моя машина глохнуть, и никто не мог найти причину этого. Аккумулятор в порядке, все вроде, уже, что могли, поменяли, а не заводится. Ничего не могут понять, только твердят: в утиль ее.

Но мне, оптимистке, всегда везет, мне повстречался механик Артем, он только приехал на остров, посмотрел и говорит: — Приду завтра. Перелопатил он все форумы Рено и нашел причину. Оказалось, что именно у этой модели, эта проблема встречается часто. Релешки расположены так, что ржавеют, и их надо очистить от ржавчины. Пришел, снял их, почистил, и я поехала.

Опосля, чтобы уже не дергать его, когда не могла завестись, сама снимала их и чистила, и сразу заводилась.

Но, это все предыстория. Машины той у меня давно уже нет, но чистить эти релешки я научилась буквально за 5 минут с помощью маникюрной пилки для ногтей.

Приезжаю давеча на бензоколонку, из моей новой машины орет Калинка малинка, а передо мной вижу старенькую машину Рено клио, открыт капот, семь испанцев смотрят туда, водитель мучает свой старый драндулет и пытается завести… И, тут я, на шпильках, в шляпке, с новым маникюром подхожу и говорю: — Можно я попробую? Они начали от души смеяться, особенно, когда я из своей небольшой сумки достала пилку для ногтей. Гогот стоял невероятный… Снимаю релешки, чищу их пилкой, салфеткой вытираю и ставлю. Ловко, так, потому, как проделывала это не один десяток раз. И говорю: — Заводи машину!

Конечно, она заводится, я дарю ему пилку и иду к своей машине. Смеха уже нет… у мальчиков — шок, неподдельное уважение во взгляде, а я уезжаю, помахав им рукой…

лабазников. Но благодаря особой крыше акустика как в консерватории.

Стою, что то покупаю, вдруг за спиной визг.

Оборачиваюсь.

Какой то блондин-крепыш в спортивном костюме внимательно рассматривает визжащего маркитанта.

Тот орет что то угрожающее. На блондина это не производит должного впечатления, более того-явно веселит. Сползающаяся к месту склоки группа поддержки тоже его совершенно не пугает.

Наконец он вступает в диалог резко разнясь тоном ледяной вежливости с экспрессивной подачей оппонента.

— Любезнейший!

— Э?

— Коли мы уж вступили на скользкую дорожку личных взаимоотношений, не мешало бы представиться друг другу. Меня зовут Владислав Георгиевич, с кем имею честь?

— Чито?

— Звать Вас как, уважаемый?

— Фикрет!

— Ну так вот, Фикрет пи[тух]ович...

Меня кроет. Конца фразы не расслышал.

Ыыыы... с@ка... это ж как он его папу то... одним хлопком...

До Фикрета плохо доходит-в отличии от покупателей. Те валяются в проходах... Как ни странно, коллеги Фикретовы тоже дохнут с хохота за прилавками.

Фикрет же отчаянно морщит мозг-но выдать хоть что-то внятное не в состоянии.

Владислав Георгиевич с сожалением взирает на противника, вздыхает и разворачивается к выходу.

На третьем шаге сын гея наконец-то рожает:

— Ээээ.. Панаехалы тут!

Моментальный разворот Славы через плечо и -сочувственно:

— Беложопые?

Оконцовку я не помню, так как плакал вместе со всем рынком.

пищевыми отходами. Эти фляги гражданский возчик отвозил на телеге в свинарник. Лошадь, запряженная в телегу, стояла тут же – неподалеку от крыльца. А возчик куда-то отошел.

Ожидая его возвращения, мы устроили короткую фото-сессию, а потом я взялся за вожжи.

Телегу надо было продвинуть вперед и влево. Я прищёлкнул языком, и послал вожжи "волной" вперед, чтобы они коснулись крупа кобылы. Она поставила уши торчком и недоуменно оглянулась. Я таким же движением вожжей повторил свою команду. Она тронулась с места, а я вожжами пытался управлять ею, чтобы с хирургической точностью припарковать телегу точненько к крыльцу. Сначала она остановила телегу напротив крыльца, но в метре от него. Я пытался заставить её двигаться то вперед, то назад, чтобы переместить телегу влево. Лошадь явно меня не понимала и нервничала.

За четверть часа наших с ней обоюдных мучений, я осознал, что вовсе не обладаю врожденными способностями кучера. Лошадь оказалась загнана в угол, образованный стеной здания и крыльцом. Мои попытки заставить её двигаться задним ходом ни к чему не привели. Я выпустил вожжи, и стал прикидывать – как буду оправдываться перед возчиком, когда он вернется.

Кобыла оглянулась назад. Убедилась, что я бросил управление, попятилась, выводя телегу из тупика, описала широкий круг по двору, подкатила телегу впритирку к крыльцу, остановилась и снова оглянулась на меня, ехидно усмехнувшись. У неё были большие желтые зубы.

Уже лет в сорок мне вздумалось взять несколько уроков верховой езды. Это уже другая история, но тот первый опыт молодости был нелишним. Лошадь – вишь ты – не машина. У неё своя голова есть.