Каждый май улицы наших городов наполняются приятным ароматом сирени. Тут и там, в парках, скверах, на бульварах и просто около домов бросаются в глаза яркие пятна сиреневых, лиловых, розовых, пурпурных, а если повезет, и белых оттенков — зацветает сирень. Но было время, когда кусты сирени были настоящей редкостью, дорогим сувениром, специально выписанным из-за границы. И благодаря одному человеку на свете появилась русская сирень. И не одна, а десятки, а то и сотни видов! И этот человек не какой-то известный ученый, селекционер или ботаник, а простой шофер, решивший однажды посвятить свое свободное время, а после и всю жизнь разведению сирени.

Имя этого человека — Леонид Колесников. Уникальный человек, благодаря которому каждую весну на улицах наших городов зацветают сотни сиреней. За свои труды он получил высшую награду того времени — Сталинскую премию, а выведенные им сорта входят в престижные коллекции мира. Однако на его пути были и трудности: утрата ценных сортов, нападение вандалов, арест и конфликты с властями города.

Леонид Алексеевич Колесников родился 18 мая 1895-ого года в состоятельной купеческой семье и стал младшим из пяти детей. Его отец был почетным гражданином Москвы, владел домом на Кузнецком мосту, квартирой в Санкт-Петербурге и имением под Ялтой. В 1890-ом, за пять лет до рождения Леонида, семья приобрела подмосковный участок в селе Всехсвятском (ныне на его территории находятся районы Аэропорт и Сокол), где построила дом, а после рождения сына отец посадил там пихту и саженец сирени сорта “Мишель Бюхнер", специально выписанный по каталогу из Франции.

Юный Леонид рос вместе с этой сиренью и каждую весну наблюдал ее цветение. В 1913-ом году он закончил училище, чтобы в следующем пойти по стопам отца, поступив в Московский коммерческий институт. Но доучиться ему не удалось — в 1916-ом году его призывают на фронт Первой мировой. Там Леонид освоит профессию шофера, которым и проработает почти всю жизнь.

В 1919-ом году, в разгар Гражданской войны, в Леониде проснулась страсть к сирени. Разъезжая по долгу службы по стране, он видел запущенные бывшие дворянские усадьбы, где рядом с разрушающимися домами росли пышные, но забытые всеми кусты сирени. Самые красивые он черенковал и привозил в свой сад, где позже с помощью старых, еще дореволюционных каталогов и книг, пытался определить сорта. Отсутствие познаний в ботанике не пугало Колесникова: он занимался самообразованием, пробовал и экспериментировал сам, общался с сотрудниками ботанических садов в разных городах. Позже он познакомился с научным сотрудником Ботанического сада МГУ М. Нагибиной, которая открыла для него труды Мичурина и Тимирязева, направив деятельность молодого селекционера в более научное русло.

Любопытно, что все это время коллекционированием сиреней (а в 1923-ем году в его саду насчитывалось уже почти 100 сортов) Колесников занимался как хобби, в свободное время, продолжая работать шофером в ЧК, где познакомился с Олимпиадой Якиманской, дочерью известного музыканта и помощницей Дзержинского. Знавшая 6 иностранных языков девушка была прекрасно образована и имела большие перспективы, но не постеснялась выйти замуж за простого шофера, разделив его судьбу и главное увлечение в жизни. Многие годы она помогала мужу собирать, сохранять и расширять коллекцию.

Леонид Колесников участвовал в Советско-финской и Великой Отечественной войнах. Во время его отсутствия Олимпиада Николаевна ухаживает за садом и представляет выращенные супругом сорта сирени на Всесоюзной выставке. В 1941 году, во время налёта немецкой авиации, несколько снарядов попадает в сад и часть сортов оказывается утрачена.

В память об участниках и героях Великой Отечественной Колесниковы дадут сиреням их имена. Так на свет появятся сорта "Маршал Василевский", "Зоя Космодемьянская", "Полина Осипенко", "Алексей Маресьев", "Гастелло" (с закрученными, как винт, лепестками).

Считается, что всего за жизнь Леонид Колесников вывел более 300 сортов сирени, но сохранились лишь около 50, причем часть даже не в России. Самые известные его сорта, например, "Галина Уланова" украшают важные общественные здания по всему миру, растут у Букингемского дворца в Лондоне, в Королевских садах в Канаде, входят в сирингарии (питомники сирени) по всему миру. В Москве сирени Колесникова можно встретить в Тайницком саду Кремля, в “Аптекарском огороде”, на ВДНХ и в Сокольниках. А с 1975-ого года в Москве работает “Сиреневый сад”, созданный энтузиастами и городскими властями недалеко от метро “Черкизовская” и полностью посвященный памяти Колесникова и состоящий из выведенных им сортов. Кстати, есть там и “Память о Колесникове” — сорт, который пережил своего создателя и получил свое название уже после его смерти.

Благодаря Леониду Колесникову каждый год и Москва, и многие города мира расцветают сотнями ярких сиреневых, белых, пурпурных и розовых оттенков. Благодаря его страсти и упорному труду в России появилась и развилась своя школа сиреневодства, а выведенные в Советском Союзе сорта высоко ценятся во всем мире. Начиная с маленького кустика в родительском саду он создал несколько сотен сортов, часть из которых была, увы, утрачена, но часть, возможно, удастся возродить. Над этим сейчас трудятся энтузиасты из Тимирязевской академии, частные цветоводы и участники клубов селекционеров.

Строителям египетских пирамид посвящается.

Представьте себе: российский военный объект почти на самом берегу самого Черного моря. Объект (маяк) расположен вверху, на скалах. А море шумит и плещется внизу на уровне, как и положено по уставу, моря. А между объектом и морем в скалах прорублена лестница метров сто — сто пятьдесят (сам не мерял — врать не буду).

Ступенечка к ступенечке, весьма трудолюбиво и аккуратно. Не лестница, а настоящее ущелье рукотворное. И в самом низу устроена ровная площадка для ныряния с лавочкой для раздевания. Объем работ: блин, даже представить страшно. Эту идиллию мне отрекомендовал случайный знакомый — один из трех командиров, тянущих нелегкую лямку службы на этом маяке. И слова его при этом были следующие:

— Вот, наши ОФИЦЕРЫ постарались..

Что я скажу — Эх, нам бы таких офицеров человек так с тысячу! Уж мы Рассею — матушку жилплощадью зафигачили бы по самое нехочу. .. Если, конечно, солдатиков в нужном направлении грамотно применить.

В США при регламентных работах по обслуживанию одной из стратегических ядерных ракет монтажник умудрился уронить в шахту гаечный ключ (раздолбай, конечно, — кто же работает на высоте с непривязанным ключом?)

В результате дырка в топливном баке и утечка ракетного топлива – жутко ядовитой и взрывоопасной дряни. Естественно эвакуация персонала, автоматическое отключение всей электрики и т. п.

Долго совещались, что же делать дальше, наконец, дня через три решили попробовать провентилировать шахту.

Попробовали и, конечно же, оно 3,14здануло, да еще как! Стальную крышку метровой толщины, забетонированную в устье шахты, и рассчитанную на ядерный удар, вырвало с корнем и как жестянку закинуло за несколько километров от места действия.

Но этим дело не кончилось: боеголовку ракеты с ядерным зарядом тоже выкинуло из шахты. Нашли её в 400 метров от шахты, зарывшуюся в землю на 6 м. Что характерно, боеголовка не взорвалась только случайно – когда её откопали и исследовали, то обнаружили, что осталось целым только одно из четырех предохранительных устройств.

Такие вот последствия от скромного гаечного ключа, и, думаю, не одна голова поседела (и полетела).

Живу в Лондоне уже пару лет. Все время говорю на английском. После тяжелого рабочего дня решила попить кофе. Заказала, жду у стойки. Произношу тихо с тяжелым вздохом: "Как же я зае*алась". И тут девушка-бариста отвечает: "Полностью [м]лять поддерживаю". Оказалось, из одного города, жили в соседних домах. Родной человек в чужой стране нашелся…

Зашли мы однажды к хорошему знакомому — следователю РУВД Сергею Петровичу. Было уже поздно, народу в отделе почти не осталось. Мы спокойненько расположились в кабинете, чтобы обсудить кое-какие дела. У Сергея Петровича не было скверной привычки спешить домой сразу же, как закончится рабочий день.

Вот мы втроем устроились