Прага. Лозунг того времени: "Разрешено всё, что не запрещено", хех. Скоро никто ни у кого не будет вообще никакого разрешения спрашивать. А пока еще жива страна моего детства, а перед играющим оркестром вместо нищенской шляпы стоит пустой тетрапакет из-под молока, в каких московские старушки возили в те времена на дачу суп, защепив его бельевой прищепкой. Зеваки стоят полукругом. Москва и не такое видела, воздух свободы пьянит.

Но главное представление дают даже не сами музыканты. На небольшом свободном пространстве прямо перед оркестром стоит мужик в сером ватнике, рабочих штанах и растоптанных кирзачах. Довершает полноту образа потрепанная рыжеватая ушанка.

Мужик пританцовывает лицом к оркестру и что-то такое делает руками. Он, наклонив голову, трясёт ею из стороны в сторону и тогда становится видно его похожее на грецкий орех лицо, всё в глубоких морщинах, какие вряд ли заработаешь сидя в библиотеке. Глаза его зажмурены от удовольствия, лицо и губы кривятся, он мычит мелодию в такт оркестру, всем телом он как бы впитывает музыкальные вибрации. Кто он? Музыкант, которого потрепала жизнь и исковеркала до неузнаваемости, превратив лицо в рельефную карту гулагов? Или просто любитель музыки, который вместо звуков медного джаза долгое время был вынужден слушать стук кирки и окрики караула?

Изредка подходят люди и бросают в тетрапак мелочь. Мужик же бросил мятую рублёвку и продолжил кайфовать. Через какое-то время в его руке появился зелёный трёшник. Под одобрительные возгласы, он наклонился к картонке и аккуратно опустил мятую бумажку внутрь, до последнего придерживая купюру за уголок.

Наконец, после еще трех минут лагерной джиги в кирзачах, за трёшкой последовала синяя пятёрка — так же, танцуя вокруг тетрапака, почти отпуская купюру и вновь выдёргивая. Мне даже на мгновение показалось, что ему жалко столько отдавать, что он с шутками-прибаутками выберет удобный момент, чтобы положить деньгу в карман и отвалить. Или даже, чем черт не шутит — а может он к кассе подбирается, сколько там уже в коробчонку накидали? Как же я был неправ...

Аплодисменты в толпе, никто никуда не торопится, толпа прибывает. Пошли элементы русской плясовой. На фоне черных фраков оркестрантов и блестящей меди инструментов, человек в ватнике идущий вприсядку производит впечатление полного сюра.

Красненький червонец встречен громкими хлопками и вскриками из толпы, как будто увидели киркорова в макдональдсе. Тем временем десятка сложена вдоль длинной стороны дважды (я позже видел в стрип-клубе в омереге такое проделывали с однодолларовой бумажкой, чтобы под резинку стриптизершам пихать, но это так, к делу не относится), получившаяся красная бумажная полоска — в руке у зека. Но в этот раз он выжимает из нее все. Он опускает ее в картонный колодец, сам в полуприсяде, голова склонена набок, свободная левая рука поднята над головой. Глаза по-прежнему зажмурены от кайфа. А купюра, как смычок, елозит взад-вперед по краю бывшей молочной упаковки... Кто-то хохочет, кто-то подбадривает, но никто не уходит. Как будто у всех появилась общая цель. Наконец, купюра упала на дно. Даже музыканты, кажется, выдувают свой джаз с каким-то облегчением.

... Четвертак он поднял над головой двумя руками, спиной ощущая толпу, собравшуюся сзади. Пальцы, которым привычнее было держать кувалду или гаечный ключ на 64, аккуратно расправили фиолетовую банкноту в лучах выглянувшего последнего осеннего солнышка. Аплодисменты были такой громкости, как будто объявили, что экономическая и политическая [п]опа кончилась победой наших, всем спасибо, все свободны. Ну, и Москва кураж любит. Радостно орали и улюлюкали все: студенты и домохозяйки, рабочие и служащие, домушники и строители, сталевары и шахтёры, откосившие и солдаты срочной службы, мичманы и офицеры, члены партии и сочувствующие, валютчики и банкиры, наперсточники и швеи, бандосы и менты, отличницы и проститутки — вся большая и радостная страна забыла на секунду, что стоит на краю пропасти... И несколько мгновений держал эту страну на своих плечах немолодой атлант в фуфайке. И был ритуальный танец с четвертаком, не менее креативный, чем с червонцем.

А вот до полтинника не дошло. Совершенно неожиданно он, ссутулясь, махнул рукой и ушёл, преобразившись из рок-звезды назад в побитого-пережёванного жизнью зека. И толпа тихо рассосалась, как бы очнувшись от коллективного сеанса гипноза...

35 лет спустя так и вспоминается этот день и вся эта эпоха — терпкими запахами осени, будоражащими звуками оркестра и фигурой зека-меломана с двадцатипятирублёвым билетом Государственного банка полумертвого СССР.

В отеле особо не заводили дружбу с другими туристами, всегда держались своей компанией, четверо взрослых, двое детей 7-8 лет и самый младший, ему тогда 2 лет еще не было. 26 декабря рано утром решили съездить покататься на лодке, нашли местного "судовладельца" и зафрахтовали посудину вместимостью 12 человек. Долго спорили о цене, но решили, что чужих брать не стоит, лучше просто за пустые места заплатить. Но жадный таец сначала взял деньги за всю лодку с итальянцев, а потом решил заработать побольше и подсадил пожилую японскую пару. И хоть изначально не хотели брать посторонних, но и бросать 2 стариков тоже не дело, в Рождество надо быть добрыми и щедрыми, а не ругаться из-за пары евро, поэтому решили ехать вместе. Но дали понять, что все остановки решаются большинством голосов, т. е будет так, как решили итальянцы, их больше. Вроде бы все всё поняли, так и поплыли.

Минут через 20 вдруг вода стала отступать, лодка буквально за пару секунд оказалась на мели. Дети бросились собирать ракушки, женщины фотографировать, мужики-итальянцы вместе с тайцем толкать лодку, а вежливые и спокойные японцы стали галдеть, как на базаре. Ну чего разорались? Дело житейское, сейчас лодку толкнем до воды и дальше поплывем. Визг и крики не унимались, итальянцы не могли их перекричать. Японский дедушка хотел чего-то объяснить, но итальянцы не понимали, тогда его пожилая миниатюрная жена просто схватила на руки младшего ребенка и побежала с ним к берегу. За ребенком побежала мама, за мамой папа, за папой дети, за ними вторая пара. Замыкал шествие таец, скорее всего сработал стадный инстинкт, так и бежали все вместе. Вообще-то папе не составило труда быстро догнать японку, она просто вручила ему сына и тащила вместе с мужем папу и сына за собой...

Сколько бежали никто не знает, по ощущениям вечность, но скорее всего не больше 5 минут, а потом стали раздаваться звуки. Мне их сложно объяснить, я там не была. Говорят, что звук ломающегося всего одновременно. Успели забежать на какой-то холм и просидели на нем почти двое суток. Без еды и воды. Вернее воды было даже слишком много, все вокруг было в воде, а в ней обломки того, что раньше было чьим-то жилищем или лодкой. Постарели за двое суток на 20 лет. Всего на горе собралось около 40 человек, в основном местные плюс 7 итальянцев и 2 японца, плакали и молились на разных языках...

Вода держалась долго и все опасались повторения цунами, выше подниматься было уже некуда. Спасатели приехали только 28 декабря, туристов отвезли в какой-то центр, а тайцев просто отправили домой (?).

В Европу прилетели 31 декабря рейсом в Париж, где их встречал красный крест с одеялами и теплой одеждой и толпа консулов разных стран, каждый старался помочь своим гражданам. У моих товарищей вообще ничего не было, отель смыло, возвращались без документов в шлепанцах и шортах. Но те люди, у которых сохранились вещи, тоже возвращались практически голыми, потому что они оставили свою одежду местным, которые потеряли все.

В итальянском языке нет слова для обозначения того, что тогда произошло, в первые дни в новостях это явление называли "аномальной волной", потом стали использовать японское слово цунами. Сейчас многие опять его забыли, но только не те семь человек, которым японкая пенсионерка спасла жизнь. И ее тоже не забыли, все эти годы поддерживают связь и благодарят при каждой возможности.

друге.

Похожая история произошла со мной совсем недавно. Отдыхали мы с женой в Канкуне. Там познакомились с русскоязычной парой. Как правило, мы избегаем таких знакомств. Наши бывшие соотечественники, зачастую, бесцеремонные, навязчивые, шумные. Но это была тихая, интеллигентная супружеская чета, близкая по возрасту. Разговорились. Они москвичи. Моя жена москвичка, я в Москве учился, город любил, неплохо знал. Мужчина окончил тот же институт (сейчас университет), что и я. Тот же факультет. В том же году. Оп-па!

— Тимур?

— Э-э-э... Володя?

Вот так встреча! Мы учились в одной группе! Вспомнили друзей преподавателей. Володя рассказал про однокашников. Они иногда встречаются в годовщины окончания института. Один стал академиком, ректором. Другой народным депутатом. Некоторые уже ушли в мир иной. У первой красавицы, которую все любили, не сложилась личная жизнь. Несколько раз выходила замуж и разводилась. Многие уехали. Сам Володя часто бывает в Лос-Анджелесе. Здесь у него дети и внуки. Я обещал угостить его настоящим узбекским пловом.

P. S. Мир тесен. Мы с Володей не видились со дня окончания института. За много лет благополучно забыли друг друга. И вдруг встретились. И где? В Мексике. Володя в Канкуне первый раз, причем случайно. Должен был полететь на другой курорт. Шутит, что прилетел специально для встречи со мной. Думаю, меня уже ничем не удивить. Разве что в горах, где я люблю гулять, случайно встречу диназавра.