В это воскресенье я как раз попал на такой момент — не на начало ледохода, не на его конец, а на самую "работу" реки по освобождению из ледяного плена.

С высокого берега Ока ещё кажется спокойной. Белые поля льда, прорезанные тёмной водой, медленно ползут вдоль изгибов русла. Где-то уже открылись проталины, где-то лёд ещё держится, но видно — не надолго. Пейзаж обманчиво тихий, но это только издалека.

Стоит спуститься ближе — и всё меняется.

У берега лёд уже не цельный, а разбитый на тяжёлые пластины. Они наползают друг на друга, скрипят, крошатся, переворачиваются. Толстые, слоистые, с кромками, покрытыми инеем — каждая такая льдина, будто отдельный объект – со своей формой и фактурой.

В какой-то момент начинаешь ловить себя на том, что смотришь не на реку, а на движение. На поток, который перетаскивает всё вокруг.

Где-то льдины медленно кружатся на месте, будто не могут найти выход. Где-то — наоборот, срываются и уходят вниз, оставляя за собой чистую воду. И вот уже между ними появляются отражения — первые, ещё неуверенные, но уже весенние.

Иногда река будто ускоряется. Лёд начинает идти быстрее, плотнее, льдины сталкиваются. Появляется ощущение, что всё это — не просто таяние, а настоящее столкновение зимы и весны.

И в этих кучах льда, наваленных у берега, особенно хорошо видно, каким он на самом деле был всю зиму, просто мы видели только его "макушку". Толстый, плотный, местами прозрачный, местами матовый. Слои, трещины, пузырьки — целая история зимы, разложенная на куски.

Через несколько дней этого уже не будет. Вода станет ровной, спокойной, привычной. И только по берегам ещё какое-то время будут лежать остатки ледохода — как напоминание о том, что здесь недавно было движение, шум и сила.

А пока — тот самый короткий момент, ради которого стоит ехать к реке. Момент, когда Ока просыпается. "

И все бы хорошо — мелкими шагами потихоньку бы выкарабкались, да вот беда. Возвращаюсь как-то с работы, поздно, уствшая, замерзшая, а бабуля с порога жалуется — дескать, поломался ХОЛОДИЛЬНИК, старенький был уже, но тридцать лет исправно работал, и чего ему надо, зараза, на новый-то денег НЕТ, надо старый чинить...

Спрашиваю:

— А что случилось то?

Бабуся отвечает:

— Так у него громко и страшно мотор стал стучать, не иначе ВЗОРВЕТСЯ! Мастера вызывать надо!

Я в тоске курю на кухне, сама думаю: "Господи, ну где же справедливость? Ну почему сейчас? Ты нас решил совсем по-миру пустить?"

Но делать нечего. Говорю:

— Я завтра работаю, вызови сама, пожалуйста, денег на ремонт найдем...

Сказано — сделано. На следующий день, наскребла финансов у коллег, возвращаюсь домой, готовая к самому худшему...

Открывает бабуся, радостная такая...

Спрашиваю:

— Ну, какие новости?

— Мастер приходил. — отвечает — Представляешь, оказывается за холодильник крышка от кастрюли упала, прям между мотором и стеной и при вибрации вот так сильно тарахтела... Ремонтёр вынул её, крышку-то, все и смолкло. Мурзик уронил ее туда, наверное, крышку-то...

Я почти с облегчением вздохнула — все платить меньше...

— Сколько? — спрашиваю. "

— Мастер поржал. Ушел. Денег НЕ ВЗЯЛ! — отчеканила бабуся

P. S. Сейчас живу и работаю в столице. Имею достойную зарплату. Отзовись добрый мастер, чем можем — поможем!

Для таких вредителей, как тля, щитовки и паутинные клещи, божьи коровки — это пятнистые и круглые убийцы, прожорливые и беспощадные. Одного жука достаточно, чтобы уничтожить целую колонию, ведь он способен съесть до сотни насекомых за день!

И даже муравьи, охраняющие тлю, не могут справиться с этим жуком. Его крепкие надкрылья покрывают почти всё тело, а мощные челюсти позволяют откусить муравью лапу. Только слаженные действия нескольких десятков муравьёв способны временно отогнать божью коровку от тли.

Если же самка божьей коровки встретит беззащитную колонию вредителей, она не станет их есть, а поступит ещё хуже — отложит рядом яйца. Через одну-две недели из них появятся личинки, каждая из которых голоднее взрослого жука.

За несколько дней личинки полностью уничтожат колонию тли, а затем разбредутся по дереву в поисках новых жертв. Если не найдут их, нападут на других мелких насекомых. Личинки божьих коровок — это активные и подвижные хищники с мощными челюстями, способные справиться даже с мелкими пауками.

Сам же жук — пожалуй, одна из самых неприятных добыч. Помимо силы, защиты и болезненных укусов, эти насекомые ещё и ядовиты! Их гемолимфа содержит более 50 токсинов, для каждого нужен особый антидот. Главным ядом является кантаридин — вещество, вызывающее ожоги кожи и нарывы. При попадании на слизистые он вызывает сильное жжение, а на коже — зуд и волдыри.

Когда жук чувствует опасность, он ломает коленные суставы, чтобы из ран вытекла его горькая и жгучая кровь, благодаря токсичным алкалоидам. Божья коровка знает: лучше немного кровоточить, чем погибнуть.

Эффективная защита божьей коровки породила подражателей по всему миру. Южноамериканские жуки, филиппинские тараканы и некоторые японские пауки маскируются под неё, чтобы не стать добычей хищников, хотя и не обладают её ядовитостью. Но хищники настолько боятся божьих коровок, что их плохая слава распространяется и на имитаторов.

Людям бояться божьих коровок не стоит. Их яд не пробивает толстую человеческую кожу, разве что при большом количестве или если кожа чувствительная. Но есть этих жуков не рекомендуем — можно серьёзно отравиться. Зачем же их есть, если можно просто попросить хлеба?