— Мы едем к девочкам. Так что переодевайся и идем в "Остров" за алкоголем.

Оказалось, что Ворон познакомился на сайте знакомств с некоей Аленой, и та, узнав, про день рождения, пригласила его к себе. Ворон предложил сообразить "на четверых", Алена согласилась, и вот я тоже в доле. На часах 10 вечера, в багажнике стандартный набор из вин и нарезок, в бардачке "плюха" (девчонки просили "что-нибудь" привезти, пояснил Ворон), и мы мчим с Профсоюзной в Свиблово.

Не всегда приятно, дорогой читатель, когда тебя где-то ждут. Настроение и либидо падают, когда ожидающие оказываются не теми и вместо жарких объятий и веселых разговоров берут тебя в "коробочку" с демонстрацией удостоверений уголовного розыска, уже заполненным бланком протокола и заранее заготовленными понятыми в лице двух местных алкоголиков.

— Ну что, господа, — сказал маленький круглый капитан.

— Сами все сдадите или вызовем собаку?

— Товарищ капитан, — начал я, — тут какая-то ошибка. Что мы должны сдать и причем тут какая-то собака? Мы приехали к своим знакомым в 243 квартиру. Давайте поднимется туда и вы сами во всем убедитесь.

— В 243 квартире, гражданин Повар, проживает одинокая бабушка-ветеран войны. Мы, конечно же, не будем туда подниматься и тревожить ее. А собаку мы вызовем, чтобы проверить автомобиль Мерседес, принадлежащий гражданину Воронцову Константину Владимировичу, на котором вы приехали и привезли запрещенные вещества, — наставительно произнес капитан.

"Дурак ты, Ворон, — подумал я.

— Засветил перед девицами машину, захотел выпендриться. Сейчас наедимся". Прекрасно понимая, что никакую собаку никто вызывать не будет, я уже готов был ответить, но Ворон меня опередил.

— Не надо собаку, — сказал он.

— Я сдам добровольно.

— Вот и славно, — хлопнул в ладоши круглый капитан.

— Тогда пройдемте.

В плотном ментовском кольце ("понятые" тем временем тихо исчезли) мы вернулись к "мерину" Ворона.

— Все? — спросил Ворон, передавая капитану спичечный коробок из бардачка.

— Как это все? — удивился капитан.

— Как же все? Сейчас мы все проследуем в ОВД, вы дадите показания, а утром приедут дознаватель и криминалист, и вы сдадите анализы. Может, у вас там целый коктейль.

В местном ОВД нас с Вороном развели по разным комнатам, откатали пальцы мерзкой масляной тушью и предложили написать объяснение. Если бы я был Максимом Камерером или героем историй Грубаса, то, конечно, ловко вышел бы из этой ситуации с выгодой для себя. Но я был всего лишь студент-третьекурсник, поэтому принял единственное правильное решение — писать правду. Мол, предложил мне гражданин Воронцов К. В. проехать с ним к неким дамам, ранее мне незнакомым. А то, что у него лежало в бардачке я впервые увидел, при товарище капитане. Запрещенных веществ никогда не употреблял и готов хоть сейчас это доказать, писая куда угодно.

В этот момент в комнату, где я сидел, вошел еще один участник представления. В отличие от остальных, он уже был в форме майора и, по всей видимости, являлся дирижером этого представления. Прочитав мое объяснение, он брезгливо поморщился:

— Что ты мне горбатого тут налепил! Ничего он не знает, ничего не ведает. Ладно, мне тут с тобой лясы точить некогда. Звони родителям, пусть приезжают к нам для разговора.

— Это будет затруднительно, товарищ майор, — ответил я.

— Почему это?

— Живут в 1000 километров от Москвы, в Волгограде.

— Звони родственникам в Москве!

— У меня здесь никого нет, — скорбно вздохнув, сказал я.

— Я студент, иногородний.

— Ну, значит, пойдешь у меня "паровозом". Приятель твой все нам уже рассказал, что гашиш этот у тебя взял, и что у тебя еще есть. Мы утром к вам проедем и все изымем. Не отвертишься.

Я молчал. Наконец майор ушел, хлопнув дверью, но через несколько минут вернулся и швырнул мне паспорт.

— Забирай свой паспорт и пошел на хер отсюда!

Меня выпроводили на улицу. На часах была половина второго. Метро уже не ходило, выпить было нечего и не на что. Я ходил около машины Ворона. Сам он появился только через полтора часа. Обратно мы ехали молча. И лишь спустя несколько дней, хорошо напоив Ворона, я узнал концовку этой истории.

Оказалось, что в Москве у Ворона была своя Золотая рыбка, которой он, оказавшись в сложной ситуации, и позвонил. Точнее, только нажал на "вызов", а разговаривал уже майор. Рыбка выслушала майора и, натянув "гражданку", поплыла в ОВД Свиблово выручать любимого племянника, по дороге совершая разные нужные звонки. Из ОВД рыбка отправилась на поиски круглосуточного банкомата, а вернулась уже в сопровождении команды поддержки, оснащенной всеми необходимыми постановлениями и средствами фото- и видеофиксации. Этой команде нужно было только подождать минут пять, а затем, как писали в старых документах, "конно, людно и оружно" торжественно проследовать в здание и там засвидетельствовать момент вымогательства у целого государственного советника юстиции второго класса. Как развивались события после выполнения всех необходимых в таких случаях приветствий, Ворон не знал. Его отправили подышать воздухом.

на второй этаж этого здания, который до этого времени был без окон и без дверей. Бабуле так и объяснили: "Подойдешь к желтому дому, там увидишь железные ступени, поднимайся на второй этаж и по коридору направо".

Бабуля божий одуванчик взяв внучку пошла к злополучному зданию.

Придя к этому зданию, найдя железную лестницу бабка отправилась в путь первой. Поднявшись несколько ступеней она стала звать внучку, мол, поднимайся скорее. На удивление старушки внучка стала дико озираться и плакать: "Страшно, я не полезу". Бабуля-альпинист решила сама сходить все узнать, а потом уж внучку доставить. Чем выше поднималась старушка, тем сильнее орало дитя. Для старушки это было совсем необъяснимо. На эти громоподобные вопли ребенка вышли несколько женщин из персонала СЭС и увидели такую картину: ребенок орет не своим голосом и зовет бабушку, а бабушка... карабкается по пожарной лестнице уже на уровне второго этажа и ищет входную дверь. На вопрос работников СЭС, что она там делает, бабуля-альпинист ответила:

"Анализы с внучкой пришли сдавать".