики, а я вышел поиграть в телефон и понаблюдать бальные танцы первоклашек. Они в коридоре с учительницей занимались.

Вдруг один мальчик перестал танцевать, потом схватился за живот и начал приседать.

Учительница спросила: — "Что с тобой? "

Мальчик зажался и сказал: — "Раиса Анатольевна, я какать хочу".

Все засмеялись, а учительница ответила: — "Так иди скорей, чего ждешь? "

И мальчик, согнувшись, убежал.

Ну, а я себе играю дальше.

Прошло минут, может десять.

Учительница вспомнила и говорит: — "Что-то он долго там. Уснул что ли? Сходите, позовите".

Один мальчик побежал, потом вернулся и рассказывает:

— Раиса Анатольевна, а он сидит в туалете на унитазе и плачет.

— Как плачет, почему?

— Я не знаю почему, плачет и идти не хочет.

— А ну, еще раз сходи и приведи его сюда, передай, что я сказала.

Все посмеялись, а я решил помочь. Забежал в раздевалку, а оттуда сразу в туалет…

У меня, аж в глазах потемнело, я перебил сына:

— И ты помог вытащить из туалета бедного мальчика, сидевшего на унитазе!?

— Нет, папа, ты что? Наоборот. Я понял — почему он плачет, у него не было бумаги. Я сгонял в раздевалку, у меня в кармане куртки лежала пачка салфеток, потом прибежал в туалет, а там этот первоклашка сидит, плачет, сопли пускает, а рядом его одноклассник стоит и смеется. Я отдал салфетки и мальчик сразу перестал плакать, даже "спасибо" сказал.

А того, второго, я выкинул в коридор и если честно, вдогонку, одно нехорошее слово ему сказал.

Ты не будешь меня ругать...?

Мя…".

— У. — подсказала женщина и неожиданно для себя, холёной ручкой, за шкирку выудила из бака нечто. Нечто не протестовало, а безвольно повисло и покачивалось на холодном ветру. Беглый осмотр на весу показывал, что кот, несомненно, разменял девятую и последнюю жизнь, да и та вот-вот покинет его жалкое тело.

Мелькнула мысль опустить безнадежного кота обратно, но в глазах животного было "Нет! Нет!! Лучше пристрелите, тётенька, а в тюрьму я больше не вернусь! "

Так у женщины впервые завелось животное системы кот.

С кличкой она определилась сразу, — Рахит, ибо кривые "проволочные" конечности и хвост, да худоба в придачу. С окрасом определилась постепенно, от помывки к помывке: от "Кремовый, вроде…", до — "Вроде, белый…".

Поначалу, когда в дом являлись гости, дабы не пугать их видами кота а-ля "кладбище домашних животных", Рахита с вкусняшками запирали в кладовке, и он не протестовал — нажрётся и спит, горемыка.

Но весьма скоро, комплекс витаминов мяса, рыбы, сметаны, колбасы и уютных шерстяных ковров и горячих радиаторов отопления, сделал своё дело.

Спустя три месяца, кличка Рахит подходила коту, как трико и тяпка завзятого советского огородника профессиональному игроку в гольф или конное поло.

Рахит преобразился в белоснежного, откормленного и весьма сообразительного котяру завидной пушистости и украсил и завершил собой изысканный интерьер богатой квартиры, а хозяйка содрогалась от мысли, что кто-то прежде неё мог забрать с помойки подобного роскошного красавца. Совсем тётка потеряла голову от любви! Кто другой? Если только старуха с косой…

Две вещи — еда, и откуда она берётся, всецело занимали мозг Рахита, ещё вчера едва не отбросившего когти в баке "Для смешанных отходов".

А сейчас кот без памяти влюбился в большой японский холодильник. Да-да! Даже нажравшись от пуза, он подолгу сидел пред распашным агрегатом, ожидая, когда хозяйка его откроет. Это было любимое "кино" Рахита. Бестселлер. Услада измученного сердца странника, обретшего покой.

Из-за распахнутой дверки, вместе с прохладой, видом и ароматами: колбасы, рыбы, сметаны, котлет, курицы, и т. п. , на Рахита снисходила кошачья благодать и, округлившиеся глаза разбегались в стороны от картины свалившегося на вчерашнего беспризорника и пристанища блох и паразитов счастья.

Иногда вид многочисленных припасов приводил кота в столь неописуемый восторг, что он бесновался как котёнок.

Однажды Рахит до кровищи атаковал ногу гостя, позволившего себе отворить дверь "храма". А обоссанный ботинок наглеца, намекал не повторять смертельных ошибок, чтобы в другой раз не лишиться того, на что ботинок обувается…

Учёные утверждают, — кошки видят сны чаще человека. Не врут, ибо сдаётся, что Рахиту через день являлись кошмары из голодного занюханного прошлого, — он просыпался как от удара и котопультировался к холодильнику и мяукал, требуя открыть прелесть.

Убедившись, что еда неизменно громоздится на полках, удовлетворённый ревизией, хвостатый "ОБХСС" удалялся восвояси с видом "Всё будет самолёт, сосиски форева!".

Хохотушка и выдумщица хозяйка решила разыграть непосредственное милое животное. Пока Рахит спал, все-все продукты из холодильника перекочевали в шкаф...

Голодный Рахит сидел перед холодильником и мяукал. Весёлая женщина взялась за ручку, Рахит нетерпеливо посеменил лапками и неуловимо улыбнулся встрече с прекрасным. Что произошло потом, женщина вспоминает с содроганием...

Резко открывшийся вид абсолютно голых полок рывком поднял кота стоймя и напрочь отвалил ему челюсть. Вылезшие из орбит глаза сошлись у переносья и норовили развернуться внутрь черепа, чтобы не видеть страшной картины. Взвыв что-то похожее на "Пи. дец! " (как утверждает вполне адекватная хозяйка), Рахит пошатнулся и без чувств рухнул навзничь, воздев конечности.

Офигевшая "шутница" кинулась приводить несчастное фраппированное животное в чувство мольбами и поцелуями, но без толку. Тогда схватила палку отборного сервелата и начала тыкать ему в нос. Рахит очнулся, намертво закогтил, обнял колбасу всем телом и истошно завыл, — истерика, посттравматический синдром...

Рыдающая хозяйка кинулась к шкафу, трясущимися руками давай вертать всё взад, причитая "Вот сосиски, вот мясо, вот сёмга, фарш, Рахит, не плачь, родненький!! Всё на месте, Рахитик!! Ой, дура я, дура! Аа!..".

Кот при виде продуктов одуплился, повеселел, с аппетитом покушал, но от пережитого потрясения один глаз его намертво застрял у переносицы. И хозяйка теперь страшно корит себя за это, и ищет им двоим хорошего офтальмолога, потому что и у неё один глаз стал весьма дёргаться…